17 октября 2017г.
МОСКВА 
11...13°C
ПРОБКИ
4
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 57.09   € 67.30
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СИБИРСКИЙ ХЕМИНГУЭЙ

Труд - Интерфакс
Опубликовано 01:01 18 Марта 2004г.
Мы встречались с ним пять лет назад. Тогда начинающий поэт и прозаик Михаил Тарковский - внук поэта Арсения Тарковского, племянник кинорежиссера Андрея Тарковского - дал "Труду" первое в своей жизни большое интервью. Он рассказал о своих прославленных родственниках, о мотивах, побудивших его уехать из столицы в таежную глушь, в деревню Бахта, где Михаил живет простецкой жизнью охотника и рыбака, о своих односельчанах, которые стали героями его первых рассказов и повестей... И вот Михаил - все такой же сухопарый, очень похожий на молодого Андрея Тарковского - снова ненадолго в Москве. Теперь, правда, он уже признанный писатель, лауреат нескольких литературных премий, участник недавно состоявшейся Франкфуртской книжной ярмарки, где его иначе как "сибирский Хемингуэй" и не называли...

- Что нового, значимого случилось у тебя за эти годы? - спрашиваю первым делом у Михаила.
- Осуществилось почти все, о чем мечтал во время той первой нашей встречи. Хотелось печататься в московских журналах - печатаюсь. Хотелось издать книжку прозы - первая книга "За пять лет до счастья" вышла два года назад, недавно появилась вторая, по осени выйдет третья. Хотелось снять документальный сериал о Енисее - в моей деревне уже год стрекочет кинокамера. Хотелось создать в Бахте музей таежного природопользования и школу ремесел - музей и школа создаются. Наконец, мечталось вместо старой избы срубить себе новый дом - домина уже почти готов, хочу своими руками поставить печку, сделать окна, двери...
Повторяю, перемен много, а в главном, существенном все осталось по-прежнему. Я не мыслю себя без Сибири, без Енисея, без Бахты, которым буду служить по гроб жизни. И книгами, и фильмами, и всеми своими помыслами. Это мой угол, мое хозяйство, моя "земля Санникова".
- Неужто не тянет вернуться в Москву?
- В Москву тянет. Но самое большое - на месяц-другой. Повидать маму, своих детей, московских друзей, коллег, пристроить в редакции и издательства написанные вещи. Но мыслями, душой я там, в Бахте. Самое главное, в чем я вижу смысл своей жизни, свою, если угодно, миссию на земле, - это помочь сохранить, сберечь для потомков тот уклад жизни, который на протяжении веков, тысячелетий существовал в этих краях.
В обыденном сознании охотник - это человек, который ходит по тайге с ружьем. На самом деле сибирский охотник должен быть и плотником, и рыбаком, и скорняком, и столяром, и скотником, и землепашцем, и мастером-жестянщиком, и механиком. Он должен уметь отремонтировать снегоход, лодочный мотор и еще прорву техники, да еще доехать на ней до охотничьего участка, который совсем не близко. Кроме того, охотник должен уметь сшить обувку - пимы и бродни, изготовить камусные лыжи, выдолбить лодку, построить избу, срубить кулемку - деревянную ловушку на соболя, добыть зимой воду из насквозь промерзшего Енисея... Это целая культура таежной сибирской жизни, которую нельзя предать забвению.
- Это задача далеко не местного значения...
- Абсолютно с тобой согласен. Смысл русского бытия, на мой взгляд, и заключается в том, чтобы сберечь то, что нам досталось в наследство от предков. У меня, если помнишь, стихи такие были:
Я все отдам за это вдовье
Лицо земли, где дождь - как штрих,
Где жизнь - сплошное предисловье,
А смерть - загадка для живых.
Где все, что есть, - и грех и слава -
Лишь голос предков в нас самих,
Где мы не заслужили право
И в мыслях быть счастливей их.
Когда мы мечтаем о счастье, о каких-то привилегиях для себя, не худо бы помнить, что наши родители, деды, прадеды, так же хотели для себя лучшей доли, мучились любовью, проблемами отцов и детей, их подстерегала смерть близких... Мы, в сущности, мало чем отличаемся от наших предшественников, мы, нынешние, - лишь звено в нескончаемой цепи поколений русских людей. И, стало быть, наш исторический путь - отнюдь не в слепом следовании заемным моделям жизни, а вот в этом ощущении исторического единства с предшествующими поколениями, которые тоже верили в Россию как в объединяющее начало, в нашего православного Бога. Самые верные наши друзья и помощники на этом пути - великие русские писатели Пушкин, Лермонтов, Толстой, Лесков, Чехов, Достоевский, Бунин, Астафьев, Распутин... И вся моя енисейская жизнь, все мои скромные труды - это маленькая протока, как у нас говорят на Енисее, виска, которая, даст Бог, хоть капелькой вольется в мощную реку русской культурной, духовной традиции.
- Но почему русской культуре нельзя служить, скажем, в Москве, где ты родился, почему для этого непременно надо было оказаться в Сибири?
- Я благодарен судьбе, что она занесла меня сюда четверть века назад. Потому что лучшие русские люди, уверен, живут сегодня в Сибири. Россия именно здесь сохранилась в первозданном, волевом, сильном виде. Бердяев говорил когда-то, что Русь - это женщина. Сибирь для меня, хоть она и с мягким знаком, - это мужчина. Сибиряк - это человек, который плюет на политику, на посулы извне и рассчитывает только на самого себя. Таким его сделала мощь и суровость природы.
Это совсем не значит, что в Сибири нет людей слабохарактерных, малахольных или сильно пьющих. Они есть, как и везде, но даже у них этот дух независимости и внутреннего достоинства присутствует. При любом раскладе, при любом загуле сибирский мужик помнит, что ему надо запастись дровами, поймать рыбину, прорубить в Енисее полынью и добыть воды - иначе просто не выживешь.
- Ты поэтизируешь трудности по добыче огня, воды, но в городе эта проблема решается просто - поворотом краника на кухне...
- Человеку для того, чтобы заслужить отдых, еду, тепло, нужно по-настоящему устать, проголодаться, промерзнуть. Я уверен в этом на все сто процентов. Да и Бог сказал: будешь в поте лица добывать хлеб свой. То ощущение покоя и правды, которое ты чувствуешь дома, у печи, после тяжелой и долгой работы на морозе, нельзя сравнить ни с чем. Конечно, бытование в городе имеет свои приятные стороны. Но тот, кто испытал счастье естественной жизни, текущей в согласии с вечными законами природы, уже не променяет его ни на какой комфорт. Так во всяком случае думаем я и мои бахтинские друзья, которые выбрали эту жизнь. Охота - это ведь не только добыча пропитания, это еще и пропуск к максимальному сближению с природой. Ближе, чем охотник-промысловик, к тайге никого нет. Ближе, чем рыбак, к реке никого нет. Здесь близость с природой такая... как с любимой женщиной.
- Кстати, о женщинах... В интервью пятилетней давности ты обмолвился, что жена за тобой в Сибирь не поехала и ты мыкаешь в Бахте жизнь в одиночку. Знаю, что после той публикации на тебя обрушилась лавина писем от женщин с неустроенной судьбой, готовых разделить с тобой трудный таежный быт. Ты не воспользовался этим шансом?
- Не будем вводить читательниц в заблуждение, в Москве у меня есть любимая женщина, которая, даст Бог, приедет со временем ко мне навсегда в Бахту. Но я благодарен всем за эти письма, которые приходили со всего бывшего Союза. Это были бесконечно трагичные письма с постоянным лейтмотивом: "Михаил, все ужасно, жизнь беспросветна, приезжай и забери меня отсюда". Банальная похожесть этих писем в какой-то момент стала для меня символичной, что ли. В этом вопле отчаяния для меня воплотилась судьба русского народа - в вечной его неустроенности и вечной жажде тепла, в поиске человека, который поможет, согреет, подарит надежду. Я прожил новую жизнь, читая эти письма и отвечая на них. Спасибо за это "Труду".
- Мне кажется, ты так остро среагировал на эти письма еще и потому, что они были весточкой из "другого мира". Ты ведь в своей Бахте ведешь достаточно замкнутый образ жизни: одни и те же лица, один и тот же круг ежедневных забот. Между тем писатель нуждается в более широких горизонтах...
- К своему счастью или несчастью, я уже выпал из того циклического, сезонного круговорота забот, которым жил до этого, которым живут мои друзья-охотники. По своим писательским делам мне за последние годы много где пришлось побывать. Но и в своей Бахте я не чувствую себя в замкнутом, изолированном мирке. Поверь, темп жизни здесь бешеный. Несмотря на то, что медведи-шатуны иной раз в избы ломятся, мне всегда хотелось заварить в своей деревне какую-то кашу, сделать Бахту культурным центром. И мне это с моими друзьями удалось. Чуть ли не каждый день приходят телеграммы из Красноярска, Москвы, приезжают делегации. Какая уж здесь изоляция...
А кроме того, природа никогда не повторяется. Каждый год, каждое лето, каждая охота - они разные. И если я этой осенью не пошел на промысел, а мои друзья Гена, Толян, Серега, Игорь пошли, то я знаю, что они прожили кусок плотнейшей, неповторимой жизни. А я, сидя дома у компьютера и заканчивая повесть, что-то в этой жизни безвозвратно потерял. Вот стоит твоя деревня, вот стоит твой дом на берегу Енисея. Этот дом - как корабль, который движется навстречу ветру, новому веку. Каждый год для меня - это упоительное 12-месячное путешествие по неизведанной Галактике под названием Сибирь. Я буду плыть на этом корабле, пока хватит сил.
Беседу вел


Loading...



Почему лидер Каталонии отложил провозглашение независимости от Испании?
ЭКСТРЕННЫЙ СБОР НА ПРОТИВОРЕЦЕДИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ НЕЙРОБЛАСТОМЫ IV СТЕПЕНИ, ВЫСОКОЙ ГРУППЫ РИСКА!!! Мишаева Ксюша, 2.5г.