Йос Стеллинг: Поэт – главная фигура вашей культуры

По словам режиссера, весь его фильм «Девушка и смерть» - в стихах Пушкина. Фото: РИА Новости

Голландский режиссер – о том, как Александр Пушкин вдохновил его на новый фильм


Датский режиссер Йос Стеллинг влюблен в Россию: не только часто сюда приезжает, но уже второй фильм снимает совместно с русскими актерами и продюсерами. В 2006 году вышла картина «Душка», где главную роль исполнил Сергей Маковецкий, сейчас на экранах «Девушка и смерть», где компанию Маковецкому составили Рената Литвинова, Леонид Бичевин и голландская красавица Сильвия Хукс. Надо сказать, что Россия отвечает Стеллингу тем же: у нас его любят едва ли не больше, чем в родных Нидерландах. «Труд» выяснил у мастера, откуда у него такая любовь к России.

— На съемочной площадке у вас собралась по-настоящему интернациональная команда. Не тяжело было работать с такими разными актерами?

— Некоторые сложности в общении, конечно, были. Все говорили на разных языках, но именно этого эффекта я и добивался. В фильме три языка — русский, французский и немецкий, и у каждого своя роль. Русский выражает меланхолию, тоску по родине, тему памяти; французский — любовь и романтику, а немецкий, по-моему, как нельзя лучше подходит для бизнеса и счетов. Кроме того, мне снова хотелось поработать с Сергеем Маковецким. Мы с ним подружились, и я многому у него научился. Он ведь сыграл почти в 50 фильмах, а я снял всего 12 картин.

— Помимо русских актеров у вас в фильме есть еще один полноправный герой — томик стихов Пушкина. Откуда такая любовь к главному русскому поэту?

— Эту книгу, кстати, мы делали специально для фильма, купить ее в магазине нельзя. Она и правда играет свою роль: в начале картины главный герой пишет на первой странице своей возлюбленной, что обязательно вернется, в конце, на последней странице, уже она говорит, что будет ждать его вечно. А между этими страницами, в стихах Пушкина — весь фильм. Я вообще очень ценю его поэзию, и особенно это стихотворение — «Я помню чудное мгновенье...». Насколько я знаю, все русские знают его наизусть. Мне даже говорили, что оно приелось, некоторые смеялись, услышав его с экрана... Но меня это не смущало, я же снимаю кино не только для русских.

— А вы помните, когда в первый раз прочли это стихотворение?

— Нет, это было так давно, я был совсем молод и мало что понимал. Тем более на голландском оно звучит некрасиво, из него уходит все самое главное. Зато я помню, как прочел его в английском переводе, и оно мне открылось совершенно по-новому. До того момента я очень любил прозу Пушкина, а потом начал восхищаться и его стихами. Вообще мне нравится, что Пушкин — центральная фигура вашей культуры. Ведь он поэт!

— А у героев вашего фильма тоже литературное происхождение?

— Отчасти. Конечно, на них повлияли и Пушкин, и Чехов, и Толстой. Но главная тема моего фильма — это воспоминания. Воскрешение атмосферы XIX века не было для меня самоцелью. «Девушка и смерть» — это скорее наша мечта, такая тоска по давно ушедшей эпохе, когда, как нам кажется, все было настоящим: романтика, любовь... Возможно, главным толчком к созданию фильма послужила одна неожиданная встреча в супермаркете. Ко мне вдруг подошла тучная, большая женщина и спросила: «Привет, Йос! Ты ведь меня помнишь?» Я смотрю на нее и понимаю, что ничего не помню и вообще не могу ее знать. Потом оказалось, что это моя первая любовь. Вернее, она ей когда-то была — легкой, воздушной девушкой, в которую я влюбился еще в школе. И запомнил ее такой навсегда.

— Надеюсь, эта женщина никогда не услышит эту историю. Может, поэтому — чтобы молодые и прекрасные не старели и не дурнели — вы решили оставить в живых только одного главного героя в своем фильме?

— Отчасти. Ведь наши воспоминания почти всегда прекраснее того, что есть на самом деле. И мне хотелось передать в фильме эту теплоту воспоминаний.

— Но, несмотря на теплоту, ваш фильм пронизан ощущением одиночества. Как и все ваши фильмы: и «Стрелочник», и «Иллюзионист». Почему вам так важна эта тема?

— Вы правы, эта тема действительно объединяет мои фильмы. Почему я снимаю об одиночестве? Мне кажется, в нем чувствуется запах смерти. Знаете, когда люди подолгу остаются в одиночестве, они нередко начинают думать о смерти. А я считаю, что смерть — это главная причина, чтобы жить. Конечно, не стоит постоянно говорить о ней или думать, но помнить о том, что жизнь конечна, все-таки стоит. Ведь именно смерть — главный двигатель жизни. Все мы боимся умереть, и есть только несколько путей уйти от этого вечного страха. Можно растить детей, можно окунуться в религию, можно заниматься творчеством. Ведь моя работа — это тоже попытка его преодолеть. Вообще лет в 50 люди гораздо больше боятся смерти, чем в 70, например. Вот моей теще 93 года, и смерть кажется ей избавлением, она хочет умереть. У нее просто ничего не осталось — ни друзей, ни возможности что-то делать. Только сидеть и ждать.

— Ваш фильм еще и о любви, не только о смерти.

— Да. Любовь — возвышающее чувство. Но я гораздо больше ценю дружбу: мне кажется, это верх человеческих отношений. Все-таки любовь рано или поздно уходит, испаряется, и только дружба может быть долгой, настоящей и честной.

— Со своей женой вы тоже дружите?

— Конечно! Она практически во все командировки со мной ездит и очень мне помогает. Знаете, она психолог и часто понимает взаимоотношения персонажей в моих фильмах даже лучше меня.

— Вы часто приезжаете в Россию, вот уже второй фильм делаете не только с нашими актерами, но и с нашим продюсером. Чем вам так нравится наша страна?

— Я очень люблю русских зрителей. Вы бы видели, как голландцы сидят в кинозале: откинутся в кресле — и все. А русские всегда на самом краешке. Мне кажется, это как раз связано с вашей поэтичностью, с умением глубоко сопереживать и чувствовать, а я для этого и снимаю свои фильмы. Поэтому всегда говорю, что мои картины — это не артхаус, это кино для зрителей. Я не люблю, когда после просмотра пытаются выискивать в моих работах какой-то глубинный философский смысл. Я люблю, когда зрители могут просто почувствовать.

— На российской премьере фильма многие зрители в конце вашей картины плакали.

— Это настоящий комплимент! Знаете, я замечаю, что главная аудитория моих фильмов — это женщины, они намного легче плачут.

— По вашим картинам, кстати, этого не скажешь. Ваши героини, по-моему, намного сильнее героев-мужчин.

— Слезы — это ведь не признак слабости. Чем женщина отличается от мужчины? Вот пример. Стоит машина в пробке: мужчина будет смотреть на саму машину, а женщина — на того, кто в ней сидит. Женщины видят глубже, поэтому они могут быть и сильными, и легко расплакаться.

— При этом среди режиссеров гораздо больше мужчин.

— Ну да. Но ведь в мире очень мало стопроцентных женщин и стопроцентных мужчин. Скорее это тема соотношения мужского и женского в каждом человеке. Кстати, среди женщин-режиссеров очень много лесбиянок.

— Да, вот Джоди Фостер на последней церемонии «Оскара» публично призналась.

— И не одна она! Но вы же не закончите на этом наше интервью?

 

 



ВАДА на четыре года отстранило Россию от участия в международных соревнованиях. Это хорошо или плохо?