Ян Гэ: Откуда мне, китаянке, знать, кто такой Киркоров

Фото: Instagram
Сергей Бирюков
Опубликовано 00:14 20 Апреля 2018г.

Как у юной жительницы Пекина получилось стать сенсацией в России – об этом ее беседа с корреспондентом «Труда»


По отношению к Ян Гэ слово «сенсация» ничуть не будет преувеличением. Сразу после школы юная жительница Пекина приехала в нашу страну по обмену изучать русский язык. А сегодня она актриса, сыгравшая в таких популярных российских фильмах, как «Экипаж», «Матильда», «Притяжение». А еще — участница спектаклей «Гоголь-центра». А еще певица, дошедшая до финала телешоу «Голос-2017» на Первом канале. И, наконец, еще одна стезя: на открывшемся вчера 40-м Московском международном кинофестивале представлен в главном конкурсе авторский фильм молодой актрисы и постановщицы под названием «Ню». О том, как это все у нее получилось, наш разговор с Ян Гэ.

— Нарушу традицию и начну интервью не с вопроса, а с благодарности. Вчера, готовясь к разговору, полночи просидел в интернете и просто не мог оторваться от ваших роликов. Вы меня погрузили в прекрасную музыку и замечательные исполнения. А какое все разное: «Мое сердце без тебя» — русский рок, «Мне нравится» — романс, «Нью-Йорк, Нью-Йорк» — классический американский киношлягер... И всегда в интонациях присутствует что-то ваше, индивидуальное, немножко инопланетное...

— Спасибо за добрые слова! Хотя ничего инопланетного во мне нет. Просто я китаянка, хотя и живу уже много лет в России, и во мне самой живут эти две культуры. И, конечно, я пою эти песни так, как они мне слышатся. Счастлива, если это находит такой отклик.

— Мне даже показалось, что некоторые вещи — например, «Мне нравится» Таривердиева или знаменитое «Мы эхо», которую когда-то потрясающе исполнили Анна Герман и Лев Лещенко, — вы спели как арию из традиционной Пекинской оперы, где голоса обычно очень высоки и прозрачны.

— Да, я могу петь и в стиле Пекинской оперы. Это использовано, например, в спектакле «Хармс. Мыр» «Гоголь-центра», хотя он, к сожалению, редко идет. А спеть «Мне нравится» было моей идеей. Дима Билан (наставник Ян Гэ на проекте «Голос-2017». — «Труд») ее принял, со своей стороны предложив сделать из песни дуэт с Леонсией Эрденко: Вот «Замок в снегу» — это предложение Димы. А моя инициатива — прочитать в середине этой песни стихи на китайском.

С Димой Биланом на шоу «Голос»

«Мое сердце без тебя» — тоже Димина история, но как именно ее сделать — это уже мои собственные поиски. Там довольно много стихов, но всего две музыкальные фразы. Как их подать, чтобы не звучало однообразно? Я долго репетировала дома, моя мама просто уже возненавидела эту песню. И я сказала Диме: давай идти от смысла...

— У вас получилось совсем не так, как у автора этой вещи Маши Макаровой. У нее посыл сильный, а у вас больше отчаяния, незащищенности.

— Мне самой казалось, что, конечно же, Маша поет это лучше. Но кончилось тем, что она через общих друзей разыскала меня и пригласила спеть с ней вместе на ее сольном концерте. Маша сказала, что ее папа — мой фанат и ему мое исполнение понравилось больше.

— Видите, и на меня ваше исполнение произвело такое впечатление, что я даже как-то подзабыл о главной теме разговора — вашей работе в кино. Почему вы, уроженка страны с таким мощным кинематографом, теснящем в мире даже Голливуд, поехали учиться во ВГИК?

— В моей жизни многое происходит спонтанно. Сначала по программе обмена поехала в Тулу учить русский язык, готовилась к профессии переводчика. Но мысль стать актрисой не оставляла меня с детства. Моя мама — певица. Правда, именно она и не хотела, чтобы я избрала артистический путь, считая, что здесь очень мало шансов добиться успеха и слишком велика вероятность разочарования. Но вот я оказалась рядом с Москвой, так отчего бы не попробовать свои силы? И попробовала.

— А как это — только-только выучив русский язык, взять и поступить во ВГИК?

— Вы, наверное, не совсем представляете себе, что требуется от абитуриента. Там не нужно блистать готовыми актерскими работами. И абсолютно отточенная речь необязательна: если ты в совершенстве читаешь, зачем тебе дальше учиться? Там стараются в человеке разглядеть его потенциал. Надо было прочесть басню, стихи и прозу — я читала «Зеркало и обезьяну» Крылова, «Я вас любил» Пушкина, «Если жизнь тебя обманет» Лермонтова, монолог Луизы из «Восьми любящих женщин» Робера Тома... Еще попросили повторить мелодию, которую наиграли. Продемонстрировать координацию: скажем, левой рукой медленно крутить круги по часовой стрелке, а правой — быстро против часовой. Или: стоишь спиной к табуретке, надо быстро повернуться к ней и перепрыгнуть. То есть смотрят, что ты собой представляешь в принципе: обаяние, пластичность и прочие качества.

На съемках исторического сериала «Тобол» для Первого канала

Это очень соответствует моему жизненному правилу: никогда не стараться специально кому-то понравиться. Взять те же песни на «Голосе»: по идее, надо было выбирать громкие мелодии с высокими эффектными нотами. А я предпочла не совсем конкурсные вещи вроде «Где же ты, мечта?». И исполнение без оглядки на стереотипы. Главное — все делать только от чистого сердца. Неважно, песня это, театр или кино. А остальное приложится.

— И на курс Сергея Соловьева вы тоже попали случайно?

— Это судьба. Откуда я знала, кто такой Соловьев? Точно так же, откуда мне, 22-летней китаянке, знать, кто такой Филипп Киркоров, когда он оказался передо мной в жюри «Минуты славы» и его пригласили выступить со мной на сцене. А ведь это то, о чем, догадываюсь, мечтают сотни русских певиц, а мне выпало просто так. Конечно, есть какие-то глубинные связи между тем, на чем ты сконцентрирован, и тем, что произойдет. Это, кстати, одна из двух главных вещей, которым нас научил Сергей Александрович. На первом же занятии он сказал: женщина должна всегда быть привлекательной, накрашенной, с помытой головой. Никогда ведь не знаешь, кого ты увидишь в следующий момент и с каким предложением к тебе обратятся. Надо быть готовой к встрече с судьбой. И второе: фильм — это твоя мечта, и тебя не должно останавливать отсутствие денег. Если ты по-настоящему хочешь его снять, ты это сделаешь, не сомневайся!

— А какие фильмы мастера вами особенно любимы?

— Я люблю Сергея Александровича, бесконечно уважаю его за сделанное и за то, что, несмотря на возраст и многие тяжелые проблемы, он продолжает работать, в позапрошлом году снял свои «Кеды». Но не рискнула бы назвать его своим кумиром. Точно так же я с удовольствием смотрела, учась во ВГИКе, советскую классику: «Андрей Рублев», «Москва слезам не верит». А «Летят журавли» — прекрасный фильм, его сцены впечатываются в память картинками, особенно заключительный эпизод, когда плачущая героиня идет сквозь толпу и раздает людям цветы. Это высокая классика! Но когда тебя спрашивают о любимой книге, ты же не назовешь учебник. Вот и те фильмы принадлежат своему времени. А мне близко другое кино, другой стиль. Например, фильмы Паоло Соррентино «Великая красота», «Молодость», «Молодой папа». И в Голливуде последних лет есть чему поучиться — у Спилберга, Гильермо дель Торо... Можно и нужно восхищаться старым кино, но те приемы сегодня не пройдут. Раньше снимали на пленку, теперь на цифру, а это совсем другие возможности. Это все равно что старый телефон с крутящимся диском сравнивать с современным смартфоном.

— Ваш фильм «Ню» — это откровенная эротика или речь идет больше о душевном обнажении?

— Пока вы не видели фильм, можете думать о нем что угодно. Но вы должны его посмотреть до конца, до последней секунды. Он небольшой, 64 минуты, и там после титров есть еще одна маленькая сцена, которую обязательно надо видеть. Тогда и поймете, о чем эта лента и почему она так называется.

Вообще-то я сняла эту картину в точности по тому, как нас научил Сергей Соловьев. Не потому, что хотела попасть на фестиваль и получить приз. Я просто не могла эту картину не снять. Это касалось моей личной жизни, той тяжелой обиды, которую мне нанесли. Мне было так хреново: перечеркнули мою профессию, мои работы, мою любовь... Я уже считала свою дальнейшую жизнь в России невозможной. Но решила, что, перед тем как уйду, расскажу о своих печалях, потерях и ошибках. Да я бы просто умерла, если бы не имела возможности сделать этот фильм! И в процессе его создания поняла, что ошиблась: у меня есть друзья, есть те, кто искренне хочет мне помочь. И я останусь здесь, в России, до тех пор, пока вы будете продолжать меня любить. Так прямо можете и написать!

Моя картина сделана за ноль рублей. Я сама — автор сценария, генеральный продюсер, художник, автор саундтрека с четырьмя песнями, главная героиня. Ни копейки не потрачено ни на локацию, ни на актеров, ни на технику, ни на свет. Есть мечта — и сделаешь. Я просто поверила в эти слова Сергея Александровича, и он оказался абсолютно прав.

— Среди ваших многочисленных амплуа на этой картине вы не назвали режиссерского.

— Да, я режиссировала, но пока не осмеливаюсь сказать про себя — режиссер. Я училась на актрису. Режиссерами могут быть далеко не все. Это очень сложная профессия, требующая много знаний, опыта жизни, тонкой души, собственной точки зрения. А еще масса чисто профессиональных вещей, которыми надо владеть: монтаж, драматургия, фотокомпозиция: Режиссер должен представлять, как актеру играть роль, исходя из своего чувства красоты направлять работу оператора, ощущать внутреннюю устремленность сценария — как он развивается через кадр, движение, диалоги: Другое дело, что актерская профессия очень помогла мне. Быть актером — это ведь не просто играть, имитировать. Это всегда оправдание — жеста, интонации, действия. Я так и снимаю — ища каждому шагу оправдание: почему выбираю именно эти предметы, почему так монтирую, почему герои так поступают, почему одеты в тот цвет, а не иной...

— Кто те безумные энтузиасты, которые работали с вами «за ноль рублей»?

— Я сама в принципе безумна. И есть люди, которые из искренней любви хотели мне помочь. Никто из нас, повторю, ни минуты не думал о фестивале, тем более о главном конкурсе. Я просто сказала моим друзьям о своей обиде. И эти люди сделали все, чтобы меня вернуть к жизни. В первую очередь — мой оператор Мария Андросова, тоже воспитанница ВГИКа, курса Михаила Аграновича. Весь съемочный процесс, все раскадровки и прочее — только я и она. И те, кто в кадре, в большинстве своем не артисты. Есть социолог, модель, музыкант, бизнесмен. Это все мои друзья. И они, между прочим, не знали, что снимаются в полном метре. Я только говорила: снимаю кое-что — можешь мне помочь? Два года скрывала свою тайну. Считала себя не вправе давать широкие обещания — а вдруг не получится? Как же они потом были поражены, увидев себя участниками полнометражной картины.

— Снимали в Москве?

— Да. И фильм получился совершенно русский.

— В какой сфере представляете свое будущее — в музыке, актерстве, режиссуре?

— Если вы ставите меня перед выбором, то я скажу так: выбираю все! Но на самом деле, думаю, не я это решаю, а зрители — кем они хотят меня видеть. Только могу обещать, что все буду делать предельно честно и искренне.

— Вы еще в 2010 году так спели «Нью-Йорк, Нью-Йорк», что, мне кажется, и Лайза Миннелли бы позавидовала. Это в Китае вас так обучили?

— Я никогда не училась пению. Даже нот не знаю. Все, что есть, — от рождения и от мамы-певицы.

— Невозможно, чтобы таким человеком, как вы, не заинтересовался Илья Лагутенко — наш знаменитый рок-музыкант и профессиональный востоковед.

— А я с Ильей пела песню «Пломбир», и клип на нее снят. Работать было приятно: вежливый, интеллигентный, скромный человек. А потом я зашла в интернет, посмотрела, кто он такой, и обалдела. Попросила его достать мне билет на его сольный концерт в «Крокус Сити Холле» — было очень круто.

— У вас самой есть уже концертная программа?

— Мы с моими музыкантами готовим новый альбом, ближайшее выступление будет на главной сцене фестиваля «Дикая мята». Час новых песен.

— Не буду вас спрашивать про бытовые дела, про вашу любовь к соленым огурцам и нелюбовь к окрошке — вы про это замечательно рассказали Юлии Меньшовой в ее телепрограмме «Наедине со всеми». Хотел спросить про более важную вещь — про те русские семьи, куда вы вошли и которые стали для вас, по сути, родными.

С мамой Викой, папой Сашей и родной мамой Ян Зи Джи

— Это семьи Выходцевых и Буяновых. Дарья Выходцева — моя однокурсница, учившаяся на режиссера. Я два года прожила в ее семье. И еще два года — в семье Буяновых. Это тоже прекрасные русские люди, которые помогли мне, оторванной от мамы, сохранить чувство дома — места, где тебя всегда примут. Мама Вика, бабушка Ира и папа Саша. И еще один папа — Никита Выходцев. Если же совсем коротко, могу сказать, что мой русский папа — Никита, а русская мама — Вика.

— А ваша родная мама приедет на фестиваль?

— Она уже приехала. Все время ездит ко мне.

— Может, как-нибудь и споете вместе?

— Чудесная мысль!



Зачем Петр Порошенко ввел на Украине военное положение?