08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.39   € 68.25
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЧТО-ТО ВАЛЬКИРИИ НИЗКО ЛЕТАЮТ

Бирюков Сергей
Опубликовано 01:01 19 Марта 2002г.
Честно признаюсь: глядя и слушая первый акт оперы "Сказание о невидимом граде Китеже", которую нынче привез в Москву петербургский Мариинский театр, ваш покорный слуга в иные моменты с трудом удерживался от того, чтобы не засмеяться в голос.

В самом деле, что еще может вызвать жалкий, кривой частокол, призванный изображать могучий девственный лес, где по сюжету начинается действие? А жилище блаженной девы Февронии, более всего похожее на садовый домик с участка в шесть соток? А, наконец, вид самой Февронии, одетой, как продавщица сельпо, в белый халатик, длинную юбку и кеды?
Шокирующим "осовремениванием" на оперной сцене сегодня мало кого удивишь: мода! Однако за Дмитрием Черняковым - молодым, но уже достаточно известным постановщиком - грех конъюнктурности вроде бы не числился. Зачем же понадобился режиссеру прием, явно снижающий интонацию повествования, основанного на одной из самых красивых русских легенд - о том, как героизм и крепость веры спасли жителей древнего города Китежа от татарского полона?
Лишь постепенно в постановке стала проглядывать некая идея. Ключик к ней улавливается уже в первом действии, когда Феврония в порыве восторга славит природу и Божественный свет: именно в этот момент сцена мрачнеет, так что один из персонажей даже вынужден зажечь лампу (керосиновую). Ирония очевидна: Божественный свет, конечно, есть, но только не здесь, не на грешной земле, на которой творится столько мерзостей.
Этой концепции, если я ее правильно расшифровал, не откажешь в известной логике и даже изяществе. Есть только одно "но", о которое разбиваются многие сегодняшние режиссерские новации в опере: идея постановщика вступает в противоречие с музыкой. Римский-Корсаков писал НЕ О ТОМ. В его партитуре живые голоса природы, в ней - искреннее восхищение композитора внутренней чистотой Февронии и ее возлюбленного княжича Всеволода, в ней - горячее сочувствие к несчастному бражнику Гришке Кутерьме, душа которого не окончательно еще погибла. К чести солистов, большинство из них правильно понимает свою задачу. Разве что у Ольги Сергеевой (Феврония) голос несколько резок, тенор же Олега Балашова поистине благороден. Великолепно провел роль ветеран мариинской сцены Юрий Марусин: его характерный голос, актерские данные как нельзя лучше подошли к партии Гришки.
Выразительны и игра оркестра, и пение хора, однако, показалось, их звучанию не всегда хватало яркости и насыщенности, которую мы вправе ожидать от коллективов, ведомых таким мощным лидером, как дирижер Валерий Гергиев. Возможно, энтузиазм исполнителей оказался пригашен ироничным режиссерским замыслом. А может, сказалась и усталость от известной гергиевской потогонной системы, когда премьеры, гастроли, очередные спектакли следуют в сумасшедшем ритме. Вот и в Москве на следующий же день после огромного пятичасового представления мариинцам предстояло показать на сцене Большого театра еще более протяженную "Валькирию" Рихарда Вагнера.
Тут в отличие от "Китежа" говорить о режиссуре почти нечего, хотя аннотация уверяет, что приглашенный Гергиевым немецкий постановщик Готфрид Пильц, выступивший и как художник, весьма известен в Европе. По мне, исполнение мало чем отличалось от концертного. Одежды - современные, дополненные только у небесной девы Брунгильды бутафорскими крыльями. Декорации - один громадный, на полсцены квадратный помост, изображающий то стол в жилище Хундинга, то замок богов Валгаллу, то священную гору, на которой бог-громовержец Вотан вершит суд над ослушавшейся его дочерью, полюбившей земного героя. Пели хорошо и восходящая звезда Мариинки Млада Худолей (Зиглинда), и приглянувшийся москвичам в недавний осенний приезд театра Виктор Луцюк (тогда - Семен Котко, сейчас - Зигмунд), и другие солисты. Несколько расстроила только Брунгильда Ларисы Гоголевской, ее голосу не хватает мощи. Опять-таки большего ожидал я от оркестра: ведь Вагнер - один из любимейших композиторов Гергиева. Конечно, "Валькирия" - не "Тристан и Изольда" и не "Нюрнбергские мейстерзингеры" с их живой эмоциональной жизнью, в ней многовато занудливо-напыщенных речитативов. Но ведь в ней же - и знаменитый "Полет Валькирий", прекрасная и одновременно пугающая своим нечеловеческим величием кульминация оперы. Увы, она прозвучала как-то впроброс, "под сурдинку".
В заключение замечу, что демонстрацией сценических экспериментов мариинцев в столице мы обязаны оргкомитету "Золотой маски", который включил знаменитый петербургский коллектив в список номинантов этой ежегодной национальной театральной премии. Основная же программа традиционного весеннего фестиваля лучших российских спектаклей начнется 28 марта.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников