Сегодня в Большом зале Московской консерватории — премьера оратории для солистов, хора и оркестра «Семь песен о Боге» Бориса Гребенщикова и Андрея Микиты. О том, что связало мэтра русского рока с современным композитором-академистом и собирался ли на самом деле «Аквариум» похоронить классическую музыку, — ответы БГ «Труду».
— Борис Борисович, вы написали песни специально к проекту?
— Нет, все они существовали раньше.
— Идея оратории шла от вас или от Микиты, или от руководителя проекта, регента храма Третьяковской галереи Алексея Пузакова?
— От них — мне бы это в голову не пришло. Я не имел отношения к написанию оратории: лишь с радостью дал разрешение использовать мои песни.
— Каково вам, близкому к буддизму человеку, сотрудничать с православными музыкантами?
— Я уважаю все религии.
— Вашего «Сокола» Ирина Богушевская недавно назвала главной русской песней последних лет.
— Спасибо Ирине за доброе слово. Мне кажется, все песни по-своему отражают душу времени: этот дух — многомерный и противоречивый, одним словом или одной песней его не выразить.
— А какая русская книга в последние годы была воспринята вами особенно горячо?
— Герцен — «Былое и думы».
— Как понимать ваше высказывание в недавнем интервью: «Я не читаю по-русски книг, разве что Тургенева»?
— Всегда с интересом читаю русскую классику. Фраза, видимо, немного вырвана из контекста.
— Кем вы, рок-музыкант, чувствуете себя в окружении музыкантов классических? Космическим пилотом, пересаженным на телегу с лошадью?
— Рок-музыкантом меня назвать сложно. Во-первых, я не знаю, что теперь, в 2012 году, значит слово «рок». Во-вторых, никогда не считал себя музыкантом — в лучшем случае человеком, который любит петь песни. И потом, сам я в основном слушаю и люблю как раз классическую музыку — как европейскую, так и других культур.
— Если бы была возможность выбрать себе в партнеры не Андрея Микиту, а кого-то из композиторов-классиков, кого бы выбрали из тех, кто писал духовную музыку, — Баха, Моцарта, Бетховена, Стравинского?
— Если — не бывает. Все есть только так, как оно есть.
— Защитники православия поминают Святую Русь, которую они якобы отстаивают от происков Врага и врагов. Но сами часто страдают грехом нетерпимости — вспомните хотя бы акции казаков против современного искусства.
— Святость внутри человека, «царство Божие внутри вас». А нетерпимость — дитя невежества. Невежественный человек всегда боится того, чего не понимает, и поэтому пытается это запретить и уничтожить.
— А есть на свете святые страны и народы?
— Перед Богом все равны.
— В свое время члены Союза композиторов СССР, приехавшие с ленинградского пленума СК году в
— Не считаю себя ни интеллигентным, ни добрым. И мы бы никогда такой глупости не могли сказать: я сам с детства слушаю и люблю самую разную музыку и считаю, что все имеют такое же право.
— У вас периодически меняется размер и форма бороды — это связано с изменением взглядов, верований, эмоциональных состояний?
— Нет, это связано только с ростом бороды. Борода то растет, то подвергается стрижке — а взгляды и верования как раз не меняются.
— Ваша дочь Алиса Гребенщикова увлекается чтением с эстрады стихов молодых поэтесс — Веры Полозковой, Али Кудряшовой... Вы бы могли написать на них музыку?
— Я очень люблю поэзию Веры Полозковой, а такие стихи прекрасны сами по себе и совершенно в музыке не нуждаются.
— Что ждет ваших слушателей на заключительном московском концерте юбилейного тура «Аквариума» 30 ноября в «Крокус Сити Холле» (команде исполнилось 40 лет. — «Труд»)?
— Вообще говоря — много любимых нами песен из всех эпох «Аквариума» так, как мы их играем сегодня. Но по-настоящему хорош концерт, который удивляет нас самих. На это я и надеюсь, а что ждет на самом деле — сам хотел бы знать.
— О каком следующем крупном проекте вы думаете?
— Только что в интернете (сайт Kroogi. com) появилась самая необычная работа «Аквариума» за последнее десятилетие — песня «Фавн», над которой мы работали несколько лет. Теперь на очереди альбом редких концертных записей «Тайная история пчеловодства» и еще один сюрприз к Новому году, а потом — будет видно.
