11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

РЕЙС В БЕЗДНУ

Ищенко Сергей
Опубликовано 01:01 16 Июня 2005г.
Третью неделю вблизи Ялты украинские ученые и водолазы ведут поиски лежащих на морском дне останков санитарного теплохода "Армения", торпедированного гитлеровской авиацией 7 ноября 1941 года. Если обломки "Армении" будут обнаружены, станут точно известны координаты одной из самых крупных подводных братских могил мира, она получит статус Международного морского мемориала. Но эта находка способна приоткрыть только часть тайны. Официальная советская историография сделала все, чтобы утаить подробности страшной трагедии, в считанные минуты унесшей жизни примерно 7000 человек.

Что, собственно, известно из официальных источников? 6 ноября 41-го санитарный транспорт в последний раз вышел из Севастополя. На борту - раненые, медперсонал и эвакуированные. Зашел в Ялту, чтобы принять пассажиров и там. Общее число людей, оказавшихся на палубе, в трюмах и отсеках "Армении", по официальным данным, достигло 5500 человек. Все, что происходило дальше, похоже на безрассудство командира транспорта.
Неизвестно почему утром без прикрытия при полном господстве в воздухе гитлеровской авиации он в охранении сторожевого катера вывел переполненный теплоход из Ялты и направил его в сторону Кавказа. В 11 часов 25 минут на траверзе Гурзуфа крошечный конвой атаковал немецкий торпедоносец "Хейнкель-111". Сбросил две торпеды, одна из которых попала в носовую часть теплохода. Всего через четыре минуты - в 11 часов 29 минут - кормой вверх теплоход ушел на дно. Катер охранения смог спасти, по одним данным, 8, по другим - 82 человека.
И это все, что содержится в мемуарах советских адмиралов на этот счет. Даже в изданной в 1983 году Министерством обороны на основе архивов Главного штаба ВМФ СССР "Боевой летописи советского Военно-морского флота в 1941 - 1942 гг." о самой крупной морской трагедии той войны на Черном море - ни слова. Столь вопиющая лаконичность требует объяснений. Пришлось обратиться к архивам.
Теплоход "Армения" относился к первенцам советского пассажирского судостроения - так называемым "крымчакам", сооружение которых началось в 1926 году. Названы так они были потому, что предназначались для перевозки людей между портами Крыма и Кавказа. Двухтрубные теплоходы получились удачными. Рассчитаны были почти на тысячу пассажиров. При длине в 110 метров и водоизмещении в 5770 тонн скорость имели вполне приличную - 14,5 узла. На случай несчастья имелось 16 спасательных шлюпок по 48 мест каждая. Удивительно ли, что с началом Великой Отечественной именно "крымчаков" первыми передали медицинской службе Черноморского флота для эвакуации раненных?
"Армению" и ее собратьев: "Грузию", "Украину", "Аджарию", "Крым" - в плавучие госпитали превращали рабочие одесского судоремонтного завода. Под бомбами немецкой авиации в спешке ломали перегородки первоклассных кают чтобы развернуть операционную и 4 перевязочных на 11 столов каждая. Считалось, что на борт придется брать максимум по 400 раненных. 10 августа 41-го "Армению" приготовили к войне. Сложнее было с экипажем.
Опытного капитана Владимира Плаушевского переодели во флотский китель и стали именовать командиром санитарного транспорта. Главным врачом плавгоспиталя стал военврач 2 ранга Петр Дмитриевский, мобилизованный из железнодорожной больницы Одессы. На верхнюю палубу и борта нанесли огромные красные кресты, свидетельствовавшие об исключительно медицинском назначении судна. Но поскольку насчет соблюдения гитлеровцами цивилизованных правил ведения войны иллюзий и тогда никто не питал, на теплоходе, который покрасили в защитный цвет, установили зенитные пулеметы. Только научиться метко бить из них по воздушным целям гражданским морякам было некогда. Враг уже стоял у стен Одессы, раненые в ее госпитали и медсанбаты поступали потоком. Поэтому экипажу "Армении" надо было, не мешкая, приступать к их эвакуации в кавказские порты.
До своей гибели санитарный транспорт успел вывезти из Одессы и Севастополя на Большую землю 15 тысяч человек. Его последний поход начался в Туапсе ранним утром 4 ноября 1941 года. Приняв на борт маршевое пополнение для гарнизона Севастополя, "Армения" в охранении эсминца "Сообразительный" вышел к городу, осада которого только начиналась. Пришвартовалась к Угольной пристани. И вдруг Плаушевский получил приказ: в обратный путь вместе с ранеными принять на борт все без исключения медицинские учреждения флота. Вы только представьте: враг у ворот, с 29 октября Севастополь объявлен на осадном положении, бои идут в полутора десятках километров, а из города в тыл отправляют все госпитали! Этому, полагаю, может быть лишь одно объяснение - командование флота в те дни не рассчитывало, что главная база ЧФ продержится хотя бы несколько дней. И именно этот вывод, не вязавшийся с официальной версией героической обороны, все послевоенные годы политиканы и цензоры от истории старались закопать под архивными грифами "Совершенно секретно".
Надо сказать - для пессимизма черноморских адмиралов фактов было достаточно. 11-я немецкая армия генерал-полковника Манштейна в считанные недели прогрызла нашу жидкую и неумело построенную оборону на узком Перекопском перешейке и в конце октября лавиной ворвалась в степной Крым. Растерявшаяся Москва так и не решила, кому следует оборонять Севастополь. В самом городе гарнизон состоял лишь из двух полков морской пехоты и местного стрелкового полка. 30-31 октября на подмогу из Новороссийска была спешно переброшена кораблями 8-я бригада морской пехоты. Но и с ней численность обороняющихся составила всего около 20 тысяч человек. Как их не расставляй - от Манштейна не отбиться.
Севастополь спас, в сущности, случай и полководческий талант командующего Приморской армией генерала Ивана Петрова. После перекопского разгрома его армия в крымских степях была брошена на произвол судьбы. Не было связи ни с Москвой, ни с командующим войсками Крыма адмиралом Гордеем Левченко, со своим штабом отходившим к Алуште. Не было связных самолетов. Не было даже приказа куда отступать - к Керчи или к Севастополю? В маленькой татарской деревушке Экибаш командиры брошенной Приморской армии собрались на военный совет. И по своему разумению решили, что должны спасти Севастополь. Это во многом и позволило впоследствии городу стать героем. Но к нему приморцам еще надо было дойти.
Очевидцы рассказывают, что их колонны в форсированном марше по параллельным дорогам пылили наперегонки с гитлеровскими. Наши не успели. Дорогу на Бахчисарай немцы успели перерезать. Приморской армии пришлось повернуть на кружной, долгий, но единственно свободный путь к главной базе ЧФ - в горы Южного берега Крыма. И главным вопросом стал такой: кто выйдет к Севастополю первым? Приморцы или Манштейн? Манштейну было намного ближе, и его авиация в воздухе делала, что хотела.
Вот в таких незавидных условиях командующему флотом адмиралу Филиппу Октябрьскому предстояло решить, что делать с городом? Есть во всяком случае не одно свидетельство, что вопреки официальной версии к долгой обороне он не готовился. Более того, в начале ноября, когда на севастопольских окраинах загрохотали первые залпы, командующий флотом счел необходимым срочно отправиться на Кавказ - проверить места базирования переводимой туда эскадры. Как будто раньше он этих мест не видел.
В Севастополь командующий вернулся 10-го. А перед этим именно 7 ноября из Москвы пришла категорическая директива Ставки: Севастополь не сдавать ни при каких обстоятельствах, ответственность за его оборону возложить на флот и персонально на командующего. И адмирал Октябрьский поспешил возглавить сражение за свою главную базу.
Стоит ли удивляться, что в обстановке нараставшей паники и было принято решение весь медперсонал флота экстренно грузить на "Армению"? Кроме раненых, приняли на борт персонал четырех госпиталей. И еще много кого, даже артистов городского театра имени Луначарского. Несмотря на давку на узких трапах, стоянку "Армении" в Севастополе сократили на два часа: из Ялты сообщили, что там вместе с толпами раненых и беженцев эвакуации ожидает крупная группа партийных работников Крыма. Надо было зайти и за ними. В сопровождении сторожевого катера СКА-041 под командованием старшего лейтенанта Кулашова теплоход отправился навстречу гибели. В Ялте, судя по всему, ворвавшихся на палубу беженцев никто и не считал. Так что всего на транспорте оказалось, судя по всему, не менее 7000 человек.
Впоследствии в своих дневниках адмирал Октябрьский записал, что командир "Армении" нарушил его приказ дожидаться в Ялте ночи на 8 ноября, чтобы обезопасить судно от удара с воздуха. Но опытный капитан Плаушевский не был самоубийцей. Он и без командующего прекрасно знал, чем грозит ему утренний поход. Однако в Ялте царила паника, власти не было, разведка гитлеровцев беспрепятственно катила к городу с двух сторон - от Гурзуфа и Мисхора. В Ялту противник вошел в 8 часов утра следующего дня. Плаушевский решил не дожидаться, пока "Армению" расстреляют у причала. И отдал швартовы утром 7-го.
Никакой разведки в порту немцы к тому времени наладить не успели, и "Хейнкели" охотились явно не за "Арменией". Немцы наверняка знали, что и 6-го, и 7 ноября эсминцы "Бойкий" и "Безупречный" переправляли из Ялты в Севастополь отходившую с Приморской армией 7-ю бригаду морской пехоты. Вот за ними, скорее всего, и охотились. А тут подвернулась почти беззащитная "Армения"...
Потом многие предпочли забыть этот скорбный эпизод победоносной войны. Так было удобнее.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников