11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ШУТ С ВАМИ !

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 19 Мая 2001г.
Многие руководители театров стараются держаться подальше от политики. Только не Марк Захаров. Почти в каждом спектакле он так или иначе затрагивал проблему взаимоотношений свободной личности и государственной системы, зарабатывая на этом свой творческий капитал.За Марком Анатольевичем прочно закрепилась слава режиссера-подстрекателя, умеющего с улыбкой на устах резать правду-матку стоящим у власти. Казалось, так будет продолжаться всегда. Как вдруг в спектакле "Шут Балакирев" он заговорил о служении Отечеству и объединяющей всех нас национальной идее.К чему бы это, думали зрители, побывавшие на премьере последней пьесы Григория Горина...

Впервые за много лет Захаров вывел на сцену романтического государственника в лице Петра I -умного, честного, неподкупного и тем самым осложняющего жизнь своим придворным, разворовывающим страну до основания. К благородному правителю он приставил Ивана-дурака, верного раба, у которого одно призвание: умереть за царя и родину. Поэтому все симпатии публики оказались на их стороне. В первой части спектакля Олег Янковский "приподнимает" на котурны великого монарха, всячески подчеркивая в нем натуру деятельную, неуемную, способную на юношеские безрассудства в уже солидном возрасте. И из жизни-то он уходит, как быстро сгоревшая комета. Мгновенная вспышка - и нет человека. На том свете - это совсем другой монарх: тихий и присмиревший, страшно измученный горькими думами, что не так прожил свою жизнь, много людей погубил зря и теперь ему остается одно: рыбу удить и каяться. И так до бесконечности.
Бывший же рядовой Преображенского полка Балакирев (в исполнении Сергея Фролова) оказался лириком в душе и отличным кларнетистом, поэтому он так прикипел душой к сильному и красивому государю. Так, по мере возрастания интереса зрителей к двум героям и остальной дворцовой "мафии" во главе с потешным, вечно пьяным казнокрадом Алексашкой Меншиковым (Николай Караченцов) - становилось ясно: режиссер наступил на "любимую мозоль" нашего народа. Знающего, что так дальше жить нельзя , а как жить, чтобы всем было хорошо, - тоже непонятно. Словом, морока одна получилась, сплошной театр, в котором шутом может оказаться любой: и верный подданный, и царь, и царица. Ведь недаром во втором акте императрица после смерти мужа обряжается в платье Петра и пробует править государством. Смешно и в то же время жалко выглядит она, появляясь перед придворными в ночной рубашке, мужском кафтане и треуголке. Александра Захарова не щадит свою героиню, живописуя жирными, масляными красками ее портрет с отпечатками былой красоты на лице, испорченном беспробудным пьянством. Впрочем, окружающие личики тоже не лучше. Недаром говорят: каждый народ заслуживает правителя, которого имеет. И в то же время, подчеркивает Марк Анатольевич в своем спектакле, случай играет в России колоссальную роль. Тут можно быть никем и стать всем, как шут Балакирев, пришедший в Москву пешком в одних подштанниках, а потом заполнивший свой дом дорогим антиквариатом. Или стать в одночасье государственным преступником, как тот же самый шут, осмелившийся носить любовные записочки царице тайком от Петра. И тут ничего не попишешь, ведь Россия - непредсказуемая, фантастическая страна...
Этой темы Марк Анатольевич уже касался в "Мистификации", где даже декорации ходили ходуном, и постоянно что-то опускалось, поднималось, нависало над головой. На этот раз сценография Олега Шейнциса тоже выглядит весьма иносказательно. Вся сцена "одета" в дерево. Деревянные настилы вдруг "оживают" и перпендикулярно поднимаются вверх, образуя что-то вроде крепостной стены, по которой из преисподней карабкается шут, случайно погребенный живым. Потом доски вновь опускаются на пандус сцены, но как-то неровно, образуя дыры, в которые может провалиться любой член царской семьи (туда могли и спустить навсегда после допросов на дыбе). Расправу вершат играючи, подобно детям, отрывающим крылышки у мух, и, конечно же, без суда и следствия. Тем не менее мать Балакирева, превратившаяся из мещанки в придворную фрейлину, прозванная в народе "Анисьей - жопой лисьей", говорит: "Мы все при дворе живем как одна семья".
Поначалу Иван Балакирев, попадая сюда на службу, обалдевает от такого "бомонда". Оказывается, здесь могут ругаться почище любого извозчика. Такие слова, как "педрило" ( это еще ласково), употребляются сильными мира сего на каждом шагу. Оно, конечно, Марку Анатольевичу виднее, какими крепкими словечками обмениваются во время светских приемов в высших эшелонах власти. Но если следовать правде жизни в такой постановке, то без мата никак обойтись нельзя, да и народ не поймет. К тому же по форме это площадной спектакль, где остроумный текст Горина артисты выплескивают прямо в зрительный зал, явно демонстрируя свой скомороший талант и не очень контролируя карнавальный поток эмоции. А в запале чего не скажешь... К тому же на шутов в России не принято обижаться. Только вот беда, и воспринимать-то их шуточки всерьез тоже не принято. Так что, услышат ли там, наверху, "Шута Балакирева" или нет - трудно сказать.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников