08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-2...-4°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.39   € 68.25
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ДОМ ПАВЛОВЫХ

Жирнова Ксения
Опубликовано 01:01 19 Августа 2004г.
Павел Павлов всегда хотел стать военным, хотя после 9 классов пошел в автомеханики. Машина стала вторым домом. Потом призвали в армию. Командиры говорили, что "все останутся служить в Сибирском регионе", но получилось иначе. Адыгея, Ростов-на-Дону, Моздок, Ханкала...

Прибыли на совершенно голое место: кусок территории, где надо было закрепиться. Задача - обеспечить сопровождение наших проходящих колонн.
...Как ребята 40 минут вытаскивали его из-под огня, как довезли до базы, как оказали первую помощь - Павел не помнит. А затем долгий путь по госпиталям. 8 месяцев воевал и 8 месяцев - в палате для лежачих. Из Ханкалы - во Владикавказ, оттуда - в Ростов, из Ростова - в Москву. Ему ампутировали левую руку и удалили левый глаз, правый прооперировали.
- Врачи удивлялись, как жив остался, - смеется Павел. - Во мне фактически не было крови, собирали по кусочкам. 38 минных осколков вытащили, а сколько их еще во мне сидит... Сначала не представлял, как жить дальше, не хотел возвращаться в родное Асино. Все парни из "горячих точек", собравшиеся в госпитале Вишневского после ада, - на костылях, забинтованные, загипсованные, кто без ноги, кто без руки. Здесь все были равны, но там, за оградой госпиталя, - кто нас там ждет?
Павла ждала Алена. Они были просто друзьями. Когда парень в армию уходил, ждать не обещала, но письма писала. И он писал. А когда в Чечню попал - прекратил: оттуда почта не доходила. Уже и привыкать стала: видно, не до нее. А он совсем пропал - ни слуху ни духу. Тогда и забеспокоилась.
Написала запрос в Асиновский военкомат - молчание. Потом - в областной, оттуда сначала отделывались отписками, наконец прислали ответ: находится в госпитале в Москве.
- Говорят, война меняет людей - и не в лучшую сторону. А я увидела Пашу, поняла: такой же, как был. Только в сто раз дороже, - вспоминает Алена. - Когда приехал в Асино, стало ясно: нам друг без друга никак. Поженились. На понимание окружающих не рассчитывали... Каких только слов Алена не наслушалась: зачем, дескать, с инвалидом связалась? И Павлу всякое наговаривали. Но зря старались.
А врачи-эксперты ломали голову: какую группу инвалидности определять бывшему воину. На вид обычный парень, двигаться сам может, хоть и с протезом. "Смилостивились": дали вторую. Теперь же на плановом медосмотре грозятся поставить третью: ты, мол, ни на что не жалуешься, нигде не лечишься, на инвалида не похож. В правах он наравне с инвалидами по общим заболеваниям, пенсия 1850 рублей. В Ханкале сгорели практически все документы, и если там он был старшина, то дома - снова рядовой.
Как трудно было каждый день! Как замыкался в себе, не хотел на улице появляться, начал было искать утешение в выпивке, психовал, что не управляется одной рукой, что не такой, как все...
- Никогда не говори "не могу"! Ты все можешь! - убеждала Павла Алена.
Когда родился сын, Павел-2, окончательно ясно стало, для кого теперь жить, ради чего терпеть все трудности.
Алена и Павел сами зарабатывают себе на жизнь. Алена - журналистка районной газеты, Павел - автомобильных и... берестяных дел мастер. Раньше, еще мальчишкой, научился у отца делать из бересты туеса, бочонки и другую утварь. Тогда это ремесло доход приносило. Теперь, с одной рукой, все не так просто, но... душа просит - и он вырезает. Теще вот хлебницу выстрогал. Учится в вечерней школе, но пока занятия оставил: слишком большое напряжение для зрения, начинаются головные боли.
- Все равно закончит школу. И поедем в Томск поступать на заочное, - говорит Алена. - Нам торопиться не нужно, учиться можно и до глубокой старости.
Не побоялся Павел и сесть за руль. Хоть врачи и не советовали, заново выучился водить и подрабатывает извозом на стареньком отцовском, вечно ломающемся "Москвиче".
Была у молодоженов, казалось бы, неразрешимая проблема - жили в общежитии, потом мотались с маленьким ребенком по съемным углам. К удивлению молодых, власти помогли - выделили средства на покупку дома. Он старенький, зато свой. И огород под рукой. Этой весной Павел его сам вскопал да еще теплицу смастерил. Большая, просторная, скоро помидоры пойдут, а осенью арбузы, пусть маленькие, сибирские, зато свои.
- Вот в бане печку сложил, - показывает Павел. - А эту сараюшку хочу снести. Поставлю теннисный стол и детскую площадку сделаю, пусть Патя играет. Да и в доме нужно туалет с ванной сделать, а то "все удобства" на дворе. Работы полно! - смеется. А когда работы полно - дурные мысли уходят.
- Не привык я ни у кого просить. Не признают меня инвалидом - ну и пусть. На родное государство, которое послало меня воевать, обиды не держу. Единственное, что не укладывается у меня в голове, - почему нас, срочников, приравняли к гражданским? Пенсия одинаковая и у того, кто, к примеру, отморозил руку по пьянке, и у того, кто потерял ее в бою.
Вместо ответа на вопрос, кем они хотят видеть своего сына, Павел и Алена лишь улыбаются. Оказывается, была мысль: маленького Патю, когда подрастет, отдать в суворовское училище. Но как-то однажды, замотавшись на работе, оставили ребенка переночевать у бабушки. А наутро, наскучавшись, решили: нет, от себя не отпустим... Вот вырастет - видно будет.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников