НЕ ПРОДАЕТСЯ ВДОХНОВЕНЬЕ, НО МОЖНО РУКОПИСЬ УКРАСТЬ

Когда же российская интеллектуальная собственность будет надежно защищена? Ответить на этот вопрос наш корреспондент попросил Олега НАРАЙКИНА, профессора, доктора технических наук, заведующего кафедрой прикладной механики МГТУ имени Баумана.

- Олег Степанович, в деле американца Эдмонда Поупа оказался замешан ваш коллега профессор Бабкин, который якобы подготовил научные отчеты, содержащие гостайну, для Пенсильванского университета. А разве отчет, подготовленный ученым, не является его интеллектуальной собственностью, которой он вправе распоряжаться по своему усмотрению?
- В МГТУ большинство кафедр работает по заказу самых разных организаций - от мясокомбината до ФСБ. Причем решение серьезной задачи - всегда результат коллектива авторов, а не отдельно взятого ученого. Права на интеллектуальную собственность в этом случае имеют заказчик, авторы и вуз, материальной базой которого они пользовались. Если кто-то из исследователей хочет поделиться с кем-то плодами своей научной работы, он должен, по меньшей мере получить на то разрешение у заказчика. А если работа затрагивает интересы государства, то передача материалов другому лицу - нарушение Закона "О государственной тайне".
К сожалению, сегодня понятие "интеллектуальной собственности" очень размыто. Во всех странах, и Россия не исключение, пока что эти вопросы чаще регулируются морально-этическими, а не юридическими нормами. Например, неприлично ставить свою фамилию под чужой научной статьей, хотя наказать за это, увы, практически невозможно.
- Но ведь это чистой воды плагиат, не так ли?
- Попробуйте доказать! В ответ услышите, что, обсуждая какой-то вопрос, именно этот человек высказал много ценных идей, хотя на самом деле он лишь краем уха слышал разговор на кафедре.
- В связи с этим вспоминается история, рассказанная Жоресом Алферовым. Игорь Васильевич Курчатов долго раздумывал над тем, кому поручить серьезную работу, которая затрагивала интересы страны. И наконец склонился в пользу одного ученого. Когда коллеги спросили, почему именно этому человеку он ее доверил, услышали в ответ: "У него более высокие моральные принципы". Между прочим, все, кто работал с Курчатовым, утверждают, что Игорь Васильевич никогда не ставил своей подписи под научной статьей, если сам не участвовал в исследованиях, пусть даже идея их проведения принадлежала ему. Наверное, теперь бы он выглядел белой вороной?
- Что греха таить, условия выживания, в которые поставлена наука, конечно, ломают устои, слабых людей. Многие наши Кулибины не в состоянии наскрести денег даже на пошлину, чтобы запатентовать свои изобретения. Ученые, к сожалению, плохие коммерсанты. Если человек получил исключительное право на использование своего изобретения, так пусть ищет фирму, предприятие, заключает договор и таким образом зарабатывает. Мы привыкли к образу этакого бескорыстного бессребреника, вместо того чтобы показать: вот талантливый человек, вот его изобретение, вот так он сумел воспользоваться плодами своего труда - на вырученные деньги купил квартиру, машину, дачу. Таких примеров уже немало.
- Говорят, что некоторые наши ученые, изобретатели ищут прежде всего западных покупателей.
- Да, потому что это потенциально выгодно. Хотя в патентном законе сказано, что изобретения, сделанные в России, здесь же и должны регистрироваться и лишь через 4 месяца после подачи заявки в Роспатент могут патентоваться за рубежом. Но дело в том, что находятся люди, которые торгуют своими идеями еще, так сказать, в сыром виде. Ведь очень много ценных разработок лежит без движения, пылится на полках, не принося прибыли ни творцу, ни стране. Мы крайне неповоротливы во внедрении изобретений в жизнь. Этим пользуется и Запад, и Восток. Там покупают наши кальки, дорабатывают технологии, что-то изменяют, оформляют на себя патенты, а потом нам же их и продают. Но уже, разумеется, по совсем другой цене.
- Во сколько обойдется в России оформление патента?
- Все расходы, включая оформление необходимых документов и пошлину, обойдутся примерно в две тысячи долларов.
- А если на Западе?
- В США за патент потребуют 6-8 тысяч долларов, в европейских странах - 4-5 тысяч. Кажется, суммы для нас большие. Но это мизер по сравнению с теми гигантскими доходами, которые можно получить от реализации изобретения.
- Верно ли, что ученый, который занят в исследованиях по секретным проектам, обречен на безвестность? Что он не имеет права продать свой труд по собственному усмотрению?
- Настоящему ученому важна не "всенародная любовь", а в основном признание коллег. В России принят Закон "О секретных изобретениях", который защищает права таких ученых. Им тоже выдается патент, действительный в течение 20 лет, и выплачивается авторское вознаграждение. Допустим, патентовладельцем на секретную разработку является наш университет, а некто Иванов - один из его авторов. Если какая-либо закрытая структура захочет воспользоваться нашей информацией, она будет обязана заплатить за нее, и Иванов получит свой гонорар. Иногда это очень приличные деньги. А вот от пошлины за выдачу патента и поддержание его в силе ученые освобождены. Правда, государство взамен получает право пользоваться секретным изобретением, не сообщая об этом его автору. А продажа частным лицом секретных разработок приравнивается к разглашению государственной тайны.
- Ваша "Бауманка" всегда была мозговым центром оборонной промышленности, и ее сотрудники знали немало секретов. Интересно, здесь были перебежчики?
- Даже в годы перестройки большого оттока научных кадров у нас не было. Помню, уехал один доцент, который занимался теоретическими разработками в области механики, так он теперь в США исследует прочность коврового ворса...




Кто, по вашему мнению, стоит за массовыми акциями протеста в Грузии?