06 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
6
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

КОМИССАР НА ЗВЕЗДНОМ БАЛУ

...Самсонов пришел домой с известием, что будет снимать фильм по пьесе Всеволода Вишневского

...Самсонов пришел домой с известием, что будет снимать фильм по пьесе Всеволода Вишневского "Оптимистическая трагедия". Тогда была жива супруга Вишневского. Мы появились в ее доме. Она пытливо рассматривала меня и не находила того, что позволило бы мне играть комиссара. Она говорила, что да, Маргарита очень мила, но при чем тут комиссар? "Самсонов, - произносила она, - вы слишком ослеплены вашей женой..."
И все же кинопробы состоялись. Вишневская потрясена. Говорила, что подобной магии не ожидала. На художественном совете она защищала меня и благодаря этому я была утверждена на роль. Предстояли съемки в Севастополе, на настоящем старинном крейсере.
Вячеслав Тихонов играл Алексея. Он убедителен, хорош собою, иногда нервничает, срывается, но очень быстро отходит. С большим доверием он слушал режиссера и между ними было взаимопонимание. Прекрасно работал Борис Андреев, его вожак - ярок и понятен. В паузах Андреев сидел где-нибудь в сторонке и пристально наблюдал за всеми. Всеволод Санаев - Сиплый. Мне представляется, что это его самая точная работа. Сиплого Санаев делал удивительно легко.
По вечерам на большой палубе показывали матросам фильмы. Часто они не были довольны и жаловались мне. Почему мне? "Ну а почему нет, - говорили они, - ты наш комиссар. Пойди к боссу и скажи, что крутят каждый вечер одно и то же". И я шла к их начальнику и просила привезти новые фильмы. Картины привозились, и мой комиссарский престиж не был попран.
Снимали и на суше, у Днепра. Все расселились по домам станицы. В групповых сценах было занято много молодых актеров, и девушки станицы стали наряднее и игривее.
Нужна была еще и большая массовка. Ее организовали военные, и служба у этих бедняг была нелегкой. В страшной жаре, в раскаленных песках, в зное и горячем ветре работать было непросто. Часто солдаты, переодетые в черные бушлаты, измученные повторами маршей, саботировали, и, как ни странно, на подвиг поднимала их я. Они слушались меня, понимая, насколько я сама измучена - в черной кожанке, сапогах, гриме. Солдаты лениво, тяжело вставали и в своих бушлатах, с винтовками снова шли в бой. Для всех нас съемки эти были адом, и только к концу дня, когда темнело, мы, сбросив с себя всю сбрую, плюхались в Днепр, остужая свои пылающие тела. Потом снова надо было продвигаться к морю. У моря, в камнях, снимали смерть комиссара. В этой сцене пришлось поднатужиться Тихонову. Он должен был меня, увесистую, нести на руках, вносить в кадр, стоять со мною какое-то время и потом мягко положить на камень. С этой непростой задачей мой партнер справился, хотя и ворчал потихоньку.
Позже Нонна Мордюкова, выяснив, что у меня с ее Тихоновым не было никакого романа, рассказывала мне, как она смотрела "Оптимистическую". Говорила, что рядом с ней сидели артистки из Театра киноактера. В момент демонстрации они шипели и злобствовали. Но вот фильм заканчивается, идет панорама. На экране - тело комиссара, на ее лице последняя выкатившаяся и застывшая слеза. Разливается печальный хорал, и... злобствующие актрисы захлюпали, засморкались. Ну что же, значит, сумели мы проникнуть в их души, значит, еще не все их человеческие струны лопнули, и, значит, не так уж плохо снят фильм.
Журналом "Советский экран" проведен конкурс на звание лучшей актрисы года. Оторвавшись от других на сотни голосов, я выхожу на первое место. Но редакция журнала вызывает меня на какой-то диспут, и там какие-то люди ставят под сомнение мою победу. Кто-то из них говорит: "И тем не менее вы, Володина, очевидно, получите первый приз". Они внушали мне, что голос народа - это еще не истина, что народ-де не разбирается в том, что хорошо, а что плохо. Мы с Самсоновым уже познали удар хлыста критиков. Не раз они били нас с удовольствием и изощренностью. Все наши работы ими обруганы: нас травили. Эти эксцессы не были для меня новостью, но все же такая гадость в редакции "Советского экрана" меня шокировала. Вскоре журнал опубликовал итоги конкурса и беспардонную подборку наших противников.
Но фильм продолжал идти по экранам страны и давал (не нам, конечно) большие доходы. Письмами ко мне завалены "Мосфильм", Комитет кино, и по улицам мне уже невозможно пройти спокойно. Я буду лицемерить, если не признаюсь в удовлетворенном тщеславии, тем более что признание людей было единственной, самой ощутимой и важной для нас похвалой.
Вызывают в Комитет кино и сообщают, что представителем из Франции наш фильм выбран для фестиваля в Каннах. Мы - на гребне удачи.
Но как же я поеду во Францию, где рядом будут "звезды" мирового кино, если мой гардероб далеко не блещет? Я так скромно одевалась из-за недостатка средств и абсолютной невозможности приобрести что-то пооригинальнее у спекулянтов, а модные актрисы судачили о моем плохом вкусе. Что же мне делать? Опустив голову, шевелю ногами в сторону пошивочного цеха "Мосфильма". О, счастье! У большого раскроечного стола стоят две художницы по костюмам. Поняв меня, они берутся за дело. Но ведь эти вычурные наряды я потом носить не смогу, а заплатить за них обязана дорого. Да, я не хотела бедностью своею подрывать авторитет моей страны, но страна мне не помогала. Подумав, я согласилась только на два платья - для премьеры и на маленькое, вечернее. Платья сшиты. Для основного вечера премьеры - туника. Она длинная, из розового шифона, и для нее - накидка-пальто из блестящего, перламутрового шелка. Но туфли? Где же я смогу купить подходящую обувь? Устав от бесполезных поисков, я опустила руки. Нашлись добрые души: актриса Татьяна Конюхова предложила туфли из золотистой парчи. Людмила Шагалова давала советы насчет того, какие драгоценности были в моде. Я же, сообразив, что о драгоценностях не может быть и речи, выбросила это из головы, но приобрела все же довольно доступное янтарное ожерелье. Как Золушка, комплексуя и нервничая, я отправилась на бал.
Самсонов, Монахов, Санаев и Баскаков из Комитета кино - вот наша делегация.
Франция. Ярко, празднично, звонко и заманчиво вокруг. Мы - в отеле, где разместились все участники фестиваля. Но зачем же я так нервничала? Ни вычурных нарядов, ни редких драгоценностей ни на ком не было. В душе я зауважала этих богачей.
Но вот день премьеры. Из большого чемодана, из газет, чтоб не измялась, извлекаю свою тунику, вешаю на плечики, туда же накидку, под платье ставлю туфельки, и - небо в алмазах. Интересно, как примут фильм...
Стемнело, я оделась. Мужчины наши - в черных костюмах, белых рубашках и при "бабочках". В зале нас поджидает посол с супругой и какие-то неулыбчивые люди в черных очках. Посол и его супруга приветливы. В очень большом зале, с балконами и ярусами, гаснет свет, и фильм начинается. Я сидела скованно, прислушиваясь к забитому до отказа залу. Было тихо, никто не вставал, не уходил до конца. Когда же фильм закончился и постепенно растекся яркий свет, грянули аплодисменты. Мы стояли на балконе, и лица всех аплодирующих были обращены к нам. На выходе надо было спускаться по очень широкой, укрытой красным ковром лестнице. Мы спускались при восторженных взглядах, приветствиях, мерцании блицев. Позже Баскаков скажет, что подобного успеха в Каннах никогда не было.
До нас в Каннах побывала Татьяна Самойлова. Я хорошо помню, как до ее поездки на фестиваль в Доме кино обругивали и картину "Летят журавли", и Таню. Когда же из Канн актриса привезла "Золотую пальмовую ветвь", те же люди и на той же сцене пели ей дифирамбы.
В жюри фестиваля работал кинокритик Ростислав Юренев. Я слышала своими ушами тихое сообщение Юренева о том, что, по всей видимости, главный приз за роль дадут русской актрисе, то есть мне. Это было высказано Баскакову в моем присутствии и присутствии Самсонова. Теми же ушами я услышала, как Баскаков ответил: "А нам не нужен приз для актрисы, надо отметить весь фильм". "Вы, - прогремел он, заикаясь от гнева, - вы здесь не для загораний на пляже. Работайте!" Это было произнесено так, что бедняга Юренев заморгал, на его лице появилось отражение вины, и он поплелся в отель с пляжным полотенцем на плече. Насколько же нашим людям была внушена манера подчинения и самоуничижения...
Дело в том, что однажды я тоже была членом жюри в Болгарии и знаю, что любое решение можно снивелировать, договорившись с членами жюри о "более удобном" распределении призов. И вот моя "Золотая ветвь" махнула мне крылом. Фильм получил специальный приз "За лучшее воплощение революционной эпопеи".
По сути, Баскаков, будучи высокопоставленным кинематографическим чиновником, был довольно объективным и доброжелательным человеком. Не раз он поддерживал и меня, и Самсонова, но что с ним произошло в Каннах, для меня осталось загадкой...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников