11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-10...-12°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЭДИТА ПЬЕХА: ВЫЗЫВАТЬ ЖИЗНЬ НА ДУЭЛЬ

Смирнова Ирина
Опубликовано 01:01 19 Июня 2003г.
Эдита утверждает, что она - "из того времени", когда люди были добрее, светлее, человечнее, и продолжает "заряжать" зрительный зал доброй энергией. Она не подчиняется жестким законам шоу-бизнеса, не "играет Пьеху", не рекламирует себя: популярности ей и без того не занимать.

- Эдита Станиславовна, с самого начала сценической карьеры вы стали для многих эталоном хорошего вкуса, женственности... Вы ведь знаете это? Поделитесь своими секретами.
- Люди в то время были в основном бедные, поэтому, возможно, думали, что я какая-то особенная... Мне дарована от природы, от Бога некая яркость, хотя я никогда не стремилась выделяться. Помню, однажды без грима, скромно одетая, я остановила такси. Шофер сразу узнал меня. "Как вам это удалось? - спросила я. - Ведь сейчас я мало похожа на ту, которую вы привыкли видеть на сцене". И он ответил: "Таким голосом, так мягко и доверительно говорит только Пьеха". Признаюсь, мне это польстило.
Что же касается моих "секретов", то мне кажется очень важным любить себя, иметь право на самоуважение. И еще - не забывать, что движение - основа долгой молодости, здоровья и уверенности в себе. Вот мне 65 лет, а я продолжаю жить, как жила, без скидок на возраст. Иной женщине лет намного меньше, а она вздыхает - ох, я больная, мне плохо, надоело жить... А надо вызывать жизнь на дуэль: кто кого? Надо жить с высоко поднятой головой, и конечно же, любить кого-то, кроме себя. Вот вам и весь "секрет".
- Но когда вы советуете "жить с высоко поднятой головой", кто-то думает: ей легко говорить, судьба была к ней милостива, и жизнь сложилась легко и счастливо.
- А вот и неправда. У меня была суровая жизнь. Я ведь из простой шахтерской семьи. Мама с 16 лет работала сортировщицей на шахте во Франции. Папа, приехав из польской Силезии, где разразился страшный кризис, устроился туда же. Французские шахты в то время были очень несовершенны, приходилось работать по пояс в воде. Отец умер, когда мне было всего четыре года.
Я помню горькое чувство одиночества, которое испытала, потеряв папу, а через три года и старшего брата, скончавшегося в 17 лет от скоротечной чахотки. Помню жестокость отчима. Когда-то он был пастухом, и в детстве его били палками. О другом воспитании этот человек не слышал и в раннем детстве моем учил меня ремнем. А когда я занималась во французской школе, мне тоже доставалось - нас за провинности били по рукам и ставили на колени на горох...
Потом семья наша возвратилась в Польшу. Здесь меня, как и других голодных, истощенных за годы войны детей, учителя жалели, а какая-то фабрика даже присылала нам, детям, гостинцы. Такие крупинки добра долго помнятся. У меня тогда нашли первую стадию туберкулеза, и спасло меня то, что кончилась война.
До пятого класса любая мелочь вызывала у меня обиду. А в пятом у нас появилась учительница, которая приголубила меня, стала интересоваться моей жизнью, и я как-то сразу выпрямилась - увлеклась спортом, бегом, прыжками в длину и на уроках гимнастики всегда была среди первых. И еще стала петь в хоре. Меня заметили, и я от этого расцвела, стала меньше жалеть себя и научилась радоваться жизни. Закончив с золотой медалью педагогический лицей, я приехала в Ленинград и поступила на психологический факультет университета. Тут и началась моя студенческая самодеятельность. А профессия психолога очень пригодилась мне в жизни - причины своих проблем я всегда ищу в себе. Я рано узнала горечь обиды и несправедливости, потому очень ценю добро и всегда стараюсь бережно и внимательно относиться к людям.
- Вы сильный человек?
- Считаю, что да. Меня часто ругали, начиная с учителей во французской школе и кончая музыкальными критиками, но я всегда старалась понять, справедливо ли это, и если видела свои промахи, делала выводы. Со временем я научилась быть сильной, следуя мудрому совету Пушкина: "Хвалу и клевету приемли равнодушно и не оспоривай глупца".
- Однажды вы обмолвились, что вас не жаловали своим вниоанием партийные чиновники и что в свое время Ленинградский обком партии не хотел давать вам звание народной артистки. Это правда?
- А за что им было меня любить? Я была для них "чужеродной" эстрадной певицей, никогда не произносила верноподданнических речей, не кланялась им. Зато я каждый день соприкасалась с человеческими проблемами, потому что люди приходили ко мне за кулисы, писали (и сейчас пишут) письма. Бывало, я получала их чуть ли не по тысяче в день и на многие отвечала. Вот народ меня и отстоял - письмами в мою "защиту" буквально завалили обком, так что аппаратчикам деваться было некуда - пришлось дать народную.
- Эдита Станиславовна, а трудно быть кумиром?
- Конечно, трудно - надо же соответствовать. Для меня, например, кумиром была Клавдия Шульженко. Я следила за каждым ее жестом, училась у нее. И как артистке, и как женщине мне в жизни очень помогало то, что природа наделила меня хорошим вкусом.
- Кто-то работал над вашим имиджем?
- У меня не было и нет имиджмейкеров. Я не играю Пьеху, я такая, какой меня сотворил Господь Бог.
- Зато у вас отличные модельеры, не так ли? Ваши сценические костюмы изысканы и индивидуальны.
- Я очень благодарна вам за эти слова. Мое поколение - поколение шестидесятников - сумело задать хороший тон, создать свой стиль поведения на сцене, свою манеру одеваться. Я была, пожалуй, третьей (после Шульженко и Орловой), актрисой, которая одевалась только у профессиональных модельеров. И я очень благодарна Вячеславу Михайловичу Зайцеву - первому моему модельеру. Многие певицы одевались тогда во что попало. Достанет из сумки смятое платье, встряхнет, наденет и бежит на сцену. Для меня отношение к тому, что происходит на сцене, - дело святое, ну, как молебен в церкви. И я никогда не позволю себе не то чтобы выйти на сцену в мятом платье, но даже за кулисами присесть в концертном наряде.
- Некоторые называют ваш стиль будуарным. Вас это не обижает?
- Почему же? Я не возражаю - графини, княгини и принцессы сидели в будуарах в красивых одеждах, гордые и желанные. Но поскольку я не княгиня и у меня нет будуара, я, выходя на сцену, стараюсь этот будуар создавать - своей декорацией, платьем, игрой цвета и цветами - их у меня всегда много на сцене. Все это в совокупности создает для меня фон, мою индивидуальную атмосферу. Будуарную? Почему бы и нет, если и мне, и зрителям это нравится? Что касается цветовой гаммы, то я тяготею к восточной: белый, бирюзовый, розовый, лимонный, сиреневый, изумрудный - вот мои цвета. Черного избегаю, так как он связан с печалью.
- Наверное, все мужчины, с которыми вас сводила судьба, были счастливы рядом с вами...
- Меня часто спрашивают про мою жизнь с Александром Александровичем Броневицким. Должна признаться, что это был в большой мере "служебный роман". Сначала возникла влюбленность, но потом была работа, работа и еще раз работа. Песни, гастроли, разные города. Отравляла жизнь его чудовищная ревность. Он устраивал сцены ревности, даже если кто-то просто задерживал на мне взгляд. Ему не нравилось, если я с кем-то пью кофе в кафе, кому-то улыбаюсь, если кто-то помогал мне донести мои покупки из магазина в гостиницу. Вспышки ревности были ужасны. Ему казалось, что я изменяю ему, а я просто была молода и хотела нравиться.
Однако, несмотря ни на что, мы прожили вместе целых двадцать лет, и хотя мы были на редкость разными людьми, я всегда уважала этого человека. А вот с Володей Поляковым у нас как-то все иначе - ровнее, счастливее, мягче - возможно, потому, что он, как и я, многое пережил. Так или иначе, но если у нас и возникают проблемы, мы легко, без длительных переговоров, находим общий язык. Я стараюсь быть предельно внимательной к нему, и он для меня внимания не жалеет. А что еще нужно женщине? Любовь, внимание, ласка.
- Но ведь вы и видитесь-то с ним далеко не каждый день?
- Действительно, муж в Москве - он работает государственным советником в администрации президента, я - в Питере. Видимся обычно по субботам и воскресеньям - либо он прилетает в Питер, либо я - в Москву. Но согласитесь, такая жизнь не дает остыть чувствам, а ожидание радости встречи само по себе - радость.
- Я слышала, что, несмотря на свою занятость и чиновничью службу, он является автором многих ваших песен?
- Да. Когда-то он мечтал посвятить свою жизнь музыке, но армия все круто поменяла: после нее он работал политологом, лектором-международником, политическим обозревателем на телевидении в Ставрополе. А несколько лет назад был приглашен в президентскую администрацию.
Автором моих песен он стал, можно сказать, случайно. Как-то раз я пошутила: если бы ты, говорю, влюбился в Майю Плисецкую, а не в меня, - небось сегодня танцевал бы с ней в Большом театре. А он принял это как упрек - взял да и написал для меня песню. Сегодня у него уже шестнадцать песен, и мне очень хочется, чтобы он выпустил альбом.
- Эдита Станиславовна, насколько я знаю, у вас уже достаточно взрослые внуки. Чем они занимаются?
- Стас, выдержав большой конкурс, поступил в колледж джазовой музыки. Он пишет стихи, хорошо танцует. А недавно удивил нас, заявив: "Стану я певцом или нет, но на черный день мне нужна специальность". И поступил на курсы... парикмахеров. Еще хочет научиться накладывать грим - он вообще любознательный и неожиданный. Младшую, Эрику, девочку очень музыкальную, дедушки готовят в пианистки, а она хочет стать модельером. Она хорошо рисует, и интересы ее, как и у брата, разносторонние. Но, кем бы они ни стали, я знаю, что оба обязательно состоятся, и счастлива, что и внуки мои, и дочка моя Илонка - в полном порядке. И дети мужа - тоже. Пережив многое в жизни, я всегда радуюсь, когда у всех все хорошо.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников