11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

В ЗЕРКАЛЕ "НАЦИОНАЛЬНОГО БЕСТСЕЛЛЕРА"

Неверов Александр
Статья «В ЗЕРКАЛЕ "НАЦИОНАЛЬНОГО БЕСТСЕЛЛЕРА"»
из номера 066 за 16 Апреля 2002г.
Опубликовано 01:01 16 Апреля 2002г.
"Труд" уже писал о том, что по итогам работы большого жюри премии "Национальный бестселлер" сформирован шорт-лист, который передан на рассмотрение малого жюри. В конце мая оно назовет победителя. В списках претендентов, как и в прошлом году, лидирует Александр Проханов. На сей раз с романом "Господин Гексоген". Что стоит за этим решением и как оно было воспринято в литературной среде?

ДИСПУТ НА КРЫШЕ
При тотальной политизированности и нынешнем уровне криминализации общества "Господин Гексоген" обречен на внимание публики. Его главный герой - отошедший было от дел генерал внешней разведки Белосельцев, которого бывшие коллеги вовлекают в некий тайный "Проект Суахили" с целью смены власти в стране: Истукан должен вручить ее, власть, Избраннику. На это нацелены изощренные кремлевские интриги и разного рода операции, сценарии которых напоминают в том числе и некоторые ранее гулявшие в прессе экзотические версии. Например, о причастности спецслужб к нападению ваххабитов на Дагестан и взрывам жилых домов в Москве.
Что касается качества текста, то очевидно: психология героев, мотивация их поведения - отнюдь не самые сильные качества Проханова-романиста. Главный герой постоянно рефлексирует и сомневается - словом, ведет себя не как генерал КГБ, а как истеричный диссидент. Разочаровавшись в "Проекте Суахили", Белосельцев начинает играть в разведчика, "внедренного в ряды противника", - пытается сорвать "Операцию "Гексоген", но делает это столь непрофессионально, что только разводишь руками. Один из организаторов этой операции заманивает Белосельцева на крышу дома в Печатниках, но вместо того, чтобы уничтожить его как предателя, вступает с ним в диспут (на крыше!), "бессмысленный и беспощадный", - во всяком случае, по отношению к читателю. Персонажи, призванные олицетворять, так сказать, здоровые патриотические силы, насквозь ходульны, плакатно-картонны.
Проханов считается непревзойденным метафористом. Причем свои тексты он насыщает метафорами столь густо, что в этой каше аж ложка стоит. Однако если это, быть может, уместно в коротких передовицах газеты "Завтра", то столь крутой замес в большом романе становится серьезной проблемой - текст оказывается малосъедобным.
ШУМ И ЯРОСТЬ
Лидерство Проханова в коротком списке вызвало немалый шум в печати. Разброс эмоций - от бурного восторга до столь же бурного возмущения, а у одного критика, по его признанию, даже случился приступ ярости. Диапазон оценок романа опять же - от "безграмотного опуса" и "графомании" до "знаменательнейшего феномена среди тусклой литературной жизни". От недовольных досталось и самой премии.
Понятно, что для "левых" критиков (организованности которых могут позавидовать "правые" и о чем по определению не могут и не должны мечтать "независимые") поддержать роман, разоблачающий ельцинский режим, - дело чести. Но как объяснить позицию части "правых"? А на том фланге - раскол: либералы-традиционалисты в ужасе от "Гексогена", а "крутые" постмодернисты и прочие радикалы рассуждают об упомянутом метафорическом мастерстве Проханова, барочности и особой энергетике его текстов...
Впрочем, это началось не сегодня, а тогда, когда издательство "Ad Marginem", чья аудитория - отнюдь не протестный электорат, решило напечатать "Господина Гексогена". Этот проект суперлиберального издательства только на первый взгляд может показаться странным. Лет 30-40 назад интеллигенты, бредившие Сартром и Камю, в то же время с упоением слушали сквозь "глушилки" изречения председателя Мао, бережно хранили добытые на книжных ярмарках брошюры Энвера Ходжи и Ким Ир Сена. Такой же кайф, видимо, должны ловить фанаты Владимира Сорокина, перелистывающие книгу Александра Проханова. Как сказал по этому поводу один критик: "Они такие же люди, как мы, только красно-коричневые".Как видим, крайности сходятся, только вот последняя цитата заставляет задуматься о платформе, на которой это происходит...
Не испытывая восторга от романа Проханова, я не думаю, что стоит драматизировать ситуацию вокруг него, а уж тем более - бросать камни в "Национальный бестселлер". Да, у него есть недостатки, но назовите мне хоть одну беспроблемную награду... Это вторая - после Солженицынской - премия, которая не носит группового, идеологизированного характера. Разнородный состав номинаторов, членов большого и малого жюри, открытость процедуры на всех этапах сводят к минимуму возможность лоббирования. Так что из всех литературных зеркал на сегодняшний день, как ни крути, это одно из самых объективных. Существенно, что организаторы премии пытаются охватить все поле отечественной словесности, а не отдельные его сегменты. Как это происходит, скажем, с Государственной премией, по сути, "приватизированной" одной, пусть и уважаемой, группой литераторов, о чем уже писалось в прессе.
А то, что на каком-то этапе лидирует автор, чье произведение (а главное - он сам) нам не нравится, так это - математика: так проголосовало большинство, где, кстати, не только радикалы разных мастей, но и вполне здравомыслящие критики. Остальные вправе не соглашаться с этим, протестовать. Что, собственно, и происходит. Кстати, получит ли Проханов премию - еще вопрос: в прошлом году в подобной ситуации его обошел Леонид Юзефович. Можно также пожалеть, что в этот раз недобрали баллов Андрей Дмитриев и Анна Матвеева, Сергей Гандлевский и Дмитрий Липскеров, что ни одного балла не досталось Юрию Мамлееву, Эдуарду Лимонову, Андрею Волосу... Однако присутствие в списке претендентов Олега Павлова, Ольги Славниковой, Сергея Носова, Ирины Денежкиной, Дмитрия Бортникова вопросов вроде бы не вызывает. Значит, список все-таки отражает реальное положение дел в литературе? И вообще - стоит ли на зеркало пенять?
А вот лично мне жаль, что не вошел в шорт-лист роман, который, судя по названию, тоже имеет некоторое отношение к политике: "План спасения СССР" Михаила Попова.
ИМПЕРИЯ ЗЛА, ПОЛЮБИШЬ И КОЗЛА
Время действия - сентябрь 1990 года... На подмосковной даче убит академик Петухов. Подозреваются, естественно, все, кто был в доме в злополучную ночь: родственники, коллеги, гости. Дело сразу приобретает серьезный оборот потому, что академик на следующий день должен был ехать в Кремль на встречу с Горбачевым, чтобы обсудить план спасения СССР, над которым он в последнее время работал. Такова завязка романа.
Перед нами - детектив в том его классическом варианте, что отождествляется в первую очередь с именем Агаты Кристи. Но детектив - иронический: кипят страсти, схлестываются характеры, герои уверены, что творят историю, - автор же наблюдает за всем этим со снисходительной улыбкой, как за расшалившимися детьми. М. Попов берет ситуацию, типичную для популярной английской писательницы, переносит ее в родные палестины и приглашает нас посмотреть, как она будет развиваться.
И что же мы видим? Следователь занимается всем чем угодно, только не исполнением своих прямых обязанностей, то есть раскрытием преступления. Эту функцию почему-то берет на себя дачный сторож. Некоторые подозреваемые вместо того, чтобы доказывать свою непричастность к преступлению, заботиться об алиби и тому подобном, наперебой берут вину на себя... И все это - на фоне бурных алкогольных возлияний, громких выяснений отношений, пространных рассуждений на общие темы - о судьбах страны и мира, своеобразии белорусской фонетики, демографических проблемах, патриотизме (разумеется, как последнем прибежище негодяя), наркомании, геополитике... Абсурд. Это ощущение усугубляется благодаря периодическому появлению на сцене американского издателя, прибывшего в "империю зла" с самыми благими намерениями - найти третий путь, отличный как от капитализма, так и от социализма. Что и привело его на дачу академика. Но здесь его в первый же вечер напоили так, что он на протяжении всего повествования никак не может "врубиться" в ситуацию.
Впрочем, и у абсурда есть своя логика. В этом убедится тот, кто дочитает роман до конца. А я не сомневаюсь: дочитает - сюжет закручен так, что оторваться невозможно. Стиль легок, язык пластичен. Попов остроумно "играет словами" и привычными образами. Эта игра ведется иногда, что называется, "на грани". Так, следователя КГБ зовут Иван Денисович, а расследование занимает практически один день. Впрочем, вкус и чувство меры в целом не позволяют автору преступать эту самую "грань".
Само имя Солженицына возникает в романе по ходу рассуждений о будущем страны. Как и имя Сахарова. Этот историко-публицистический пласт повествования представляется весьма любопытным. Автор вроде бы делает все, чтобы отстраниться от идей академика, касающихся судьбы империи и всего прочего. Он снижает его образ: "Типичный русский болтун обо всем. Всемирно отзывчивая душа. Ничего надежного, ничего основательного, ничего реально полезного он создать был не в состоянии. Таких мыслителей полно возле каждой пивнушки". К тому же идеи Петухова излагает персонаж отрицательный и явно их не разделяющий. Известна также цена рассуждений об истории в сослагательном наклонении. Впрочем, здесь не так все просто. Уроки прошлого, как бы они неприятны и жестоки ни были, все-таки желательно усваивать. Тем более что, как заметил тот же малосимпатичный персонаж, "конец СССР - это не конец света".
Историко-публицистическая составляющая - оригинальная по мысли, простая и лапидарная по форме, во многом парадоксальная и, конечно, спорная - не выглядит чужеродной в детективном тексте. Автор весьма искусно вплетает ее в авантюрную канву. Более того, все происходящее в романе - своего рода иллюстрация к размышлениям о возможности спасения СССР: "...У нас страна, где все занимаются не своим делом. Академики бегают за девицами, аспиранты ищут убийц, а тайная полиция думает об иных мирах. Это не может кончиться хорошо".
Михаил Попов пишет на стыке массовой и серьезной литературы. Его проза убеждает в богатстве возможностей и перспективности соединения "высокого" и "низкого" жанров. Возможно, в результате этих поисков появится произведение, которое с полным правом можно будет назвать национальным бестселлером. В кавычках и без.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников