02 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

БУКЕТ ЦЕЛУЮЩИХСЯ ГАДЮК

Бирюков Сергей
Опубликовано 01:01 19 Января 2007г.
Опера по пьесе Пабло Пикассо... Интригует, правда? Далеко не всем ведь известно, что великий выдумщик упражнялся не только с кистью и холстом, но также пробовал себя как драматург. Например, написал пьесу "Четыре девушки". А потом ее положил на музыку знаменитый русский композитор-авангардист, поклонник всего французского Эдисон Денисов.

Исполнение, состоявшееся на днях, нельзя назвать мировой премьерой - оперу уже ставили в московском камерном театре "Форум" и в коллективе, руководимом Борисом Покровским. Тем не менее попасть нынче в столичный зал имени Чайковского оказалось весьма нелегко. Ведь за постановку взялся сам Геннадий Рождественский - дирижер с мировой славой, к тому же близкий друг Денисова, скончавшегося ровно 10 лет назад... Энтузиазм публики был столь велик, что ваш покорный слуга долго искал себе свободное местечко в полутьме зала и даже чуть было не сбил дирижерский пульт, благо его расположили прямо в партере, чтобы освободить сцену для актеров. А в это время с другой стороны из эффектно распахнувшихся на сцене ворот в партер медленно и величаво спускался дирижер, своими сединами похожий на библейского пророка...
По давней своей традиции Геннадий Николаевич начал вечер с пространной вступительной лекции - на сей раз она была посвящена связям между музыкальным и живописным искусствами. Потом, чтобы раскачать немножко подуставшую от слов публику, сыграл с оркестром Государственной симфонической капеллы (которой когда-то руководил, затем передал опеку над коллективом своему ученику Валерию Полянскому) одну из самых знаменитых вещей Денисова - оркестровую пьесу "Живопись".
Собственно, уже тут начались театральные чудеса. На сцену, условно представляющую мастерскую художника со сваленными тут и там полотнами (а на стены проецировались фрагменты картин Пикассо), вышли несколько танцовщиков и танцовщиц и начали выделывать нечто абстрактно-изящное, что в общем не противоречило музыке Денисова, но с таким же успехом могло иллюстрировать, скажем, фантазию Шопена или фугу Баха. Некоторые детали, впрочем, остались неясными. Например, почему одному из танцовщиков не хватило пары, хотя движения он делал те же самые, что и все остальные, даже со сцены уходил сгорбившись, будто на его спине тоже восседала партнерша... Или какой глубокий смысл в том, что на финальные такты "Живописи" некоторые исполнители вышли с розами в зубах, а некоторые - без? Бюджет постановки подкачал?
Но главные вопросы возникли потом, когда началась собственно опера. Правда, часть из них Рождественский упредил, сказав в преамбуле, что сюжета, да и содержания в пьесе Пикассо в общем-то нет. И зачитанные им куски текста это подтвердили. В самом деле, как вам начальный пассаж оперы: "Мы больше не пойдем в лес, лавры срезаны, красавица идет их собирать. Будем танцевать, вот как нужно танцевать! Пойте, целуйте, кого хотите, откроем все розы нашими ногтями, и пусть льется кровь их запахов на огненные складки игр наших песен!" И дальше все в том же стиле.
Будем справедливы - кое-что на сцене все же происходит. Например, во второй картине случается, как сказано в ее заглавии, "Жертвоприношение козы. Девушки обезглавливают козу и вырывают ее сердце". И действительно, четыре очаровательные исполнительницы корявой секирой отрубают головку игрушечной козочке и потом пол-оперы с этой головкой носятся, распевая: "Покажем слепую ясность ее ледяного пения и северное сияние ее постепенно убывающего взгляда, чтобы оно разразилось на нас букетом гадюк и сиянием жасмина".
Может, кто-то более тонкий и понял, что вся эта выспренняя околесица означает, но не я. То ли Пикассо хотел показать, насколько развеселая молодежь может быть жестокой в своем вакхическом буйстве, то ли представил нам очередной эстетский экзерсис на тему взаимосвязи между жизнью и смертью... А у меня еще возникло подозрение - не ребус ли это без решения? Ведь великий художник был и опытным мистификатором: любил грешник, по его собственным неоднократным признаниям, потешиться над неумеренно обожествляющей его публикой. Хотя часть зрителей не поддалась на его гипноз и уже со второй картины оперы тихонько потянулась к выходу. Но происходило это в том же замедленно-сомнамбулическом ритме, что и действо на сцене, отчего практически не нарушило ткани спектакля, лишь придав ему незапланированный комический оттенок.
Впрочем, за одно мы точно должны быть благодарны лукавому Пабло: вдохновившись его словесным импрессионизмом, Эдисон Денисов написал по-настоящему красивую музыку, состоящую из нежных оркестровых шелестов, легких звонов, дополненных порханием женских голосов и таинственным хоровым пением за сценой. Собственно, было бы вполне достаточно честно исполнить эту музыку, не отрывая режиссера Михаила Кислярова, балетмейстера Татьяну Баганову, художников Андрея Тарасова и Ольгу Ошкало от более осмысленных, чем постановка бессюжетной оперы, дел. Тогда наши уши получили бы свою порцию сладких денисовских утех, ну а диковатый текст, благо он идет по-французски, большая часть зрителей все равно бы не поняла.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников