Москва в эти дни принимает сразу четыре саммита глав государств постсоветского пространства: это и переговоры лидеров стран Высшего Евразийского экономического совета, и Евразийского экономического сообщества, и Организации Договора о коллективной безопасности, и, наконец, юбилейный саммит СНГ, посвященный 20-летию Содружества. Мы представили себе, как наши лидеры соберутся вместе за одним столом, как посмотрят друг другу в глаза, как, наверное, помянут нашу некогда общую родину, наш «великий, могучий Советский Союз»... И решили: помянем его и мы…
Татьяна Назаренко, академик живописи, лауреат премии «Триумф»:
— СССР — это молодость, по ней всегда ностальгия. Самые нелепые, самые вопиющие вещи в молодости переживаются легко, сейчас так вообще вспоминается только хорошее. Но что такое 20 последних лет? Это крушение веры во все. В политиков всех мастей, кого ни возьми. Перечитываю «Бесов», и такое впечатление, что Достоевский о наших днях написал. Вот хотя бы: «Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы
Михаил Демурин, директор по программам Института динамического консерватизма:
— Гибель Советского Союза — это великая историческая драма. Полагать, что СССР разрушили извне, было бы безответственно. Хотя и
Галина Маланичева, председатель Центрального совета Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПиК):
— За последние 20 лет сделано много хорошего, так что ностальгии нет. Но есть чувство большой, невосполнимой утраты. Главное — изменились моральные ценности. Что ни говорите, но в СССР понятия совести, чести, достоинства были не пустым звуком. Я уж не говорю о культуре, которая всегда была на весьма почетном месте. А по уровню культуры во все времена судили о государстве.
Валерий Купцов, сотрудник Института теоретической и экспериментальной физики имени
— В годы брежневского застоя, на которые пришлись самые продуктивные годы жизни моего поколения, я, естественно, ненавидел «совок» и режим. Трудно было ездить за бугор, общаться с коллегами, и мы, аспиранты ФИАН имени Лебедева, были очень благодарны Андрею Дмитриевичу Сахарову, который давал нам возможность получать копии научных статей из
Мы мечтали о разрушении преград, о свободе передвижений, ведь большая наука не знает границ, и все это получили. Но вот парадокс: быть востребованным в США, Норвегии, Германии, работать в крупнейших научных центрах, а здесь по возвращении получать меньше среднестатистического дворника: Вот уж действительно: мечты по мере их осуществления превращаются в свою противоположность.
Иосиф Кобзон: «А теперь меня не пускают в Узбекистан...»
Двадцать лет назад мы готовились к встрече 1992 года на обломках своей страны. Помню то ощущение: праздник, а на душе горечь и тревога. И вот минуло два десятилетия, есть возможность сравнить. Не буду дипломатничать и на вопрос «Труда» скажу прямо: на мой взгляд, без СССР очень многим на просторах былой страны стало гораздо хуже. Дело не в моей ностальгии. Просто нет очень многих важных вещей, отсутствие которых замечаешь, только их лишившись. Нет пионерии, комсомола — организаций, которые востребовали молодежь, занимались ее проблемами. Медицина стала слишком дорогой для пенсионеров и ветеранов, им очень тяжело доживать свои годы. Нет массовых студенческих стройотрядов. И таких примеров можно привести множество.
То же самое — в культуре. Постоянно проводились декады Украины в Азербайджане, Молдавии в Армении… Это взаимно обогащало народы. Устраивались всесоюзные конкурсы, которые давали талантливой молодежи проявить себя, получить громадную аудиторию — такую, о какой и мечтать нельзя в иных сегодняшних странах СНГ. Да, надо было менять политическую систему. Но не ломать то, что десятилетиями строилось для народа.
Я очень горжусь честью, которую мне оказали Краснодар, Полтава, Днепропетровск, Донецк — столица моего родного Донбасса. 28 городов Союза назвали меня своим почетным гражданином… И вот такое сравнение. Знаете песню «Сияй, Ташкент, звезда Востока»? Ее пели все, кто помнил, как этот прекрасный город был разрушен страшным землетрясением, как его потом всем советским народом отстраивали. Чувство благодарности было тогда взаимным. Сколько людей помнили, как узбекская земля приютила тысячи раненых и беженцев в годы Великой Отечественной... А сегодня певца Кобзона не хотят пускать в Узбекистан с концертами. Как сказал большой руководитель республики Каримов, он не хочет возврата к советскому прошлому ни в чем. Странно. Если вспомнить, первым секретарем ЦК Компартии Узбекистана ему
И последнее, что хочу вам сказать. На концерте артистов эстрады в честь победы над путчистами в августе 1991 года Ангелина Вовк объявила меня как народного артиста России. Я вышел и сказал: «Некоторые люди нынче стесняются слов „Советский Союз“, но высшего артистического звания великой страны никто не отменял. Как не отменяли званий „Герой Советского Союза“, „заслуженный мастер спорта СССР“ и так далее». Зал зааплодировал. И когда меня спрашивают: как вас объявить — профессор, депутат, председатель комитета Госдумы, — я отвечаю: ничего этого не надо, скажите только — поет народный артист СССР Иосиф Кобзон. Для меня это
