18 октября 2017г.
МОСКВА 
8...10°C
ПРОБКИ
6
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 57.27   € 67.36
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЮЛИЙ КИМ: Я БАРД С ТЕАТРАЛЬНЫМ УКЛОНОМ

Стародубец Анатолий
Опубликовано 01:01 20 Сентября 2001г.
Читая рукопись этого интервью, Юлий Ким ставил "галочки" на полях, заметив между прочим: "Это рефлекс школьного словесника". "Может, и оценку поставите?" - пошутил я. "Обязательно!" - серьезно ответил он. Однако поэт, бард и драматург Юлий Ким в свои неполные 65 человек веселый, открытый. Он помог запеть Остапу Бендеру и героям еще 50 фильмов и 40 театральных спектаклей, сочинив более 200 песен, 20 пьес и 2 киносценария.

- Юлий Черсанович, по первой профессии вы школьный учитель русского языка, литературы, истории и обществоведения. Это призвание?
- В какой-то степени. В школе я учился у собственной матушки, преподававшей литературу. Мне очень нравилось, как она работала, вовлекая класс в диспуты, беседы. Позже я стал применять те же педагогические методы. Но мое поступление в МГПИ не было целенаправленным. Я просто испугался поступать на журфак МГУ. Тамошние абитуриенты мне, приехавшему из Туркмении, показались чрезвычайно умными. И я решил пойти по матушкиным стопам - в педагогический. Думалось, Бог даст, вырулю потом на литературную стезю. И пока я учился в институте, сочинял стихи, песни, пробовал себя в прозе.
- Вы не пытались перевестись в более творческий вуз?
- Нет. Мне нравилось там учиться, я понимал, что от меня самого зависит, кем я стану. Образовательную базу наш институт давал очень хорошую, и атмосфера была творческой. В одно время со мной там учились Юрий Визбор, Юрий Коваль, Петр Фоменко, Марк Харитонов, Юрий Ряшенцев. До сих пор со студенческих лет у меня осталась масса друзей и связей, и творческих в том числе. Но к концу учебы я понял, что ни к чему, кроме учительства, не готов. И уехал работать по распределению в среднюю школу на Камчатку, где прожил три сказочных года. Потом уже в Москве я преподавал пять лет еще в двух школах. Это тоже было удивительно насыщенное и замечательное время. Вспоминаю о нем с наслаждением. Чего стоит только одно смакование словесных огрехов из школьных сочинений, вроде "Пьер Безухов вращался в высшем свете и вращал там свою жену".
- Почему же оставили школу?
- Тогда меня все чаще и чаще стали приглашать в кино и театры посочинять песни. К тому времени я уже занял свое место в когорте наших бардов, и мои песни расходились по магнитофонам всего Союза. К 68-му году стало ясно, что нужно выбирать что-то одно.
- Знаменитая песня "Рыба-кит" - ваша первая "проба пера" на камчатскую тематику?
- На камчатскую - первая. Но сочинял я ее в Москве, перед тем как отправиться по распределению. Мне так понравилась тогда моя храбрость, что я тут же сочинил песенку о неведомом мне еще крае. Это, конечно, шуточная песня и ничего камчатского в ней нет, кроме двух слов: лот и сейнер.
- Вашим тестем был известный диссидент. Как это обстоятельство сказалось на вашей жизни?
- Диссидентство в Советском Союзе не было массовым явлением, но в нем принимали участие многие замечательные люди. Я оказался в самом эпицентре этого вполне естественным путем - моим тестем стал Петр Якир, сын легендарного командарма, уничтоженного Сталиным. Сам он был взят в 37-м году четырнадцатилетним мальчишкой, а вышел на свободу лишь спустя 17 лет. Это был человек незаурядной, трагической судьбы, люто ненавидевший "усача". И когда при Брежневе имя Сталина стало все чаще и чаще упоминаться в положительном контексте, Петр Якир оказался в первых рядах борцов с режимом. Гонения на инакомыслящих были тогда повсеместными, людей обвиняли Бог знает в чем и давали сроки. Мое участие в диссидентстве было кратким - с 66-го по 69-й годы - и имело для меня последствия скорее административного порядка, без уголовного преследования.
- А как вы относитесь к сегодняшней действительности? О том ли мечтали и за то ли боролись шестидесятники?
- То, что мы теперь имеем, во многом представляет собой картину ужасную. Но если шестидесятник сейчас беспокоится и чувствует себя ответственным за это, то я могу ему сказать: ты за это не отвечаешь! За свое время ты отвечал и выполнял свою общественную задачу - выполнял миссию духовной оппозиции. Я ее определяю так: сопротивление режиму и осуществление свободы творчества и слова явочным порядком. А отвечать за то, как развернется эта свобода, когда она будет достигнута, должны следующие поколения. Думаю, что претензии нужно предъявлять обществу в целом: в какой степени оно управилось со свалившейся на его голову свободой. Можно сказать, не лучшим образом.
- Не возникает соблазна, пусть гипотетического, вернуться к прежнему, чтобы многое "начать сначала"?
- Никоим образом. Один мой приятель говорит: у нас была культура тюрьмы, наша цель - культура свободы, а дорога от одной к другой лежит через свободу бескультурья. Мы сейчас в пути. Чем больше будут наращиваться элементы культуры во всех областях нашей жизни: экономической, политической, образовательной и других, тем быстрее мы придем к тому, что называется культурой свободы. Но самое главное состоялось: мы свернули на общечеловеческую дорогу либеральных ценностей.
- У вас не было тогда желания рубануть в песне все, что вы думаете о властях, о том строе?
- У меня есть песен двадцать "на злобу дня". Я их условно называю "крамольными". Например, "Монолог пьяного Брежнева" или "Песенка о шмоне". Но социальная тематика у меня не достигла такого накала, как у Высоцкого и Галича. Однако я могу работать и в этом жанре, потому что я бард с театральным уклоном и мне приходится решать самые разнообразные задачи.
- А Высоцкий водил дружбу с бардами?
- С дружной компанией бардов, участниками грушинских фестивалей, он дело не имел. С Булатом Окуджавой он, помнится, приятельствовал, называл его своим учителем. Шапочно был знаком со мной. Больше - с Визбором. Понемножку он знал всех, но всегда держался особняком.
- Бардовское сообщество не обиделось на вас за уход из любителей в профессионалы?
- Ничуть. Нет такой профессии - бард, в отличие от профессиональных писателей. Мы как-то пытались создать нечто подобное творческому союзу. Зарегистрировались, назвались "Арба", получили печать. Во главе стояли Городницкий, Мирзоян и еще кто-то. Провели несколько учредительных собраний. Но из всей затеи толком ничего не вышло. Стопроцентных бардов в стране только двое: Михаил Щербаков и Вероника Долина. Остальные или где-то работают еще, или зарабатывают сочинением отдельно стихов или отдельно музыки. И это нормально.
С другой стороны, одно время бытовало мнение, что бардовская песня только для застолья, для посиделок у костра, что она должна бояться эстрадных подмостков, чураться гонораров. Это заблуждение уже изживается. У любого сколько-нибудь известного барда половина семейного бюджета опирается на доходы от концертной деятельности.
- Вас не задевает, что некоторые ваши песни исполняют как народные, без упоминания автора?
- Таких не так уж и много. Я знаю случаи, когда нашу с композитором Дашкевичем песню из кинофильма "Бумбараш" "Ходят кони над рекою" исполняли как народную. Это можно почесть за комплимент. Как-то в начале 80-х в телепередаче "Кинопанорама" Игорь Скляр спел мою песню "Губы окаянные", объявив ее русской народной, чем развеселил мою семью, собравшуюся у телевизора. Тут же посыпались телефонные звонки от друзей, на которые я в шутку отвечал: "Русский народ слушает". После чего очень загордился.
- Вас не огорчало, что киношные композиторы часто брали у вас стихи, отвергая музыку?
- Когда приходишь на картину и там уже есть композитор, то, естественно что он пишет всю музыку, и песни в том числе. К Дашкевичу и Гладкову я почти всегда приносил только тексты, понимая, что они сами сделают то, что нужно. Но бывали случаи, когда композитор охотно брал мой вариант песни. Например, Альфред Шнитке, когда писал музыку к фильму "Похождения зубного врача". Так же, как в фильме "Белорусский вокзал", когда он сохранил музыку Окуджавы, сделав только аранжировку. В фильме "Точка, точка, запятая" Геннадий Гладков музыку к моим песням написал сам. Она оказалась схожей с моим вариантом, но это была его музыка. С Алексеем Рыбниковым мы сделали четыре фильма, самым известным из которых был "Про Красную Шапочку", где было 12 песенных номеров.
- Ваша первая книжка вышла в 89-м году. Не досадно, что так поздно?
- Когда выходит твоя книжка, конечно, это приятно. Но я никогда не относился к этому так болезненно, как, говорят, переживал Высоцкий, которому так и не позволили опубликовать книгу его стихов. Первая моя книга вышла в Дании, а через год у нас в стране залпом выскочили с интервалами в месяц три мои книжки. С тех пор их набралось 15 штук. Последняя под названием "Сочинения" вышла в интересной серии "Голоса. Век XX" издательства "Локид". В этой серии до меня уже были Визбор, Высоцкий, Галич. Мы с Городницким вышли в одно время с воспоминаниями Федора Шаляпина и стихами Саши Черного. Хорошая компания, правда?
- Известно, что в советские времена кино было доходной статьей госбюджета наряду с торговлей нефтью и водкой. Соответственно и на авторские гонорары государство не скупилось. Как сейчас с этим обстоят дела?
- Я уже так давно не работал в кино. Не зовут. Думаю, что это связано с чудовищными издержками по производству музыкальных картин. Наше кино сейчас "становится на ноги", но мощные музыкальные фильмы, вроде "Вест-сайдской истории", очевидно, пока не под силу продюсерам. В последний раз меня приглашала Алла Сурикова на фильм-сериал "Идеальная пара". Но вообще сейчас спрос на песню в кино резко упал. Почему? Ответить не могу. Но уверен, что песни в кино нужны будут всегда.
- А как выживает песня на театральной сцене?
- Вот в театрах по-прежнему остался спрос на песню. Театры ко мне часто обращаются. Сейчас работаю над заказом для группы, поставившей нашумевший спектакль "Метро". Это сочинение Ришара Коччианте "Собор Парижской Богоматери". Я перевожу с французского по подстрочнику. Меня снабдили кассетами с музыкой и английским переводом для сравнения. Слушаю французское исполнение и стараюсь находить приемлемый русский вариант. Работа трудная. Французская речь сильно отличается от русской. А в спектакле на два акта свыше пятидесяти песенных номеров. Премьера запланирована на апрель будущего года.


Loading...

Почему лидер Каталонии отложил провозглашение независимости от Испании?
ЭКСТРЕННЫЙ СБОР НА ПРОТИВОРЕЦЕДИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ НЕЙРОБЛАСТОМЫ IV СТЕПЕНИ, ВЫСОКОЙ ГРУППЫ РИСКА!!! Мишаева Ксюша, 2.5г.