10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ГЕННАДИЙ ЯНАЕВ: "ТОВАРИЩИ ДОЛГО УГОВАРИВАЛИ МЕНЯ ВОЗГЛАВИТЬ ГКЧП"

Строганов Юрий
Статья «ГЕННАДИЙ ЯНАЕВ: "ТОВАРИЩИ ДОЛГО УГОВАРИВАЛИ МЕНЯ ВОЗГЛАВИТЬ ГКЧП"»
из номера 151 за 20 Августа 2001г.
Опубликовано 01:01 18 Августа 2001г.
Корреспондент "Труда" встретился с бывшим вице-президентом СССР и одним из руководителей ГКЧП Геннадием Янаевым накануне десятилетия августовских событий 1991 года. В предлагаемом читателям интервью с ним немало вряд ли доказуемых оценок и сообщений, субъективного и пристрастного, к чему следует относиться критически: это взгляд "одной стороны"... Людям не хочется признавать трагические просчеты, перечеркивающие во многом их судьбу. Тем не менее читателям, наверное, небезынтересно послушать "того самого" Янаева, у которого на приснопамятной пресс-конференции 10 лет назад так дрожали руки.

Сразу следует заметить, что собеседник подчеркивал неизменность своих воззрений на события "юбилейной" давности. Об этом можно сожалеть, но это его право. Как и в августе 1991-го, он считает, что вместе с другими "патриотами" спасал Советский Союз. Внешне, несмотря на моральные и физические испытания, тюрьму и практически полное политическое забвение, он мало изменился, производит впечатление довольно-таки уверенного в себе человека.
Беседа проходила в новом просторном кабинете. За окнами - храмы: православная церковь, мечеть, синагога.
- Какую должность вы занимаете, Геннадий Иванович, что это за организация?
- Духовно-просветительский комплекс традиционных российских религий. Будет возведен еще буддийский храм. Построил комплекс на свои средства настоящий подвижник - доктор экономических наук, академик Рашид Баязитов. Он создал здесь и возглавил фонд "Веротерпимость и гражданское согласие". По духу мне это очень близко, потому я и пришел сюда. В рамках его фонда мы открыли еще одну благотворительную организацию - Фонд помощи инвалидам детства, который я возглавляю.
- Вы верите в Бога?
- Я атеист. Но здесь речь о другом - о веротерпимости в интересах мира и гражданского согласия.
- Члены ГКЧП терпимостью не отличались... Вы проиграли, в частности, потому, что команда "Альфа" отказалась штурмовать Белый дом, окруженный тысячами защитников?
- Ни одно заседание ГКЧП не было посвящено обсуждению вопроса о штурме Белого дома. В ночь с 18 на 19 августа товарищи долго уговаривали меня возглавить ГКЧП, это была тяжелая физически и морально дискуссия. Меня долго уламывали. Я согласился взять на себя обязанности президента только до сессии Верховного Совета СССР. И мы приняли решение: как только появится угроза пролития крови, насилия, на которые нас провоцировали, немедленно свернем деятельность ГКЧП... Не было приказа ни "Альфе", ни другому силовому подразделению на штурм Белого дома.
- Все же из опубликованных материалов следствия по делу ГКЧП вытекает, что вы были готовы на аресты, силовые действия - вплоть до того, чтобы сбить самолет, если он полетит к Горбачеву в Форос и попытается сесть без санкции...
- Это мифотворчество. Никаких самолетов сбивать не собирались. А арестовать, например, Ельцина, если бы хотели, было очень просто. О том, что введено чрезвычайное положение, он узнал утром 19-го. Накануне вернулся из Казахстана, мы могли взять его тепленьким. Крючков был все время с ним на телефонной связи. Ельцин предложил ему выступить в Верховном Совете России. Крючков посоветовался со мной, дал согласие, но в итоге ему отказали.
- А как насчет обвинений в личных интересах и амбициях?
- Ни о каком шкурном интересе речи идти не могло, потому что и Павлов, и Язов, и Крючков в моем присутствии неоднократно ставили вопрос о своей отставке перед Горбачевым. Об этом же говорил и я...
- И как же, на ваш взгляд, развивались бы события, если бы ваш ГКЧП победил?
- История не знает сослагательного наклонения. И все же: если бы Верховный Совет Союза поддержал введение чрезвычайного положения, то можно было бы, считаю, сохранить Советский Союз. 19 августа мы, члены ГКЧП, общались со всеми руководителями союзных республик, кроме Прибалтики, которая уже тогда была отрезанным ломтем. Ни один не сказал, что наши действия - авантюра. Наоборот: все говорили о необходимости этих мер. Даже Гамсахурдиа прислал своего представителя и заверил, что Грузия не выйдет из состава СССР.
19 августа в 12 часов мне позвонил Лукьянов и сказал, что у него находятся главы автономий России, хотят встретиться со мной. Я доложил им ситуацию: с Горбачевым все нормально, пока он болеет, так надо, не следует волноваться. Все говорят: "Ну, наконец. Ну, правильно. Ну, хорошо". И жмут мне руки.
Заседание Верховного Совета СССР Лукьянов назначил на 27 августа. Но я убежден, что была возможность собрать заседание 20-го. С формальной точки зрения аргументы Анатолия Ивановича были правильными: депутаты в отпусках, трудно их собрать за короткий срок. А у меня был один аргумент: пленумы ЦК КПСС собирались, если было нужно, за одну ночь. Да и Президиум Верховного Совета СССР был созван лишь 21 августа, когда все уже стало ясно, а Крючков, Язов, Лукьянов и Ивашко как замгенсека партии улетели к Горбачеву в Форос. Президиум принял решение осудить ГКЧП. Получив этот документ и понимая, что дальше уже действовать ГКЧП не может, я в 17 часов подписал указ о прекращении его деятельности...
- Но сегодня вам ясно, что сделанное вами десять лет назад было, мягко сказать, роковой ошибкой?
- Надо было вводить чрезвычайное положение значительно раньше. Может быть, в начале года или в конце 90-го, когда стало ясно, что страна идет вразнос. А окажись я снова в августе 1991 года, все равно попытался бы спасти страну, но действовал бы по-другому. Вместе с товарищами потребовал бы немедленного созыва Съезда народных депутатов СССР и напрямую, через трансляцию съезда, обратился к народу...
- Сослагательное наклонение... Кто был инициатором ГКЧП?
- История эта началась, собственно говоря, по инициативе Горбачева. Он нас, по сути, подталкивал к введению чрезвычайного положения. Видя, что происходит в стране, дал поручение силовым министрам подготовить предложения по введению чрезвычайного положения. Были разработаны четыре варианта: чрезвычайное положение в Москве, по всей стране, прямое президентское правление в Москве, по всей стране. Когда Горбачеву доложили эти варианты, он сказал, что, мол, все правильно, но давайте повременим. После этого неоднократно возвращался к этой теме. Когда мы, встревоженные ситуацией, говорили ему, что близок критический момент, будет разрушено государство, он отвечал, что введем чрезвычайное положение... Последний раз сказал об этом 3 августа 1991 года перед отпуском - он улетел 4-го. Когда на заседании правительства Павлов и министры рисовали ему ужасающую картину положения дел в стране, он вновь сказал то же. И документы, которые мы обнародовали 19 августа, это, по существу, те документы, которые мы докладывали Горбачеву...
- По-вашему выходит, что он их косвенно одобрял?
- Одобрил... устно. С тем и уехал. 16 августа Язов, Крючков и их заместители собрались на секретном объекте "АБЦ" на Ленинском проспекте. Состоялся обмен мнениями. На 20-е было намечено подписание Союзного договора. Сделать это собирались лишь шесть союзных республик, а Россия устами Ельцина тоже поставила под сомнение свою подпись под документом. 17 августа снова состоялась встреча с теми же участниками и Павловым, было принято решение направить в Форос к Горбачеву делегацию, чтобы проинформировать о ситуации в стране с требованием ввести чрезвычайное положение.
Хотя Горбачев в своих воспоминаниях и выступлениях утверждает, будто грубо разговаривал с посланцами, на самом деле ничего подобного, насколько знаю, не было. Он начал говорить про радикулит, что не знает, как быть, ведь надо лететь подписывать Союзный договор. Заявил, что сам вводить чрезвычайное положение не станет, но готов подписать сейчас решение о созыве Верховного Совета. Потом все же переложил и этот вопрос на Лукьянова. И сказал, что сам участвовать не будет, а вы, мол, действуйте.
Он нашими руками хотел с Ельциным справиться. Их отношения - тот субъективный фактор, который сыграл злую шутку со страной. Ельцин хотел устранить Горбачева, а устранил Советский Союз. Горбачев в те дни, как всегда, выжидал, чья возьмет. Эта так называемая изоляция была самоизоляцией. Победил бы, допустим, ГКЧП - и он на белом коне въехал бы в Москву...
- Этим вы, наверное, и объясняете свои слова на пресловутой пресс-конференции о том, что Горбачев - ваш "друг" и он вернется?..
- Конечно. Если говорить откровенно, то самой главной причиной нашего поражения является неправильная основа наших действий. Мы знали, что сам он не пойдет на введение непопулярных мер, и всеми силами хотели сохранить его как президента, обеспечив видимость непричастности.
- И тут тоже есть основания говорить о противозаконности ваших действий...
- Формально обязанности президента, который не может исполнять свои обязанности, должен брать на себя вице-президент или председатель парламента. Это было записано в Конституции. Единственное, в чем нас можно обвинить, - в должностном подлоге, да. Я сказал, что он болен, а его заявления или документа о том, что он временно не может исполнять обязанности, у нас нет. Свою же вину вижу в том, что не смог по-настоящему помочь сохранить Советский Союз...
- Не могу не спросить про руки, которые у вас предательски дрожали на той пресс-конференции.
- Десять лет мне задают этот вопрос. Кроме рук, не за что меня ухватить. Если кто-то пытается сказать, что я запойный пьяница, и поэтому у меня тряслись руки, то это глупость. Я не такой трезвенник, как Борис Николаевич Ельцин... Представьте: я выхожу на пресс-конференцию и обращаюсь ко всему миру со словами, что президент болен. А медицинского заключения нет. Как себя должен чувствовать нормальный человек в этой ситуации? Конечно, я волновался...
- Известно и такое мнение, что если бы генсеком или даже вице-президентом стал Ельцин, то Союз не развалился бы. Вы тоже так думаете?
- Если бы Ельцин в свое время был переведен из кандидатов в члены Политбюро, то, уверяю, никакой заварушки в партии и в стране не было бы.
- Накануне, как вы говорите, "заварушки" президент заинтересовался, помнится, китайским опытом. Не собирался ли он повести страну по этому пути?
- Китайский опыт - это внедрение рыночных отношений при сильной власти, без расшатывания политических институтов. Рынок - вещь жесткая, на первом этапе жестокая. Необходимы социальные амортизаторы. А Горбачев как поступил? Да, мы не позволили подписать Союзный договор, но кто мешал это сделать, когда мы злоупотребляли гостеприимством "Матросской тишины"? 21 августа Горбачев хотел провести заседание Совета Федерации, в который входили президенты всех союзных республик. Когда он сказал об этом Ельцину, тот ответил: какой еще Совет Федерации? А когда под звон бокалов в Беловежье было подписано известное соглашение, то первым кому позвонили? Бушу, и только потом Горбачеву.
- Что происходило с вами сразу после провала ГКЧП?
- Часов в 8 вечера я позвонил Борису Карловичу Пуго. Мы были в хороших отношениях, всегда интересовались друг другом. Я говорю: "Боря, ты понимаешь, что сегодня ночью или завтра нас арестуют?" Он отвечает: "Да, мне уже Валя, жена, готовит мешочек". Поэтому когда я услышал, что Борис Карлович застрелился, то был поражен. Это человек с очень устойчивой психикой. Он был готов ко всему. Что произошло - не знаю, но не верю, что Пуго покончил жизнь самоубийством.
Потом я позвонил жене, сказал, что меня арестуют. Попытался успокоить. В 21 час в кабинете отрубили все телефоны. У меня был один охранник в приемной. Решил выйти, посмотреть. Вижу: приемная полна вооруженных людей. Но это были сотрудники уже не 9-го управления...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников