03 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПРЕСТУПНИК В ПОГОНАХ

Антипова Наталья
Опубликовано 01:01 15 Февраля 2002г.
И военная, и судебная реформы не могут не сказаться на работе военных судов, куда стекаются все "солдатские" проблемы. О том, какими "болезнями" страдает армия сейчас, рассказывает председатель Московского окружного военного суда, заслуженный юрист РФ, генерал-лейтенант юстиции Александр БЕЗНАСЮК.

- Александр Сергеевич, в здании МОВС развешено очень много пейзажей. В заведениях подобного рода такое встретишь нечасто...
- Картины мы вешаем специально для того, чтобы хоть чуть-чуть улучшить настроение родных потерпевших и подсудимых. Чтобы их глаза не натыкались на мрачные серые стены. Да и судьям это психологически помогает немного отвлечься от тяжелых будней. Вообще же здание нашего суда имеет интересные исторические корни: оно знаменито тем, что именно сюда в свое время приходил Лев Толстой, когда писал "Воскресение". Помещение, в котором судили Катюшу Маслову, "списано" с одного из наших залов заседаний.
- Какого рода дела чаще всего приходится рассматривать нынешним судьям?
- Если говорить об уголовных делах, то это уклонение от исполнения воинских обязанностей, дедовщина и хищения. Есть очень сложные дела. Например, взрыв на Котляковском кладбище, дело об убийстве журналиста Холодова, сейчас идет процесс по гольяновской и липецкой преступным группировкам. Если в групповом преступлении замешан хотя бы один военнослужащий, то дело подлежит рассмотрению военным судом. Например, члены липецкой группировки, среди которых был один военный, обвиняются в бандитизме. На протяжении более чем трех лет они совершали разбойные нападения, были хорошо вооружены, сплочены, долгое время в состав группировки входили милиционеры. Именно из-за них процесс оказался затяжным - со всех сторон идет противодействие. Несколько человек из группировки, которые были под подпиской о невыезде, убиты, есть угроза потерпевшим. Свидетелям и судьям постоянно угрожают.
- Но есть же закон о защите судей...
- Он не помогает, потому что механизм его исполнения отсутствует. У государства нет средств приставить к каждому судье, который рассматривает серьезное дело, сотрудника милиции с оружием. Поэтому, когда поступает подобное дело, я думаю, кому его отдать - судье, который холост, или тому, у которого трое детей...
Мы за последние годы потеряли двух своих коллег. Первый, судья Казанцев, который рассматривал "расстрельное" дело по убийству во Владимире, неожиданно утонул. Процесс продолжил подполковник юстиции Солодовников. Сначала ему стали угрожать, требуя смягчить приговор, а потом избили и утопили в Москве-реке. Следствие задержало подозреваемых, но вину так и не доказало. Честно говоря, у нас остались сомнения в отношении расследования...
- Что вы думаете о судебной реформе вообще?
- Я бы хотел сказать о том, чего, по моему мнению, делать не следовало. Первое - это привлечение судей к административной ответственности. Закон еще не успел дойти до Совета Федерации, а к нам стали поступать тревожные сигналы. Во Владимирской области судью остановил сотрудник ГИБДД, и когда тот предъявил ему удостоверение, милиционер, не обратив на документ внимания, забрал человека в отделение и продержал три часа. А напоследок заявил: "Вот когда закон будет принят, вы у нас попляшете". Ну не может сержант-гаишник решать судьбу судьи, который имеет особый статус и не случайно же назначается указом президента! Если судья совершил правонарушение, обращайтесь в квалификационную коллегию судей России.
Второй момент - установление шестилетнего срока для председателей судов. Они будут избираться по согласованию и с местным законодательным собранием. Позвонит судье, к примеру, глава администрации и попросит скостить срок подсудимому Иванову. Если председатель суда откажется и на протяжении шести лет будет проявлять честность и принципиальность, естественно, впоследствии его не изберут никогда...
- На вас лично часто оказывают давление?
- Я назначен председателем МОВС в 1991 году, и все это время ничего подобного со мной не происходило. А вот взятки предлагали. Как-то - 50 тысяч долларов. Это было в 85-м, когда я рассматривал дело об изнасиловании, в котором обвинялись одиннадцать человек из разных советских республик. Через одного из моих друзей мне предложили гигантскую по тем временам сумму в обмен на смягчение приговора.
- Генеральские особняки, которые зачастую бесплатно строят солдаты, давно стали притчей во языцех, и создается впечатление. что подобные деяния остаются безнаказанными...
- У нас проходил ряд таких дел, и несколько генералов были осуждены, правда, с принуждением солдат к строительству это не связано. Начальника Главного квартирно-эксплуатационного управления Котылева осудили за то, что завысил стоимость госдачи, которую передал нынешнему губернатору Карачаево-Черкесии Семенову. Денежную прибыль как таковую генерал не получал, но хорошие отношения с губернатором, которому он выделил якобы очень дорогую жилплощадь, были обеспечены...
- Часто ли военнослужащие невысокого ранга обращаются с жалобами в суд?
- Иски по поводу непредоставления жилья составляют три процента от всех жалоб. Жалобы на невыплату "боевых" стали поступать с начала этого года - их 15 процентов. Когда мы стали выносить определения, командиры начали активно добиваться предоставления солдатам положенного. У них даже в ведомостях есть графа: "выделено по судебному решению".
- На какие годы приходится пик всевозможных жалоб?
- Если в 1993 году во все суды нашего округа поступило около трех тысяч жалоб, то за последние пять лет - уже около 50 тысяч. А пик пришелся на 1996-1998 годы, когда военным не выплачивали или выплачивали с большим опозданием денежное довольствие. Вообще забота об армии была на очень низком уровне при министре обороны Сергееве.
- Многие родители не хотят отправлять своих детей в армию из-за дедовщины. Изменилась ли ситуация с неуставными взаимоотношениями за последние годы?
- Я работаю судьей почти 25 лет, и все это время неуставные взаимоотношения входили в тройку "лидеров" среди преступлений. В минувшем году они заняли третье место - после хищений и уклонения от военной службы. Это примерно каждое четвертое дело. К нам редко обращается сам потерпевший - как правило, узнаем о преступлении, когда человек госпитализирован и больница сообщает о случившемся в прокуратуру, а та передает дело нам, или дедовщину выявляет само командование. Формы ее традиционны: ночью старослужащие поднимают солдат, заставляют убираться, читать присягу, а потом начинают придираться и в конце концов избивают.
- Вы помните первый приговор, который вынесли?
- Никогда не забуду свой первый "расстрельный" приговор. Это было в 1984 году, фамилия подсудимого - курсанта Тамбовского военного училища - была Звонарев. Он встречался с замужней женщиной из Москвы. Однажды она ему позвонила и сказала, что поссорилась с супругом, хочет его бросить и выйти замуж за него, Звонарева. Курсант взял ночью автомат, вышел на трассу и стал останавливать машину, чтобы уехать в Москву. Водитель проехал мимо, и парень начал стрелять по автомобилю. И водитель, и ехавшие с ним три женщины погибли... Когда был оглашен приговор, Звонарев упал в обморок. А я потом неделю не мог уснуть...
- Наверное, с годами судья привыкает решать людские судьбы, и такое чувство, как жалость, отодвигается на второй план...
- К этим вещам не привыкнуть никогда. Не случайно наше профессиональное заболевание - гипертония - начинается у судей в тридцать лет...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников