04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-8...-10°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

НИКОЛАЙ ПЕТРОВ: ОБОЖАЮ ЛИШАТЬ НЕВИННОСТИ НОВЫЕ РОЯЛИ

Бирюков Сергей
Опубликовано 01:01 15 Апреля 2003г.
Поздравить этого человека с юбилеем пришли вчера две тысячи гостей. Именно столько вмещает Большой зал Московской консерватории. Концерт, посвященный 60-летию маэстро, прошел с особым размахом. В программе приняли участие Государственный симфонический оркестр России под управлением Марка Горенштейна и камерный оркестр "Musica viva" под руководством Александра Рудина. Незримо, но вполне "слышно" присутствовали и два великих классика: Бах, чей Тройной концерт для флейты, скрипки и клавира звучал в первом отделении, и Рахманинов - после перерыва юбиляр исполнил его Третий концерт.

- Николай Арнольдович, вы производите впечатление удачливого человека. Кажется, все, за что беретесь, у вас получается...
- Мне очень приятно, что кажусь таким, но, поверьте, было и немало случаев, когда я чувствовал себя несчастным. Например, категорически не мог постичь премудрость марксизма-ленинизма во всех его составных частях и проявлениях, когда приходилось изучать это страшное изобретение человеческого интеллекта в школе, в консерватории.
Ну, конечно, я немножко шучу. По-настоящему черные дни довелось пережить, когда я столкнулся с предательством людей, которых считал своими друзьями. Это было в период моего невыезда - точнее, "невыпуска" меня за рубеж с 1978 по 1982 год. И вторично - когда вместе с некоторыми коллегами мы боролись за право доступа к записям (в том числе своим собственным) из Телерадиофонда, который из подразделения Гостелерадио вдруг сделался самостоятельной, причем совершенно закрытой организацией. Создалось нелепое положение: чтобы прослушать фонограммы, записанные мною же, надо было теперь испрашивать спецразрешение в США! Потому что права на них оказались проданы одному жителю этой страны по имени Тристан Дел.
- Но, кажется, вам тогда удалось урегулировать ситуацию?
- Ничего не удалось. Да, я наладил отношения с Делом. Но он-то выкупил права на пользование лишь толикой записей фонда - примерно 1200 часов, а всего их там - на сотни тысяч часов! Таким образом, большая часть записей как лежала мертвым грузом, так и продолжает лежать. Пойдите в магазин - много вы там найдете дисков наших выдающихся исполнителей? Я, естественно, говорю о законных, лицензионных изданиях. Пиратских полно, пожалуйста. В нашем насквозь коррумпированном обществе вам из-под полы достанут все, что пожелаете. Как в том анекдоте, помните - иностранцу среди ночи взбрело в голову попасть в мавзолей Ленина. Часовой не пускает: закрыто. Тогда иностранец дает ему 5000 долларов, и тот говорит: вы сами спуститесь или вам Владимира Ильича сюда вынести?.. Вот так в свое время итальянцам "вынесли" всего Софроницкого, они его издали у себя... Но пиратство - еще не самое большое зло: со временем с магнитных лент осыпается звуковой слой. И вскоре наступит момент, когда все эти сокровища обратятся в ничто.
- Но от вас как от члена президентского совета по культуре, наверное, тоже что-то зависит в деле охраны и рационального использования этого, по сути, национального достояния?
- Зависит. А еще больше зависит от Государственной Думы, которая считает, что сегодня закон, скажем, о русском языке - более чем странный -важнее, чем закон об авторских и смежных правах, который сформулирован так, что эти права фактически не защищает. Мы ведь до сих пор живем по Гражданскому кодексу хрущевской поры... Или взять такой больной вопрос, как недопустимое снижение художественного уровня выступлений в моем любимом Большом зале Московской консерватории. Там сейчас полная власть денежного мешка. Например, недавно в этих стенах выступил безголосый бизнесмен с репертуаром Шаляпина. А скоро споет своего "Поручика Голицына" и сам Александр Малинин, для которого зал уже закуплен. Я не против Малинина, это одаренный певец, но всякому овощу - свое время и место. Уж не говорю, что его охранник, с которым мы столкнулись после моего концерта (Малинин пришел посмотреть зал, в котором ему предстоит петь), грубо пихнул мою жену... Россия превратилась в край беспредела. И что после этого удивляться потоку деятелей культуры, уезжающих за границу...
- А вы вот не уезжаете.
- Я человек достаточно упрямый, и выжить меня из страны, где родился, не так-то легко. Слишком многое связывает меня с этой землей - от человеческих отношений с истинными друзьями (теперь уже, правда, весьма немногочисленными) до привязанности к русской публике. Кроме того, манера общения людей на Западе мне крайне неинтересна. Нет ничего скучнее, чем давать интервью европейскому или американскому журналисту. Дамы, по-видимому, не подвластные времени, задают мне те же самые вопросы, что задавали 30, 40 лет назад: когда вы впервые сели за рояль, кто ваш любимый композитор...
- Создается впечатление, что и у нас, и на Западе в последние десятилетия измельчал масштаб артистических личностей. Где исполнители, сопоставимые по масштабу с Рихтером, Гилельсом, Гульдом, Микеланджели?..
- По этому поводу могу сказать, что разделяю понятия "пианист" и "музыкант". Пианист - это хороший ремесленник, музыкант - нечто гораздо большее: человек, постигающий саму суть искусства. Наши великие учителя стремились воспитывать именно музыкантов. Притом каждая школа одновременно была и творческим направлением, стилем. Это была эпоха пиршества стилей: направления Нейгауза, Оборина, Флиера, Зака и многих других. А сейчас, говоря по-современному, на музыкальном рынке полно ремесленников. Многие из них честно трудятся, аккуратно исполняя пассажи любой трудности. Другие восполняют недостаток чистых нот эффектным встряхиванием сальных кудрей, воздеванием рук на баскетбольную высоту и прочими экзальтированными жестами. Но никто на их концертах не проронит ни единой слезинки.
- Почему же искусство уступило место ремеслу?
- Причин много, но одна из самых серьезных - система убийства талантов на приемных и выпускных экзаменах в консерваториях, на конкурсах... Ведь на них все делается для выдвижения не самых талантливых, а "своих". Убежден, например, что ученики членов жюри не должны участвовать в соревновании. А случается ведь - дают первое место и за взятку. Помните аферу с попыткой всунуть в число участников последнего конкурса имени Чайковского японку, не прошедшую предварительный отбор?.. А как попадают в ученики того или иного педагога? Профессору нужна нагрузка - пресловутые "часы", без которых он не получит свою мизерную зарплату. Абитуриенту говорят: иди в мой класс, иначе не поступишь вообще. Не хочу называть имен, но одну мою ученицу, которая теперь блестяще выступает, в том числе на международных конкурсах, в свое время едва приняли в Московскую консерваторию: она прошла 42-м номером... Я счастлив, что моя дочь, получив музыкальное образование, избрала не пианистическое поприще: она пишет музыку, стихи...
- Кое-кто считает, что академическое исполнительство, да и вся классическая музыка в будущем сохранится только как нечто музейное, для очень узкого круга "любителей старины".
- Позвольте с этим мнением не согласиться. Во всяком случае сейчас на концерты ходят гораздо активнее, чем в советское время. Хотя тогда и билеты стоили рубль, и на улицах вечерами было поспокойнее. Но в ту пору действовала такая страшная вещь, как всесоюзный концертно-гастрольный план. Не местная филармония определяла, какой гастролер ей нужен, а сверху, из Москвы, давали разнарядку, совершенно не задумываясь, соберет ли этот человек в городе N зал. Мне рассказывали про одного известного исполнителя, что перед началом концерта он всегда подходил к кассе и спрашивал, сколько продано билетов. Ему, допустим, отвечали: 11. Тогда он брал четыре входных и шел играть. Дело в том, что полную ставку можно было получить, если куплено не меньше 15 билетов, в противном случае ты получал половину, как за одно отделение... Теперь та же филармония напрямую обращается хоть к самой Монтсеррат Кабалье (вернее, к ее агенту), договаривается о цене - и певица охотно едет в славный российский город, где она заработает столько, сколько ей вряд ли уже заплатят в "Ла Скала" или "Метрополитен".
- Но есть города с весьма интеллигентной публикой, филармонии которых, однако, не в состоянии заплатить, скажем, Николаю Петрову ту сумму, на которую он может рассчитывать в столице. Значит, эти достойные люди никогда не услышат игру Петрова "живьем"?
- Отчего же? Моя система переговоров проста, но гибка. Когда меня спрашивают, сколько стоит мой концерт, я, как еврей, отвечаю вопросом на вопрос: а что вы можете предложить? И, как правило, компромисс находится. Есть маленькие гонорары, а есть оскорбительные. Играть в Москве или другом крупном городе за 200 долларов я не стану. Зато могу поехать куда-нибудь в провинцию за очень скромные деньги или даже вовсе бесплатно, если нахожу в этом творческий интерес. Например, обожаю "лишать невинности" новые рояли. Звонит мне, скажем, милейший человек - Иван Николаевич Трунов, директор Белгородской филармонии: очень хотим вас видеть и слышать. Я отвечаю: где же вы были предыдущие 40 лет, на протяжении которых я не получил от вас ни одного приглашения? На старости лет географию поездок, извините, стараюсь не расширять: незачем ездить туда, где мною до сих пор не интересовались. На что он говорит: да мы потому вас не могли пригласить, что не было у нас хорошего инструмента, а вот сейчас губернатор приобрел для нас новый "Стейнвей"... Ну это другой разговор. Я, естественно, соглашаюсь, еду - и с огромным удовольствием выступаю в изумительном зале на 400 мест, где раньше проходили коммунистические партийные сходки, а теперь он отдан публике. С таким же удовольствием я играл в Екатеринбурге, Архангельске, Твери и многих других городах.
- Случались ли в вашей концертной практике провалы?
- Откровенных, пожалуй, не было. Правда, однажды, еще в ранние школьные годы, я вылез на сцену - и стал страшно путаться в недоученной рахманиновской обработке финала из Третьей скрипичной партиты Баха. Еле доплелся до конца - стыдно было ужасно.
- После этого не возникло желания бросить музыку к черту?
-Нет. Я довольно-таки рациональный человек, даже прагматический, с очень устойчивой нервной системой. Кстати, поэтому, благодарение Богу, не знаю, что такое мандраж. А ведь многие, в том числе великие музыканты, страшно нервничают перед выходом на сцену. Мой незабвенный учитель Яков Израилевич Зак за две недели до концерта ходил сиреневого цвета...
-У вас столько дел - концерты, записи, преподавание, заседания во всевозможных советах... Как вы все успеваете?
- Следую формуле древних римлян: "фэстина лентэ", то есть "поспешай медленно".
- Как обычно строится ваш день?
- Спонтанно. Когда мне хочется - встаю, когда хочется - занимаюсь, читаю книгу... Дело в том, что рецептов, как достичь наивысших пианистических результатов, не существует. Возьмите двух гениев - Рихтера и Артура Рубинштейна. Первый всю жизнь сутками не отходил от рояля. Мог раз 30 подряд сыграть какую-нибудь прелюдию из баховской сюиты, я сам это слышал, находясь рядом с его дачей. А второй в день концерта еще не знал в точности, что будет играть. Этому я тоже прямой свидетель, потому что как раз в день выступления Артура Игнатьевича был принят им в номере гостиницы "Националь", и когда я спросил его, что он собирается исполнять, он ответил: Шопена, но что именно - пока не решил. Это не было рисовкой - просто вот такая могучая натура, феноменальная координация импульсов мозга, сердца, рук...
- Ради Бога, не обижайтесь на следующий вопрос: вам комплекция не мешает играть?
- Конечно, я был бы счастлив сбросить килограммов этак 40. Вообще-то привык добиваться в жизни всего, чего хочу. Но тут должен признаться с прискорбием: эту борьбу я проиграл. Думаю, мог бы купить себе еще один новый "Мерседес" на те деньги, что потратил на гербалайф, тайваньские таблетки и прочую чушь. Все это - дрянь и обман. Я, может быть, умру с бараньим ребрышком в зубах, но никто меня не заставит есть тертую репу, морковь и паровые кнели. Честно и открыто заявляю, что обожаю комфорт. Люблю все делать с удовольствием: играть, отдыхать, есть. Считаю гедонизм, объявляющий сутью жизни наслаждение, самым гуманным философским учением, во имя которого не было пролито ни единой капли человеческой крови.
- Слышал про вашу подмосковную дачу, будто это и есть маленький мир, построенный по заповедям гедонизма.
- Именно так. Там нет излишеств - сауны, джакузи: хорошо помыться можно и в душе, если он толково устроен. Вообще дом мой сделан "по профессору Преображенскому" (тому самому, из "Собачьего сердца"), то есть по принципу "помещение - функция": мы едим в столовой, проводим досуг в гостиной, спим в спальне, я занимаюсь в кабинете... А московскую родительскую квартиру я передал фонду собственного имени - он уже несколько лет оказывает поддержку молодым талантливым музыкантам, организует ежегодные фестивали "Кремль музыкальный", очередной из которых только что завершился в Оружейной палате...
- Итак, сауна, джакузи - от лукавого. А такое "развлечение", как спорт, полностью изгнано из вашей жизни?
- Отчего же? Я всю жизнь неплохо играл в теннис, и как раз корт у меня имеется. Еще люблю плавать (но бассейн уже строить не стал, это привилегия новых русских). Вообще же из-за проблем с позвоночником предпочитаю спокойный отдых.
- Жена не обзывает вас лежебокой?
- Нет. Имея в репертуаре 84 концерта для фортепиано с оркестром, каждый примерно по полчаса звучания, а еще немереное количество сонат, фантазий, вариаций, сюит, рапсодий и прочих сольных вещей, ваш покорный слуга может себе позволить быть в минуты отдыха сибаритом.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников