08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

АЛЕКСЕЙ БАТАЛОВ: МНЕ НЕ БЕЗРАЗЛИЧНО, ЧТО СКАЖУТ ОБО МНЕ ПОТОМКИ

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 20 Ноября 2003г.
Сегодня исполняется 75 лет народному артисту СССР Алексею Баталову. В последнее время мастер уделяет большое внимание воспитанию молодых актеров, ведет курс в институте кинематографии, где мы с ним и встретились.

- Стены вашего кабинета увешаны афишами фильмов, в которых вы снимались: "Дело Румянцева", "Летят журавли", "Дама с собачкой", "Бег", "Девять дней одного года", "Москва слезам не верит"... Но вот я вижу афишу спектакля "Ханума" Актерской студии под руководством Баталова. Что это за студия и как она возникла?
- На самом деле это больше сказочная студия, чем реальная. Все началось с дипломного спектакля "Ханума", который я поставил со своими студентами. После этого они разлетелись по разным театрам, теле- и радиостудиям, и вот однажды приходят ко мне и говорят: "А можно мы снова сыграем "Хануму" в институте?" - "Да, пожалуйста, играйте", - отвечаю я. Так повторялось несколько раз. После этого Владимир Зельдин, который был у нас в экзаменационной комиссии, вдруг делает нам фантастическое предложение: "А что, если я сыграю старика в вашем спектакле "Ханума"?" Честно говоря, я опешил и стал его отговаривать, мол, несолидно народному артисту играть с юнцами. Но Зельдина это нисколько не смутило. Более того, он настоял, чтобы во время его юбилейного вечера в Театре Армии шел именно этот спектакль с его участием. Мои ребята были на седьмом небе от счастья, а юбиляр и мой друг доказал, что годы над ним не властны.
Я надеюсь, что в будущем из этой студии родится театр, как это произошло у Олега Табакова и Юрия Любимова. Ведь Таганка начиналась с дипломного спектакля "Добрый человек из Сезуана". Самое удивительное заключается в том, что ребята работают абсолютно бесплатно, им просто хочется творить вместе. Вот так неожиданно появился этот живой коллектив, который поперек всему современному миру, где правят деньги, существует по неписаным законам актерского братства.
- Одним словом, с вами они не хотят расставаться?
- Не хотят, потому что для актеров имеет большое значение, в какой атмосфере они работают, кто их окружает. Это я знаю по МХАТу, за кулисами которого прошло все мое детство и где я потом работал. Там я мог играть кого угодно, даже пожарного, и это меня нисколько не унижало, поскольку я "болел" за свой родной дом. Таким домом для моих ребят оказался институт кинематографии.
- Но ведь в нем готовят киноактеров, а это совсем другая специфика работы, чем в театре.
- По-моему, это сплошная чепуха. Возьмите всех ныне известных киноактеров, и вы обнаружите, что все они театральные артисты. Все очень просто: если артист способен находиться в шкуре придуманного им существа, то его можно снимать на видео, на все, что угодно, - он все равно будет убедителен. Ежели он не умеет этого делать, то тут начинают прибегать к разным хитростям: снимать короткими планами, и тогда получается, что в кино могут играть все. При этом я не хочу никого обижать, но ведь не случайно Эйзенштейн сказал: в кино нужны типажи.
Вспомните, сколько у нас было разных театральных методологий, сколько конфликтов случалось на этой почве: мейерхольдовцы презирали мхатовцев, таировцы недолюбливали "бытовиков" Малого. Но потом появился фильм "Свадьба" по Чехову, где собрались все лучшие артисты этих противоположных направлений и сыграли как единый, хорошо слаженный ансамбль.
- А что сегодня, на ваш взгляд, происходит с актерским мастерством?
- Как говорил мой любимый Чехов в "Чайке" устами Дорна: "Блестящих дарований теперь мало, это правда, но средний актер стал гораздо выше". Лично я учу тому, что знаю сам.
- Но как вы можете им передать свою высокую культуру, если окружающая среда не способствует повышению ее уровня?
- Культура - это дело внутреннего, духовного становления, а не только образованности. Скажем, какая-нибудь безграмотная бабушка в деревне может быть намного культурнее горожанина, имеющего под боком и театр, и музеи, и библиотеки. Возьмите, к примеру, театр, ведь не евроремонт определяет его культуру, а спектакли.
- Вы часто бываете в театре?
- Нет, ибо тяжело чувствую себя, когда спектакль мне не нравится, а после надо что-то говорить своим коллегам. Врать я не умею, да и вообще считаю, что надо говорить только правду, как бы она горька ни была. Но ведь артистам это больно слышать, по себе знаю. Мои родители учили меня, что честь и честность стоят в одном ряду, вот я и стараюсь следовать этому принципу, хотя понимаю, насколько актеры зависимые люди. Часто артист знает все шероховатости и "проколы" в спектакле, но поделать ничего не может, поскольку не он его ставил.
- Значит, вы категорически против компромиссов?
- Я не хочу никому ничего советовать, потому что если будут прислушиваться ко мне, то останутся без ролей, как я. Но для меня всегда был главным не сценарий, а люди, с которыми предстояло работать. Может быть, я привереда, но, по-моему, прекрасное не только не терпит суеты, но и возникает лишь при союзе единомышленников, а если этого союза нет, то каждый начинает тянуть одеяло на себя, и ничего стоящего не получается. Каким бы я ни был актером, но мне всегда были нужны тонкие и чуткие партнеры, глубокий и опытный режиссер, как Ромм, Хейфиц, Алов, Наумов. Не будь Михаила Калатозова, оператора Сергея Урусевского и всей нашей изумительной актерской команды - никогда бы не появился такой фильм, как "Летят журавли", который и сегодня смотрится так, будто его сняли вчера. Порой я наблюдаю за некоторыми нашими "звездами", упивающимися своей славой, могуществом, и мне становится неловко за них. Они никого не видят вокруг себя, и все их силы уходят на то, чтобы не выпасть из обоймы так называемых "первачей".
- Бедные, они бедные...
- Может быть, только они так не думают, скорее, смеются над теми, кто не разменивает свои принципы на зелененькие купюры.
- Но ведь в России деньги никогда не были самым главным.
- Правильно, не были и, смею надеяться, не будут, поэтому и возникла поговорка " не в деньгах счастье". Все пьесы Островского об этом написаны. Сегодня многие из художников растерялись и предпочитают делать то, что продается. Но ведь это тупик, из которого нет выхода, душа-то погибает. Об этом давно все сказано у классиков, но мы почему-то не желаем прислушиваться к гениям. Лев Николаевич Толстой писал, что человечество, вместо того чтобы слушать своих гениев, гонит их, сжигает на кострах.
- Выходит, интеллигенция тоже растерялась и не знает, как сохранить свое достоинство в условиях рынка?
- За так называемой интеллигенцией слишком много грехов водится, и звание интеллигента я бы давал посмертно, а то, бывает, на склоне лет такого наворотит какой-нибудь "демиург", что мало не покажется.
- Скажите, почему, когда Солженицын жил за границей - к нему относились как к пророку, а когда он вернулся, его мнение как бы и не стало важно? И на телевидении он редко появляется. Более того, недавно украинский режиссер привез в Москву свой спектакль "Один день Ивана Денисовича", даже не поставив в известность автора, что поставил его повесть. Правда, потом, после жесткого заявления в прессе Солженицына по поводу безнравственного поступка режиссера, Жолдак публично извинился.
- Наверное, этот молодой человек тоже считает себя интеллигентом, в чем я глубоко сомневаюсь. То, что Солженицына редко приглашают на телевидение, мне вполне понятно, поскольку сегодня оно не что иное, как завод по производству денег, и показывает то, что приносит ему доход. Как вы понимаете, Солженицын для этого не подходит. Все это человечество уже проходило. Ведь, как ни странно, но Пушкина при жизни тоже сильно критиковали, его "Евгения Онегина" считали вялым и рыхлым.
- Алексей Владимирович, я так понимаю, что с высоты прожитых лет и богатого творческого опыта вы относитесь ко всему происходящему философски?
- Просто я знаю, что всякому человеку хочется жить при Ренессансе, но так не бывает. Нам выпала честь жить на переломе эпох, в годину тяжелых испытаний, поэтому надо осознанно делать свой выбор и идти своим путем. Примерно так, как это делает мой давний друг мультипликатор Юрий Норштейн. Недавно я его приглашал на встречу со своими студентами, и они были покорены им, хотя он им не давал никаких рецептов по выживанию в искусстве.
- Значит, со студентами вы находите общий язык?
- А кто его знает, может быть, они только слушают меня, а про себя думают: ну говори, говори, а мы-то знаем, как надо вести себя в этой жизни. Но я готов к этому, потому что они дети своего времени, а я - своего. К примеру, я понимаю, почему многие хорошие актеры вынуждены оголяться на сцене и в кино, в противном случае их будут обходить ролями. Я это понимаю, но не принимаю.
- И все-таки почему сегодня вы не снимаетесь в кино?
- Это требует больших сил, а их у меня осталось не так уж много. К тому же сниматься я могу не во всякой картине, не у каждого режиссера. Вот мечтал поработать с Элемом Климовым, а он взял да и ушел от нас навсегда, так и не осуществив своего замечательного замысла - экранизацию "Мастера и Маргариты", денег на это не достал. Если судьбе будет угодно, чтобы я снялся в какой-то картине, то хотелось бы ее увидеть при жизни и услышать мнение своих студентов, поскольку мне не безразлично, что думает о моем творчестве племя младое, незнакомое.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников