04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-8...-10°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

УКРАЛИ ИДЕЮ? НЕ ГОРЮЙ, ДРУГИЕ ПОЯВЯТСЯ!

Юдина Людмила
Опубликовано 01:01 17 Января 2002г.
Он родился в Австралии, куда, будучи не в ладах с царским правительством, бежал его отец. Поэтому наряду с русским "родным" языком стал для него и английский. Потом родители вернулись в Россию. Друзья частенько шутили, что "Прохоров по-английски говорит лучше, чем по-русски". Он не был записным оратором, его публичные выступления были рассчитаны в основном на специалистов. Вместе с тем об остроумии, юморе, жизнелюбии Прохорова ходят легенды.Поделиться воспоминаниями об академике, лауреате Нобелевской премии, создателе лазера, зачинателе оптико-волоконной связи, изобретателе искусственного кристалла, известного всем под названием "фианит" (по названию института ФИАН, в котором он работал), главном редакторе "Большой Советской Энциклопедии" Александре Михайловиче Прохорове я попросила президента Российской академии технологических наук, председателя Постоянного международного комитета по высоким технологиям Владимира АЛФЕЕВА. Его с Прохоровым связывали не только деловые, но и дружеские отношения длиною почти в сорок лет.

СВЕТ ИЗ ВОЗДУХА
- Благодаря Прохорову я узнал, что такое высокая фундаментальная наука. Я ведь производственник, начинал слесарем, работал на оборонных предприятиях. Мне было около тридцати, когда судьба свела меня с Александром Михайловичем. В то время я уже защитил кандидатскую, возглавлял одно из направлений проекта по использованию криогенных газов и созданию высокочувствительных полупроводниковых приемников для сверхдальней связи (будущее спутниковое телевидение), космического зондирования... И вот меня вызывает директор нашего института, генерал: "Мы тут прочитали, что один физик, доктор наук придумал что-то удивительное: молекулярный генератор. Поезжай, узнай, что это такое и можно ли его использовать для противовоздушной и противоракетной обороны. Доложишь на ученом совете". "Куда ехать?" - спрашиваю. "В институт ФИАН на Ленинском проспекте". Я созвонился с Прохоровым, поехал. В маленькой комнатенке, где основную площадь занимали рабочий стол и школьная доска, меня встретил высокий человек около 50 лет. Он без предисловий начал рассказывать о своих изобретениях. Я был покорен. Вот все знают Прохорова как изобретателя лазера, но мало кому известно, что первым его гениальным изобретением был именно мазер. Мазеры - это квантовые парамагнитные усилители сверхслабых сигналов микроволнового диапазона волн, работают только при сверхнизких температурах. Мне как криогенщику перспективы таких устройств были близки и понятны. Я просто заболел идеями Прохорова. Мы стали заниматься модернизацией мазеров, чтобы применить их не только в радиоастрономии, но и в оборонной промышленности и космической связи.
Порой засиживались настолько, что строгая Лидия Митрофановна, секретарь, которую все слегка побаивались, входила и говорила мне: "Володя, имей совесть, Александру Михайловичу надо отдохнуть". "Сейчас, сейчас,- соглашался Прохоров,- мы уже почти все обсудили"... Он был отчаянно увлеченным собеседником, добрейшим и обаятельным человеком. На чужие недостатки (порой небезобидные) смотрел сквозь пальцы, никогда никого не осуждал. Когда у него воровали идеи или когда я жаловался, что мою увели, он усмехался: "Не жалей. Ну как не украсть - все же люди! А у нас другие идеи появятся". Действительно, появлялись. Сегодня до многих уникальных изобретений Прохорова еще "не дошли руки". Он обеспечил работой на много лет вперед наши научно-исследовательские институты... А его знаменитые лазеры продолжают совершенствоваться. При его участии впервые в мире созданы мощные газодинамические лазеры на основе компонентов воздуха, способные выжигать, например, нефтяные пятна, разлитые на водной поверхности. А однажды он показал удивительный эксперимент: взял и зажег воздух. Представляете, создал лазер такой мощности и частоты, чтобы разложить воздух на составляющие и ионизировать...
"ЖЭПЭЖЭ" ОТ ПРОХОРОВА
Как-то мы с ним составили такую табличку, которую я потом докладывал на президиуме Академии наук СССР в 1967 году. Назвали ее "Таблицей нереализованных открытий физики". Мы показали, с какой пользой и в какой последовательности можно применить эти открытия в промышленности. Когда я стал директором Института криогенных технологий, эта табличка висела у меня в кабинете. Мы ее так и не опубликовали...
У него были свои "ЖэПэЖэ" - "железные правила жизни", которые он вывел уже после войны и повесил в общежитии своей аспирантуры. Я не сказал, что он из аспирантуры ушел на фронт. Служил разведчиком, артиллеристом, был дважды ранен, имел боевые награды... Так вот, правила у него были действительно железные. Такие, к примеру: "не трепись"; "делай свое дело"; "не проси - тогда выживешь".
Мы работали с ним в разных организациях, но пооткровенничать могли. Он не советовал мне беседовать так со многими. Говорил: "Или не поймут, или продадут".
Со своей милой и доброй женой Галиной Алексеевной они иногда приходили к нам в гости. Мы тоже бывали у них. Квартирка у них была скромная. Я удивлялся: лауреат Нобелевской премии, главный редактор Большой Советской Энциклопедии, академик АН СССР живет в таких условиях! Наконец где-то в 1974 - 1975 годах они получили хорошую квартиру на Звенигородской улице.
ТАКСИ ДЛЯ ЛАУРЕАТА
...Если бы не Прохоров, вряд ли я бы взялся за докторскую диссертацию. Было так: мне предложили для развития моих работ создать институт криогенных технологий и впоследствии возглавить его. Я рассказал об этом ему. Он говорит: "Сначала пиши докторскую. Материала у тебя полно. Я буду твоим научным консультантом". Он написал отзыв, выдвинул мою работу на защиту. Так я одним из первых его учеников стал доктором наук. Защиту отмечали в ресторане "Прага". Александр Михайлович был весел, сыпал шутками, поздравлял, очаровал всех присутствовавших дам. А в самом конце вечера тихо так говорит: "А у меня тоже новость. Я стал нобелевским лауреатом". После ресторана мы ловили такси, потому что у нобелевского лауреата не оказалось служебной машины.
С созданием нового института, в составе которого нужно было построить еще и заводы, я здорово намучился. В стране сменилась власть, и первоначальный план о строительстве НИИ на Сиреневом бульваре в Москве рухнул. Я был в отчаянии. Не знаю, как сложилась бы судьба, если бы не Борис Евгеньевич Патон, президент Академии наук Украины. Как настоящий ученый, он понимал, что криогенные технологии стране необходимы. Предложил создать мой головной НИИ в Киеве в старом здании института газа, а потом уже строить новые корпуса. Нужно было получить согласие правительств Украины и СССР. При участии Прохорова по поручению президента АН СССР М. В. Келдыша было собрано секретное совещание, куда пригласили ведущих ученых и представителей заинтересованных министерств. Я выступал с основным докладом, после которого меня начали здорово клевать. Один из присутствующих вообще заявил: "Все, что тут нам рассказал этот молодой доктор наук, - просто бред, утопия". "Конечно, утопия, если очень захотеть утопить",- раздается голос Александра Михайловича. Все рассмеялись. Обстановка изменилась. Доклад поддержали Келдыш, Капица, Глушков, министр электронной промышленности Шохин... Началась работа. Сейчас страшно вспоминать, как это было: старый корпус не вмещал и десятой части необходимых криогенных производств, лаборатории размещали в палатках. Первые в мире системы по получению жидкого метана за счет дросселирования азотно-метановой смеси были продемонстрированы московской комиссии именно там. Молодые научные сотрудники жили на пароходе...
Строиться начали без сметы, по рабочим чертежам, и ежегодно Прохоров поздравлял нас с вводом очередного производственного корпуса. Сегодня наш институт - один из красивейших комплексов в Киеве, с заводом, оздоровительной базой, рестораном, бассейном внутри...
"ОТ ИМЕНИ ТЕХНОЛОГОВ ПРЕДЛАГАЮ..."
Анализируя прошлое, я вижу, что многое из задуманного реализовано. А ведь были моменты, когда я сомневался. Пришел как-то к Александру Михайловичу, поделился тревогой: "Какой из меня директор? Тем более такого института, где тысячи людей!" Он послушал мои излияния, потом говорит: "Володя (своих близких учеников он звал по именам и на "ты"), конечно, ты прав. Директор - это как телеграфный столб: отовсюду видно и каждый может обос... Надо тебе это? Не надо. Но с другой стороны, если станешь директором не ты, то кресло займет какой-нибудь чиновник, который в этом ничего не смыслит. Ты будешь "замом". А у нас какой подход? Я начальник - ты дурак, ты начальник - я наоборот. Так кем ты хочешь быть: дураком или начальником?" Убеждать он умел...
Помню, в 89-м году на одном мероприятии по нанотехнологиям, проводимом нами, ко мне подошел корреспондент "Известий" и начал спрашивать, почему нобелевский лауреат Прохоров не выступал в защиту другого нобелевского лауреата - Сахарова, когда на ученого в стране были гонения. Я посоветовал молодому человеку почитать Большую Советскую Энциклопедию за тот период. Там есть раздел о Сахарове. Надо ли объяснять, чего стоило главному редактору БСЭ отстоять во всех партийных инстанциях право на публикацию фамилии "Сахаров" в энциклопедии? Только Прохоров никогда этим не хвалился.
Он всегда при всех обстоятельствах оставался прежде всего человеком, потом - все остальное.
Александр Михайлович самое активное участие принимал в создании первой в РСФСР отраслевой АН - Российской академии технологических наук (РАТН), был ее почетным членом, а также членом оргкомитета ежегодных международных конгрессов CITOGIC, которые вот уже 12-й год подряд проводит РАТН совместно с Газпромом, нефтяниками, строителями, промышленными регионами. Его ученики стали известными учеными, а Жорес Алферов, с которым я подружился 30 лет назад, удостоен Нобелевской премии.
Многие современные технологии, в том числе медицинские лазеры и другие высокие технологии, созданные в России по уникальной программе СОИ (Стратегическая оборонная инициатива), опираются на открытия Прохорова. И технологи страны обращаются к президенту РФ Владимиру Путину и мэру Москвы Юрию Лужкову с просьбой: одной из площадей столицы дать имя академика Прохорова, а может, переименовать и улицу Звенигородскую, где он жил до последних дней.
Борис Патон, президент Национальной академии наук Украины:
- Я знаю Александра Михайловича с 1962 года. Мы много общались и в Москве, и в Киеве. Часто встречались у Мстислава Всеволодовича Келдыша, которого оба уважали и любили.
У Прохорова был талант соединять интересы фундаментальной науки с практикой. Круг его изобретений исключительно широк. Хочу подчеркнуть, что он внес весомый вклад в область материаловедения и технологий.
Помню, еще при Брежневе правительство страны решило отметить заслуги Прохорова. Как дважды Герою Соцтруда, было решено ему при жизни поставить бюст на родине. Каково же было удивление государственных мужей, когда они узнали, что родился Александр Михайлович в Австралии. Они никак не могли сообразить: можно ли ставить бюст "австралийцу" Прохорову в Москве? Бюст до сих пор не установлен...
Виталий Стафеев, академик, лауреат государственных премий СССР и РФ, основатель полупроводниковой и сенсорной электроники:
- Знакомство с Александром Михайловичем у нас продолжалось сорок лет, вспомнить можно многое. Но я хочу сказать об его исключительно доброжелательном отношении к людям. Помню, в конце 60-х годов мы с ним вместе работали в Высшей аттестационной комиссии, рассматривали представленные диссертации. У Прохорова всегда было стремление поддержать талантливых ученых, особенно молодых.
Никогда не забуду его выступления и на моей защите докторской диссертации, когда надо мной нависла серьезная угроза...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников