09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-4...-6°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

"Я ПИСАЛ ТОЛЬКО О РОССИИ, О РУССКОМ ЧЕЛОВЕКЕ, О ЕГО СТРАДАНИЯХ..."

Пуля Ирина
Статья «"Я ПИСАЛ ТОЛЬКО О РОССИИ, О РУССКОМ ЧЕЛОВЕКЕ, О ЕГО СТРАДАНИЯХ..."»
из номера 108 за 15 Июня 2000г.
Опубликовано 01:01 15 Июня 2000г.
Открываем две тяжелые двери и останавливаемся перед третьей. Над ней табличка "Газы! Не входить!" Тяжело скрипнув, дверь отворяется, и мы попадаем в хранилище Российского фонда культуры. Всеволод Иванович Сахаров, руководитель президентских программ, подводит меня к стеллажам, на которых стоят шестнадцать картонных ящиков с надписями "Шмелев. РФК. Чавчавадзе". Это и есть архив И.С. Шмелева, недавно доставленный в Москву из французского городка Лез Улис.

За последние пятнадцать лет в России опубликовано практически все художественное наследие Ивана Сергеевича Шмелева. Теперь его повесть "Солнце мертвых" изучается не только в университетах мира, где читаются курсы русской литературы, но и нашими детьми. Его удивительный роман "Пути небесные", открыл возможность и нам, уходящим в новый век, найти путь к нравственному просветлению. И я уверена: пройдет какое-то время - "Лето Господне", настоящая энциклопедия исконной русской жизни, будет в каждом доме. Вернулся на Родину и архив великого сына России.
- Говорят, архив весит две тонны?
Сахаров смотрит на меня с иронией и строго произносит:
- Духовность на вес не меряют...
В ящиках - розовые папки с бесценными документами. Сахаров аккуратно извлекает одну с карандашной надписью - "З. Гиппиус". Осторожно прикасаюсь к голубому листу с аккуратным почерком известной поэтессы. В папках послания от Кнута Гамсуна, Герхарда Гауптмана...
В других папках архива Шмелева - его рукописи, письма от поэтов и писателей русского зарубежья: Бунина, Куприна, Бальмонта, Мережковского, иерархов и священников Русской зарубежной церкви. Есть послания от Томаса Манна, Ромена Роллана, Редъярда Киплинга... И все - со словами восхищения. Враждующих, не понимающих друг друга людей подчас объединяло одно - преклонение перед писательским подвигом Шмелева, тихим, каждодневным исполнением им своего высокого долга. В архиве - большое количество раритетных фотографий, запечатлевших в разные минуты лицо писателя, которое, как писали современники, было на склоне лет "изборождено глубокими складками-впадинами от созерцания и сострадания... лицо русское, - лицо прошлых веков, пожалуй - лицо старовера, страдальца..."
Архив уникален, он был практически неизвестен русским и зарубежным исследователям. После смерти писателя - прошло уже пятьдесят лет - ученые над ним не работали. Англичане пытались купить архив у хранителя и его владельца - Ива Жантийома, близкого родственника Ивана Шмелева. Однако он отказался от выгодной сделки, дабы выполнить завещание любимого "дяди Вани" - передать документы России. Вторая часть завещания - упокоить прах его самого и любимой жены Ольги Александровны на кладбище Донского монастыря, рядом с родителями, - тоже выполнена. Это стоило неимоверных трудов Российскому фонду культуры и директору его президентских программ Елене Чавчавадзе. Два года переговоров, поездок, поиска немалых средств, скрупулезной переписи архивных документов...
"Самый распрерусский" писатель, как называл Шмелева Куприн, покинул Россию в ноябре 1922 года. Под "искусственным небом" эмиграции он провел почти двадцать восемь лет, вплоть до своей кончины 24 июня 1950 года в обители Покрова Божьей Матери, расположенной в 140 километрах от Парижа. "Гримасы" пролетарской диктатуры писатель пережил в Крыму. Сердце болело за любимого сына Сереженьку - молодого артиллерийского офицера, служившего в добровольческой армии Деникина.
- Чтобы найти сына, писатель с женой выехал из Крыма в Москву, затем продолжал поиски - сначала в Германии, потом во Франции, - рассказывает Всеволод Сахаров. - Уже в Париже настигла страшная весть: Сережа, больной туберкулезом и поэтому даже не принимавший участия в боях против Красной Армии, был арестован и расстрелян в Феодосии. За один день Ольга Александровна превратилась в старуху, уже и без того малые силы писателя тоже были подорваны. Взгляните вот на эти строчки, - Сахаров протягивает перевод воспоминаний Жантийома о Шмелеве, - мы совсем недавно перевели их на русский язык.
Читаю: "Шмелевы потеряли своего сына Сережу, он был убит в подвале выстрелом в затылок. Тетя Оля, узнав об этом, на следующий день поседела и лишилась всех зубов.
Они восприняли меня как дар Божий. Я занял в их жизни место Сережи...
Мне было четыре года, но я хорошо помню, как меня крестили: я спел молитву, которой научил меня дядя Ваня: "Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас!"
Дядя Ваня очень серьезно относился к роли крестного отца..."
- Всю нерастраченную любовь Иван Сергеевич излил на сына племянницы своей жены - Юлии Александровны Кутыриной - Ива, Ивушку, или Ивистиона Андреевича, - говорит Всеволод Сахаров. - Ивану Сергеевичу удалось развить в полуфранцузском мальчике черты щедрой и целомудренной русской души.
- Откуда такое имя - Ивистион?
- Он родился в 1920 году в Париже. Его мать - Юлия Александровна Кутырина была племянницей жены писателя. Ива крестили по православному обряду и дали православное имя одного из мучеников - Ивистион. От отца-француза он взял одно из имен в качестве отчества и теперь просит называть себя Ивистионом Андреевичем. Он учился в Сорбонне, стал математиком. Но очень любит русский язык, даже защитил докторскую диссертацию по лингвистике. Много лет в качестве профессора Безансонского университета читал лекции в высших учебных заведениях Франции. Преподавал русский язык. К тому же Ив Жантийом - офицер ордена Академических пальм.
Мне кажется, во многом творчество Ивана Шмелева, которое мы привычно именуем эмигрантским, но которое было, скорее, бегством в неизменно свою Россию, выросло из трогательных и поэтичных писем к ребенку-французу. Шмелев долгие годы жил своей больной памятью, обостренной любовью к близким и, конечно, к маленькому Ивушке.
В воспоминаниях Жантийом пишет: " Он воспитывал меня как русского ребенка, я гордился этим и говорил, что только мой мизинец является французом. Свой долг крестного он видел в том, чтобы привить мне любовь к вечной России, это для меня он написал "Лето Господне". Быть может, стремясь именно для мальчика сохранить "вечную Россию", писатель и смог нарисовать образ Святой Руси.
Жизненный опыт эмигранта, несчастного отца, мыслителя, страдальца, еще в юные годы благословленного старцем-прозорливцем Варнавой на крестный путь, сохранен в письмах и не может не потрясать потомков.
ИЗ ПИСЕМ ИВАНА ШМЕЛЕВА
"...В далеком Париже, случайно, нашелся человек... и он мне рассказал о последнем часе, в конце января 21-го года, когда в час ночи повели моего мальчика из Виленских казарм, вывели... и где-то убили. Тогда я понял, что ничего уже не остается для меня в жизни, и у меня уже нет воли отвечать на жизнь, на все ее прошлые задачи, мне поставленные: у меня как бы произошел разрыв с жизнью и с прошлым. Я очутился в пустоте, и лишь принимаю день за днем, изживаемые мной, как случайность... Теперь, когда я знаю, что у меня отняли и убили сына, я не могу принять даже доброго слова от той власти, именем которой столько ужасного совершено. Больная надежда найти сына, смута душевная закрывали от меня сущность происходившего. Теперь я вижу полными глазами, из отдаления. Личное заслоняло. Теперь личное для меня влилось в огромное наше русское горе и заровняло рану мою, всего наполнив раной неизмеримой. И Мое - уже не мое, а общее..."
"...Мой случай - если взять долг писателя перед своим народом, - трудней, сложней. Я его понимаю так: если есть малейшая возможность защитить честь родины, сберечь ее чистое имя от издевательств, - надо такой возможностью воспользоваться. Что я и сделал. Все, что я писал за свою жизнь, - на виду... Я писал только о России, о русском человеке, о его душе и сердце, о его страданиях. О его страшной беде. Только. Против России, за ее врагов - ни единого слова не найдется. Эта боль русского писателя о родном - для тех, кто читать умеет, - во всем творчестве. И это знают не только русские читатели, но и читатели более чем "двунадесяти языков".
"Знаю одно: надо работать. Только в этом спасенье и тяга жизни. Иначе - не стоит существовать".
"По-моему, лучше временно быть без России, чем в ней жить с затянутым ртом, с заплеванной душой и со связанными руками, питая даже признательность за то, что тебя терпят и дают хлеб, пока ты ходишь с покорной головой, - а только поднял - выгонят или в мурью кинут".


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников