09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПОМНИТ КАЖДЫЙ ДЕНЬ БЛОКАДЫ

Проценко Александр
Опубликовано 01:01 16 Января 2004г.
В этой комнате и сейчас все так же, как было в блокадные годы: печка "буржуйка" со стопкой поленьев и коробком спичек, на столе - "пайка" черного хлеба в 125 граммов, оконные стекла заклеены бумагой накрест...

За окном в тот январский полдень, когда я пришла сюда, было серо, по-зимнему тоскливо. Так что, когда хозяин включил радио - большую черную "тарелку" 30-х годов - и я услышала голос "блокадной музы" Ленинграда Ольги Берггольц, возникла иллюзия, будто и в самом деле оказалась вдруг в том самом страшном для города 1942-м, в холодную и голодную первую военную зиму.
- Как мы ее пережили, и сам до сих пор удивляюсь, считаю, просто повезло, - говорит Всеволод Инчик, создатель музея под названием "Блокадная комната артистки". А кроме этого - известный в городе коллекционер блокадных открыток, плакатов, театральных афиш и книг, издававшихся в Ленинграде в те суровые годы.
К началу войны ему исполнилось 12 лет. Эвакуироваться большая семья Инчик не успела, несмотря на то, что глава семьи был инженером путей сообщения, работал на Октябрьской железной дороге. Весной 42-го он скончался от сильного истощения. Вслед за ним похоронили бабушку. Остались втроем: мать и двое малолетних детей. А также родная сестра матери Вера Шестакова.
В довоенном Ленинграде это имя было хорошо известно театралам: солистка Малого оперного театра блистала в "Травиате", "Кармен", других спектаклях. С началом войны Вера Ивановна стала много выступать с концертами, часто ездила на передовую, пела перед бойцами. Вот слегка пожелтевшая афиша одного из концертов: "11 января 1942 года, воскресенье. Союз советских писателей. Полгода Великой Отечественной войне. Художественный утренник. Участвуют: Всеволод Вишневский, Александр Прокофьев, Вера Кетлинская, Николай Тихонов... Артисты: Дулова, Шестакова, Железнова".
Афиша висит у самого окна блокадной комнаты. Здесь же и фотографии тех лет в самодельных рамочках. Люди на них изможденные, но улыбаются, не теряют оптимизма.
- Те, кто терял оптимизм, не верил в победу, погибали, - вздыхает Всеволод Инчик. - Я по себе помню: стоило запаниковать, как силы сразу оставляли. Первое время мы с товарищами "развлекались" тем, что собирали осколки от снарядов. Фашисты бомбили город планомерно, по нескольку часов кряду. В бомбоубежище мы не ходили - во-первых, не всегда успевали добежать, во-вторых, там тоже было небезопасно, а, в-третьих, довольно быстро привыкли и к обстрелам, и к тому, что рядом с тобой поминутно что-то взрывается, падает, кто-то гибнет. Натаскал домой, помню, целую гору самых разных осколков! Позже страстно увлекся карикатурами. Мне еще до войны нравились такого рода рисунки. С началом блокады в городских газетах почти каждый день появлялись карикатуры на гитлеровских захватчиков известного художника Владимира Гальбы. Утром, по дороге в школу (а школьные занятия в блокадном Ленинграде никто не отменял) высматривал их на газетных стендах, а по вечерам, чуть стемнеет, бегал вырезать. За три долгие блокадные зимы собрал Инчик несколько сот таких рисунков. Много позже, в 60-х, составил каталог всех военных публикаций этого автора. Уникальным можно назвать и собрание блокадных открыток. Их коллекция достигает полутора тысяч.
- Мама часто задерживалась на работе в эвакогоспитале, - вспоминает он. - Мы с сестрой приходили из школы, и чтобы хоть как-то заглушить мучавший нас голод, садились за стол и рассматривали открытки, карикатуры, срисовывали их, соревнуясь, у кого лучше получится.
- В холодную блокадную зиму люди в Ленинграде жгли, чтобы согреться, все, что горит - мебель, книги. Как вам удалось уберечь от этого свои коллекции? - спрашиваю у него.
- Готов был умереть за них! Даже мысли не допускал, чтобы хоть одну открытку или книгу бросить в пламя "буржуйки".
В 42-м дистрофичный Всеволод трижды оказывался на больничной койке. В больнице завел блокнотик, в который записывал, в частности, чем их там кормили. Аккуратно переворачиваю ветхие листочки с полустертой карандашной записью. Детским почерком выведено: "Меню. 28.Х1.42. Завтрак: толоконная каша - 200 гр., сливочное масло - 10 гр., чай сладкий - 1 ст.". По словам Всеволода Владимировича, "кормили в больнице очень хорошо, четыре раза в день, дома о подобном уже и забыли".
В очередной раз попал он с истощением на больничную койку после летних работ в поселке Ольгино. Там, всего в нескольких километрах от линии фронта, добровольцы-школьники помогали взрослым выращивать урожай. По возвращении же в город, Инчик с ребятами дежурил на крышах домов, высматривая вражеские зажигательные бомбы. Взрослые помощь эту оценили: Всеволод был награжден медалью "За оборону Ленинграда". Это о таких, как он, позже написал поэт: "Им в 43-м выдали медали, и только в 45-м - паспорта".
В 42-м, после того как в кухню их квартиры попала бомба, семья переехала в другой дом, рядом с тем, в котором жила Вера Шестакова.
- После смерти тетушки в середине 90-х годов минувшего века, я, разбирая ее вещи, неожиданно для себя обнаружил на антресолях ту самую "буржуйку", у которой не раз грелся в блокаду, - слушаю рассказ Инчика. - И бумаги военных лет, среди которых - корешок хлебной карточки, два пропуска, дававшие право передвигаться по городу после комендантского часа. Несколько старых афиш.
В музей к 75-летнему Инчику приходят посетители - школьники, студенты, или такие же, как и он, бывшие блокадники. Вечера обычно тематические. Тему Инчик и его жена Татьяна Викторовна, помогавшая создавать домашний музей, обдумывают и предлагают гостям загодя. Но, конечно, всегда она связана с войной, с памятью. К 60-летию снятия блокады задумали они пригласить бывшую фронтовую медсестру Валентину Андреевну Гладкову, вынесшую не одного солдата с поля боя.
Всеволод Владимирович крутит ручку патефона, и я впервые слушаю песню, написанную в 41-м: "Грудью встанем за советскую землю". Ее авторы - поэт Ошанин и композитор Корчмарев. Тогда, говорит Инчик, она была очень популярна. Не меньше, чем "Синий платочек". А потом как-то забылась. Возможно, эта пластинка из частного музея - теперь единственная.
Да, музей "Блокадная комната артистки" - частный. После смерти Веры Шестаковой, племянник не стал продавать ее квартиру. В городе, пережившем такую страшную 900-дневную блокаду, потерявшего сотни тысяч своих жителей, не много мест, где хранили бы об этом свидетельства, столь необходимые потомкам. Было бы очень неправильно, решил Инчик, выбросить все на свалку или держать закрытым в шкафу.
Кто-то, возможно, подумает: пожилой человек, вышел на пенсию, от скуки и затеял... Слово "скука" ему вообще незнакомо. А коллекционирование, музей - это в свободное от основной работы время. Основная же работа связана с Петербургским инженерно-строительным университетом, где доктор технических наук, профессор Всеволод Владимирович Инчик преподает уже 40 лет. У него там собственный курс по строительной химии, которой посвящено около 100 научных работ и 3 книги. Сейчас профессор работает над очередной, четвертой.
P.S. Открытки, афиши, карикатуры и книги блокадных времен из коллекции В. В. Инчика регулярно выставляются в музеях страны. Часть коллекции несколько лет назад была безвозмездно передана им в Музей обороны Ленинграда. На книжное собрание, после того как оно побывало на экспозиции в г. Детройте, "положили глаз" американцы, предлагая собирателю "хороший гонорар". Он от "выгодного предложения" отказался.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников