10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ШУРА И КАРЛ

Карамышева Людмила
Опубликовано 01:01 16 Августа 2001г.
Когда до встречи с Карлом оставалось лишь несколько часов, Александра Егоровна вдруг сильно разволновалась: узнают ли они друг друга после стольких лет разлуки?.. Высокий, широкоплечий, он шагнул навстречу и, как тогда, 59 лет назад, буквально утопил в своих объятиях. Это был он, Карл.

"СТАЛИН НАМ ПОМОЖЕТ"
В далеком 1942 году 17-летняя Шура Пинтюрина, жившая в городе Шахты, отправилась в соседний поселок менять уголь на хлеб. Она, рано лишившаяся родителей, с пятнадцати лет работала на шахте, а "зарплату" выдавали топливом. Проходя мимо железной дороги, увидела стоявший у платформы поезд и группу немцев в серо-зеленых мундирах. Они тоже заметили девушку. Один из них схватил ее и втолкнул в вагон... Через несколько дней она оказалась в австрийском городе Доновиц, на металлургическом заводе, где "остарбайтерам" из России досталась самая грязная и тяжелая работа - месить глину, подносить кирпич, грузить металл. Там на кареглазую красавицу с копной пышных волос, обратил внимание один из местных парней по имени Карл. Тайком он совал ей бутерброды и фрукты, которые давала ему на работу мать. Полагавшиеся девушкам жидкая баланда и почти невесомый кусочек хлеба на день лишь усиливали голод. Шура и Карл умудрялись хоть на минуту встретиться наедине, посмотреть друг другу в глаза, улыбнуться, поцеловаться.
Поцелуи украдкой и торопливые объятия продолжались почти полтора года. За это время они научились понимать язык друг друга, стали говорить о своем будущем.
Как-то Карл сказал ей, что не позволит своей жене работать: "Ты будешь заниматься домом и нашими детьми". "А если после войны меня увезут наши?" - сомневалась в его планах Шура. "Я спрячу тебя у надежных людей высоко в горах, - успокаивал ее наивный Карл. - А потом напишу письмо Сталину, он разрешит нам пожениться". Однажды Шура заболела и увидела во сне поле цветущих красных тюльпанов. Она протянула ладони, чтобы собрать их, но цветы в ее руках отчего-то стали желтыми. Утром, придя на работу, она узнала, что гестаповцы отправляют Карла на фронт. Кто-то донес о его встречах с русской девушкой. Потом она узнала, что Карл побывал в нескольких странах, в том числе в Италии, а закончил войну за колючей проволокой.
"Знаешь ли ты, что я пробыл 4 года в Югославии в качестве военнопленного с первого мая 1945-го по 1949 год? В 1949-м я поехал домой. Все это время очень много думал о тебе. Ты знаешь, какова жизнь в лагере: много работы и мало еды. Многие мои товарищи умерли в этом лагере", - писал Карл в одном из писем Шуре. Худой, изможденный, едва стоящий на ногах, он вернулся домой в 1949-м. Адреса девушки не знал, поэтому три письма своей возлюбленной отправил в таком виде: "Город Шахты, Шуре". Ответа, разумеется, не было. Впоследствии узнал, что четыре его друга, которые также помогали русским выжить - Август, Мартин, Часс и Поланка - были арестованы и сожжены в печах Освенцима. А Шуру вместе с другими девушками 9 мая 1945 года отправили в Россию.
НА РАЗНЫХ БЕРЕГАХ
Понятия "железный занавес" для Шуры будто и не существовало. В поисках Карла она не уставала писать в разные организации - в Комитет защиты Мира, в структуры Красного Креста и даже - на радио города Вены, передавая музыкальный привет Карлу Лейтгольду и наивно надеясь, что хотя бы на одну из ее весточек он непременно отзовется.
По настоятельным советам друзей - "одной в трудные годы тебе не выжить", - она вышла замуж. Жизнь в браке не ладилась, возможно, по той причине, что вычеркнуть из сердца Карла так и не смогла и продолжала его искать. Вернувшийся из советского плена друг сообщил Карлу, что всех "остарбайтеров" власти СССР сослали в Сибирь и там сгноили в тюрьмах. Карл прекратил поиски.
Однажды - какая удача! - в газете "Труд", которую Александра Егоровна выписывала много лет, она увидела заметку немецкого писателя Роберта Штрайбеля. Работая над книгой, он обратился к узникам концлагерей и "остарбайтерам" с просьбой рассказать о себе. Нетесова (такой была теперь ее фамилия) сообщила о своей судьбе и в этом же письме попросила писателя помочь в розыске Карла. Просьба не осталась безответной. Ася Шнайдер, переводчица писателя, заочно познакомила ее со своим приятелем, живущим в Австрии. Вскоре тот - вот оно, чудо - написал Нетесовой: "Ваш друг жив. Я говорил с ним по телефону".
Из первых писем, полученных от Карла после такой долгой разлуки, она узнала, что тот, отчаявшись найти Шуру, женился (из жалости) на женщине по имени Лидия, которая одна воспитывала двоих детей. Вместе прожили пятьдесят лет, затем она умерла. Их совместный сын, тоже Карл, погиб в горах под снежной лавиной в 23-летнем возрасте. К тому времени Александра Егоровна жила одна, более 20 лет назад похоронив мужа. Детей у них не было, так как Шура еще по молодости на шахте подорвала здоровье, подняв сошедшую с рельсов вагонетку. Много раз за эти долгие десятилетия Карл приходил к ней в снах. Правда, смысл их был всегда один и тот же - то дерево упадет меж ними, идущими навстречу друг другу, то речка разведет по разным берегам.
140 ПИСЕМ НА ДВОИХ
Первая открытка от Карла пришла к Александре Егоровне полтора года назад. За это время она получила около 70 писем и столько же написала ему.
"Моя милая сердцу Шура! Ты пишешь, что я не один. Это верно. У меня есть сестра и три брата. Один брат и сестра живут в Трофайяхе, другой брат - в Сен-Петере, третий - в Леобене. Они меня не навещают. У них нет времени для этого. Ты спрашиваешь, где живут сыновья от Лидии. Один из них тяжело болен и часто лежит в госпитале. Другой умер в Индии, в возрасте 36 лет. Таким образом, я очень одинок".
"Я часто думаю о том времени, когда мы оба были вместе. Помню, как ты однажды спала немного, оперевшись на меня. Однажды мы даже танцевали вдвоем. Это было на встрече нового, 1944 года. У нас была ночная смена, и в середине ночи мы сделали маленький праздник. Мы танцевали без музыки и должны были внимательно слушать, не идет ли надсмотрщик".
"Я хотел бы тебя посетить, но как я к тебе приеду? К тому же - я старый мужчина, в 2002-м мне будет 80 лет. У меня плохо с ногами. В 1962-м я сильно обжег левую ногу, лежал в больнице. Долго не мог ходить. Теперь у меня бывают судороги. Я не могу больше подниматься на наши прекрасные горы и смотрю на них в бинокль".
"Я разговариваю с тобой, но тебя нет со мной. Ты спрашиваешь, что такое "надежда"? "Надеждой называется мое желание увидеть тебя. И я верю, что оно однажды исполнится. Господь поможет нам. Я молюсь об этом каждый день".
"Дорогая Шура! Я получил от тебя 21 письмо и послал тебе 23 заказных письма. Сложил их все вместе, и когда у меня возникает печаль, я перечитываю их, сердцу становится легче, так как знаю - ты любишь меня. Тысячу раз благодарю тебя за эту любовь. Миллион поцелуев посылает твоим прекрасным глазам постоянно думающий о тебе, любящий всем сердцем Карл".
"Ты хочешь знать, как проходит моя жизнь? Я встаю в 6 часов, иду в церковь, где помогаю священнику. Я должен зажечь свечи и позвонить в колокол. Во время службы я читаю Библию. Когда кто-то умирает, я тоже звоню в колокола. В церкви у меня много работы. Потом иду домой и варю себе кофе. Я сам готовлю себе еду, убираю в квартире и стираю себе одежду. После обеда работаю в саду - пропалываю грядки, стригу лужайку. Когда все сделаю, сажусь на скамейку, чтобы думать о тебе".
"Моя дорогая Шура, я заканчиваю письмо, иду спать, уже 23 часа. Перед сном я должен пропеть молитву у твоей фотографии, поцеловать твое фото. Я молю Бога, чтобы он защитил тебя и постоянно был с тобой".
"Милая Шура! Я знаю, что у тебя маленькая пенсия. Я хотел бы тебе помочь, но как? Между нашими странами нет соглашения, я не могу послать тебе деньги. Но я могу отправить посылку - пиши, что тебе нужно? Ты написала, что болела. У тебя повышенное давление - это опасно. Ты должна пойти к врачу, пожалуйста, позаботься о себе. Ты должна быть здоровой, чтобы мы могли увидеться".
79-летний Карл все же решился на поездку, приехал в Россию нынешним летом. Он никогда не был в нашей стране, встречавшие его думали, что австриец захочет день-два побыть в Москве, познакомиться со столицей. Однако в тот же день, когда самолет из Вены приземлился в Шереметьево, он отправился в город Шахты - к Шуре.
Встретившись, они несколько минут, крепко обнявшись, стояли молча, не зная, о чем говорить. Ведь прошло почти шестьдесят лет после их разлуки. И все же память сердца помогла найти что-то знакомое, родное, дорогое. Затем Карл похвалил Шурин немецкий: отправляя ему письма, она неплохо освоилась с языком, переводчик им не потребовался. Карлу понравились уютный дворик и небольшой Шурин дом. Он был в восторге от тенистого парка в Шахтах. Бродил под сводами храма Рождества Пресвятой Богородицы в Ростове. Полюбил русскую кухню и щедрое российское гостеприимство. Видя, как нелегко хозяйке одной, наколол ей дров - на целых две зимы хватит. По-хозяйски вставил замок в дверь и повесил новый почтовый ящик.
Карл хотел бы, чтобы они жили вместе. Но в России - он узнавал - это невозможно: каждый месяц ему пришлось бы ездить в Австрию - получать пенсию. Лейтгольд весьма сожалеет о том, что оформил визу всего на два этих летних месяца, они пролетели быстро. Уехал с мыслью о том, что, вернувшись в Австрию, сделает операцию на коленной чашечке, которая совсем пришла в негодность, а в следующем году опять сюда приедет - на три месяца.
На мой вопрос, не собирается ли она уехать к Карлу, Александра Егоровна ответила: "По австрийским законам я должна быть его женой не менее трех лет. Лишь тогда смогу рассчитывать на какое-либо социальное пособие. Но кто знает, даст ли нам Господь эти три года?".


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников