10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЕФИМ ЗАКАДРОВИЧ

Безрукова Людмила
Опубликовано 01:01 16 Марта 2000г.
Людмила Макарова и ее муж Ефим Копелян слыли в Ленинградском Большом драматическом театре счастливой парой. Оба - талантливые актеры, очень компанейские, общительные люди. Их любили коллеги, а главный режиссер Георгий Товстоногов гордился дружбой с ними. Спектакли с их участием стали театральной классикой - "Ханума", "Пять вечеров", "Мещане", "Три сестры"...

Когда 25 лет назад, в марте семьдесят пятого, Копелян скоропостижно скончался, это стало трагедией для всего БДТ. При этом товарищи по сцене всячески старались поддержать Макарову, не дать ей замкнуться в своем горе. Как вспоминает сегодня Людмила Иосифовна, она тогда сама не слегла с инфарктом во многом благодаря своему театру.
- Уже через неделю после смерти Фимочки меня заставили играть спектакли, - говорит актриса. - Буквально заставили. Я плохо соображала, скверно себя чувствовала. Но Георгий Александрович Товстоногов сказал: надо! За кулисами стояла моя костюмерша с нашатырным спиртом, тут же и врач на всякий случай, и суфлер, хотя я всегда все роли знала назубок... Работа меня спасла. До сих пор играю.
- И играете замечательно... Правда, в последние годы почему-то все больше "отрицаловку". В недавней премьере "Ложь на длинных ногах" ваша героиня, извините, настоящая стерва.
- Спасибо! Значит, я не зря старалась. Очень нелегко далась мне эта роль. Вообще подобные роли. Но, впрочем, тем они и интересны, требуют полной самоотдачи. Ефим Захарович, думаю, порадовался бы этой моей работе.
- А где вы с ним познакомились - в БДТ?
- Нет, гораздо раньше, еще перед войной, в тридцать девятом. Я когда увидела его, он сразу мне понравился: чернявый такой, с шикарными густыми усами. Ходил вокруг меня и все на палец ус наматывал. У меня же вот здесь, около ушей, бачки всю жизнь растут - я их накручивала. Вот так около двух лет и "водили хоровод". А в мае сорок первого поженились. И 34 года вместе - как песня была наша жизнь...
Усы Копелян носил всегда. Если по роли требовалось "гладкое" лицо, умело скрывал их за гримом. Но однажды Товстоногов, приступая к репетиции нового спектакля, заметил: "Что это вы все с усами? Сбрейте!" Фима так и сделал. Приходит на репетицию. Гога глянул и руками замахал: "Что вы наделали?! Быстро снова отращивать!"
- Товстоногов, говорят, испытывал к Копеляну особую симпатию?
- Они очень уважали друг друга. Нередко вместе обсуждали постановку той или иной пьесы, рисунок роли. Между прочим, Георгий Александрович в какой-то степени с легкой руки Ефима Захаровича в 56-м возглавил БДТ. Мы познакомились с ним в самом начале пятидесятых, часто потом встречались, дружили. Он ходил на наши спектакли в Большой драматический, мы - на его, в Ленинградский Ленком. "Переходите ко мне в труппу!" - как-то предложил Гога. "Спасибо. Но мы подождем, когда вы к нам переберетесь!" - ответил Фима... Вскоре после этого Георгий Александрович был назначен художественным руководителем БДТ.
С его приходом наш коллектив преобразился. После репетиций и спектаклей нередко собирались у кого-нибудь из артистов или у самого Товстоногова. Хозяином он был хлебосольным. И во время гастролей держались все обычно вместе. Как-то выступали на Кавказе. Там были и артисты одного московского театра. Они очень удивлялись: вы все время вместе, неужели не надоело? Нет, отвечаем, нам интересно!
- Свою знаменитую "Хануму" на Кавказе показывали?
- Тбилисский театр сделал собственную инсценировку. Главную роль в ней играла замечательная артистка, - бывшая жена Георгия Александровича - Салома. И Гога посчитал не очень тактичным везти грузинам нашу, питерскую "Хануму". Показывали там лишь отрывки. Это было на 60-летие Товстоногова, которое он специально приезжал отмечать в Тбилиси.
- В Петербурге зрители до сих пор спрашивают в кассе театра билеты на этот спектакль.
- Увы, его давно уже нет. Как нет многих из главных исполнителей - Владика Стржельчика, Вали Ковель, Вадика Медведева, моего Фимочки, поигравшего в нем совсем немного...
- Копелян сыграл немало прекрасных ролей в своем театре. Но многие в нашей стране помнят его прежде всего по сериалу "Семнадцать мгновений весны". Ефим Захарович ни разу не появляется там в кадре, но его голос, его "информация к размышлению... характер нордический, выдержанный..." стали едва ли не визитной карточкой фильма. Артиста тогда же прозвали "Ефимом Закадровичем". Он не обижался на это?
- Фима обладал отменным чувством юмора. Сам любил пошутить, разыграть кого-нибудь. На "Закадровича" ничуть не обижался. Тем более что благодаря этой роли стал получать очень много предложений дублировать того или иного зарубежного актера в иностранном фильме. Его юмор здорово выручал нас в семейной жизни... Копелян ведь любил выпить, и хорошо выпить! Естественно, я сердилась. Но только до тех пор, пока он не глянет на меня лукавыми и абсолютно трезвыми глазами: "Ну что ты, Люся, я ж просто в роль вхожу!"
- А когда "входил" - каким он был?
- Разным. Но никогда - невменяемым. "В стельку" не упивался. По молодости мог, находясь подшофе, подраться, отстаивая свои принципы или правду-матку.
- А перед выходом на сцену, для куража?..
- Что вы?! Да за такое... Как-то один молодой актер, ныне довольно известный, дебютируя с Копеляном в спектакле, довольно много принял "на грудь". Как позже объяснял, "для храбрости". Фима учуял запах водки и в антракте, пригласив дебютанта к себе в гримерку, хорошенько врезал ему, добавив: "Еще раз замечу - убью!" Можете представить, каким тоном он это сказал, если у парня до сих пор на спиртное аллергия...
- В свое время ходило немало слухов о его скоропостижной смерти. Вплоть до того, что ему "помогли" умереть, мешал кому-то...
- Ерунда какая-то. Кому он мог мешать? Актер от Бога, занимался всю жизнь только своим любимым делом, в партии не состоял. Восприимчив был к несправедливости - это да. Вот сердце и не выдержало. Он лежал в больнице с диагнозом "язва желудка". Дело вроде бы шло на поправку, Фиму перевели в палату выздоравливающих. 6 марта я, как всегда, пришла проведать его. Он был бледен, но ни на что не жаловался. Поехали, говорю ему, домой, покормлю тебя хорошо, что здесь, в больнице, на праздники делать? Улыбнулся: да недолго уже осталось. Вечером, спустя часа четыре после того, как мы расстались, возвращаюсь домой. А у подъезда - почти вся труппа и врач наш из БДТ. Говорит осторожно: с Фимой хуже стало. Тут я глянула на Стржельчика. Он стоял молча, весь какой-то... И я все поняла...
Теперь, когда хожу к Фиме на могилку, и Стриж там недалеко, и Женя Лебедев, и многие другие наши друзья. Иду мимо, каждому поклонюсь...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников