Экспедиция «Арх Пароход», которую архитектурная общественность при участии прессы, в том числе «Труда», отправила 4 июля по Волге из Москвы до Нижнего Новгорода и обратно, 10 июля, как было намечено, вернулась в столицу, а 18-го отчиталась о проделанной работе. Пока – лишь в самом первом приближении: главные выводы обещано сделать через два месяца. Но кое-что сформулировано уже сейчас: выработан «Волжский манифест» – наш дерзкий ответ «Афинской хартии» самого Ле Корбюзье. В чем же отечественным зодчим удалось опередить великого швейцарско-французского переустроителя мира?
В начале июля, перед поездкой, ее участники делились своими планами. Так, главный куратор Московской биеннале архитектуры Барт Голдхоорн собирался изучить примеры удачного и неудачного решения градостроительных проблем в больших и малых городах, его соратница Елена Гонсалес хотела глубже проникнуть в тему привязки поселений к рекам, а директора Центрального дома художников Василия Бычкова волновала проблема обмеления Волги.
В ходе тура 60 ведущих отечественных архитекторов посетили старинные русские города Тверь, Ярославль, Кострому, Рыбинск, Углич, Нижний Новгород. Встретились с их руководством и общественностью. Провели 40 часов дискуссий, 6 часов образовательных лекций, просмотрели 10 часов фильмов об архитекторе. Засняли на видео 1718 километров волжских берегов и собрали 50 терабайт информации.
Однако, видимо, и сейчас, две недели спустя, время больших обобщений еще не пришло. На встрече, состоявшейся в понедельник в одной из галерей культурного кластера «Красный Октябрь», участники поездки не стали углубляться в ими же самими обозначенные проблемы. Оно и понятно: километров и терабайт слишком много, а архитекторов – всего несколько десятков. К тому же лето, жара: хочется не только поработать, но и отдохнуть, благо спонсор поездки, компания элитных дизайн-материалов RIM.ru, расщедрился на такое красивое дело, как круиз для профессионалов.
Хотя о некоторых событиях тура рассказы шли в самых восторженных тонах. Например, о дискуссии приверженца классического ордера Максима Атаянца и убежденного модерниста Бориса Бернаскони, которую даже пришлось перенести из камерной обстановки в большой конференц-зал. Но основной разговор о результатах поездки впереди и обещан на 16 сентября.
И все же одно свое достижение архитекторы предъявили прямо сейчас. Это «Волжский манифест», который они скромно сравнили с «Афинской хартией», написанной Ле Корбюзье в 1933 году на борту парохода, шедшего из Марселя в Афины. Документ в целом следует задаче поворота архитектуры лицом к возможно большему количеству людей. Но в то же время и спорит с концепцией великого швейцарско-французского мастера…
И отличается от него даже по форме. Тут, видимо, сказалось присутствие на борту поэта Льва Рубинштейна, напомнившего собравшимся о том, что он враг всяческого мейнстрима. Манифест имеет вид… кроссворда, в котором сплетены 9 слов-понятий, сочтенных участниками затеи основополагающими.
Можно, конечно, улыбнуться: что за игра в бирюльки. Уверен, на такую реакцию известный хохмач Рубинштейн тоже рассчитывал. Но нельзя не признать, что напоминание, например, о персональной профессиональной ОТВЕТСТВЕННОСТИ архитектора перед собой, обществом и заказчиком весьма своевременно в наш циничный век, когда столько соблазнов списать провал «на согласующие инстанции, нерадивых смежников, неквалифицированных строителей или жадных заказчиков. Если же проект претерпел серьезные изменения по независящим от автора причинам, автор должен оценить ущерб, нанесенный проекту, и либо принять изменения и нести за них ответственность, либо отказаться от авторства». Ведь одной из важнейших ценностей является ИМЯ архитектора, о чем напоминает соседний пункт «Манифеста».
Кстати, о ЦЕННОСТИ – есть в документе и она. Архитектор принимает за таковую то, что признано профессионалами и обществом, будь то здание, среда или ландшафт. Даже если эта ценность не закреплена юридически, профессионал не имеет права на «какие-либо действия, ведущие к нарушению или искажению объекта до достижения консенсуса». Здесь, как видим, наши современники сильно разошлись с Корбюзье, который наилучшей средой для своего творчества полагал чистое поле, освобожденное от обветшавших следов былых эпох.
Еще одно различие – в круг краеугольных понятий введено РАЗНООБРАЗИЕ стилей и осознание архитектором своей манеры как лишь одной из возможных.
Вообще большинство норм «Манифеста» носят прежде всего этический характер. Кроме отдельного слова ЭТИКА, авторы включили в свой арх-кроссворд понятия ЦИНИЗМ и НАСИЛИЕ – пусть и несколько греша против логики (это ведь не идеалы, а анти-идеалы, в отличие от других пунктов документа). Но, мне кажется, важна фраза о том, что «архитектор не берется за работу, противоречащую его моральным принципам и понятиям об общественном благе». А в случае «конфликтной ситуации, несущей коллеге по цеху незаслуженный профессиональный и/или моральный ущерб, он не может выступать на стороне, причиняющей вред». Архитектор «избегает неоправданного или чрезмерного вторжения в природу или городскую среду. Реализация собственных амбиций не должна ущемлять права людей или привносить существенное неудобство их жизнь».
Включение в «Манифест» такой категории, как МОЗГИ – пожалуй, в наибольшей степени дань рубинштейновскому шуткованию. А вот за девятым словом нельзя не признать обязательности не только в архитектурном, но и общемировом смысле. Это – ЛЮБОВЬ, «главная движущая сила архитектора и основа всех его помыслов».
Идеализм? Возможно, но обнадеживает, что хотя бы 60 представителей профессии, которую по степени прикормленности богатыми заказчиками в последнее время стали уже сравнивать с адвокатской, не забыли о таких «устаревших» понятиях, как совесть и народное благо.
Однако чего все-таки было больше в туре «Арх Парохода», серьезных совместных раздумий либо летней игры праздного разума? Станет окончательно ясно 16 сентября. На будущий же год архитекторы задумали отправиться в круиз Москва – Санкт-Петербург. Там, судя по солидности публики и городов назначения, есть все шансы путем вольного мозгового штурма «поставить на место» не только Корбюзье, но и Гропиуса с Райтом, ван дер Роэ, Весниными и прочими архитектурными столпами ушедшей индустриальной эпохи.
