09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЛЕДИ ПО ИМЕНИ "НЕТ"

- Вера Валентиновна, позвольте начать с "неудобного" вопроса. Вся ваша творческая жизнь

- Вера Валентиновна, позвольте начать с "неудобного" вопроса. Вся ваша творческая жизнь проходит в Театре имени Пушкина - прямо скажем, не самом престижном, не самом популярном в Москве. Здесь же встречаете свой сегодняшний юбилей. Скажите, у вас не было комплексов, что, пока вы прозябаете на периферии театрального процесса, настоящая жизнь кипит где-то рядом - в "Современнике", "Маяковке", "Ленкоме"?..
- Я абсолютно уверена, что каждый проживает именно ту жизнь, которую он в конечном итоге заслуживает. То, что я оказалась в Пушкинском театре, - вроде бы полная случайность. После окончания школы-студии МХАТ я должна была остаться во МХАТе, уже репетировала там роль, собиралась поехать на первые после длительного перерыва американские гастроли театра. Но я рано вышла замуж за Володю, он учился вместе со мной, был, как говорится, неперспективный студент, его брать во МХАТ не хотели, а заодно не взяли и меня. В итоге Володя уехал в Ставрополь, а я осталась одна и нигде. И случайно пришла показаться в Театр имени Пушкина. Но ничего случайного, как выяснилось, в жизни не бывает...
Актер может состояться двумя путями. Он может сразу попасть в замечательный театр, куда ходят зрители и критика, получить, если повезет, хорошую роль и стать, таким образом, достаточно быстро известным. Но это удел немногих счастливцев. Из нашего курса так сложилась судьба только у Иры Мирошниченко и Андрея Мягкова, а имена остальных вам ничего не скажут. Не потому, что они были малоодаренными людьми, а потому, что долгие годы выходили на сцену упомянутого вами "Современника" или того же МХАТа, который недаром в мое время называли "кладбищем талантов", со словами "Кушать подано". Я же работала в непрестижном, как вы говорите, в немодном Театре имени Пушкина, но при этом играла замечательные роли в пьесах выдающихся авторов - а это Островский, Булгаков, Горький, Шиллер, Бернард Шоу, Пристли, Леонид Зорин, сейчас вот Моэм... Это огромное счастье - расти, созревать на таком материале, на таких ролях. И когда в кино мне выпал шанс, пусть, возможно, и припозднившийся, я оказалась к нему внутренне готова.
- После всенародного успеха фильма "Москва слезам не верит" вы, подозреваю, могли выбрать любой театр...
- Ну, может, и не любой, но я получала предложения от Андрея Гончарова, Олега Ефремова... Но тут уже встал вопрос моей человеческой сущности. Во-первых, вольно или невольно надо было предать родной театр, который меня вырастил, во-вторых, в другом коллективе, как ни крути, пришлось бы заново завоевывать позиции. Каким образом? В том числе и отодвигая в сторону других актрис. Известно: ужиться двум, трем медведицам под крышей одного театра трудно. Значит, пришлось бы проявлять бойцовские качества, которые у меня начисто отсутствуют. И взвесив все это, я осталась в Пушкинском театре, о чем до сих пор не жалею.
- Но ведь сегодня в своем театре вы не очень-то заняты...
- Да, сегодня в антрепризе у меня больше работы, чем в родном коллективе. Например, у Леонида Трушкина в Театре Антона Чехова я играю сразу три спектакля. При этом я часто отказываюсь от предложений - мне не все равно, что играть. Так меня воспитывала мама - актриса провинциального театра. Так меня учили великие мхатовские "старики" - Михаил Ромм, Юлий Райзман, Борис Равенских, Юлий Дунский и Валерий Фрид, с которыми мне посчастливилось общаться и работать. Наконец, мне выпала судьба идти по жизни с таким режиссером, как Владимир Меньшов. Неужели после этого я не могу отличить подлинное от фальшивого, по-настоящему актуальное от конъюнктурного? Смею вас заверить: еще как могу.
Слава Богу, я дожила до такого положения, до такой степени материальной независимости, когда могу сказать любому режиссеру: это мне интересно, а это, извините, неинтересно. Актеры часто соглашаются на убогие предложения потому, что они вынуждены кормить семью. Мне же тех денег, которые мы зарабатываем с мужем, хватает на нормальную жизнь. Нам не нужно дворцов, у нас нет дачи, но я могу себе позволить быть свободной в выборе ролей.
Это касается не только антрепризы, кино, но и родного театра тоже. Наш предыдущий главный режиссер Юрий Еремин говорил, что для меня трудно найти подходящий материал. Как это ни парадоксально, но именно потому, что я популярна, что мне не 20 лет. Значит, это должна быть главная и обязательно интересная роль, рассказывающая о женщине среднего возраста. А таких пьес - всегда не хватает.
- Какие надежды вы связываете с новым руководством театра, с режиссером Романом Козаком, пришедшим в Пушкинский из МХАТа?
- Я рада, что в театр пришло молодое поколение. Связываю ли я с ним свои личные надежды? Необязательно. Если мне предложат интересный материал, я буду с удовольствием работать. Но ожидать, что все будет делаться в театре для меня, было бы, наверное, наивным. Я достаточно реалистичный и самодостаточный человек.
- В своем последнем по времени спектакле "Недосягаемая" вы играете как раз женщину средних лет. В прошедшем недавно по экранам замечательном фильме "Зависть богов", который поставил Владимир Меньшов, вашей героине 44 года. Скажите, вам не хочется сыграть женщину, которая значительно старше вас?
- Выбор роли у меня никак не зависит от возраста героини. Когда я только начинала свою карьеру в кино, у меня был телефильм "Такая короткая долгая жизнь". Так вот, моя героиня проживала на экране сорок лет - с двадцати до шестидесяти. В финале фильма она плохо видела, не могла воткнуть нитку в иголку, и я спокойно играла это в молодом возрасте. В спектакле "История одной лестницы" я проживала на сцене три возраста: сначала была молоденькой девочкой, потом женщиной средних лет, потом совершенно спившейся бомжихой с синяком под глазом и спущенными чулками... Я совсем не боюсь характерных, возрастных ролей. Если мне предложат роль героини, которой 110 лет, и она будет интересно написана, я тут же, поверьте, соглашусь. Но при этом лет десять назад я не согласилась сыграть 29-летнюю женщину, посчитала это неприемлемым для себя, хотя все уверяли, что на сцене я гляжусь как раз на тридцать.
- Уверяю вас - не только на сцене... Вы действительно замечательно выглядите...
- Спасибо. Но вы знаете, никому же не придет в голову сказать 20-летней девочке: "Ах, как вы хорошо выглядите!". Когда такое говорят, стоит внимательнее посмотреть в зеркало...
- И все же, поверьте, это не просто комплимент. И здесь мне уже никуда не деться от традиционного вопроса о секретах вашей красоты, молодости...
- Секрет очень простой. Когда я была совсем молоденькой актрисой, в страну вернулась дочь Куприна и стала работать в нашем театре. Она долго жила во Франции, и от нее, несмотря на немолодой уже возраст, просто-таки исходил парижский шарм. Мы бегали за ней стайками, и она часто говорила нам: девочки, если хотите остаться молодыми и красивыми, запомните одно правило: вес, который у вас был в 17 лет, должен остаться и в 50, и в 80. И я это правило соблюдаю с тех самых давних пор. Прибавила лишний килограмм - сразу сажусь на огурчики, творожок. А как иначе? Если ты играешь в классике - там все платья со шнуровками, корсетами, в них нужно влезать и на первом спектакле, и на сотом. Если по ходу пьесы говорится, что сейчас на сцену выйдет красивая женщина, то ты не имеешь права плохо выглядеть и весить 100 килограммов. Так что стараюсь соответствовать. Да что я... Володя сейчас тоже следит за весом, бегает по утрам, время от времени голодает, потому что он играет в антрепризе, а сцена, работа обязывают...
- Как вам, опытной театральной актрисе, его первые шаги на сцене?
- Вы знаете, по большому счету неважно, играешь ты в кино или в театре. Что такое актерская, да и любая творческая профессия? Это чувство внутренней свободы и умение выразить себя. Меньшов, кроме того, что он обладает мощной индивидуальностью, еще и очень естественный человек. Пожалуй, таких совершенно естественных людей я в жизни больше не встречала. Когда он появляется на сцене или экране, то буквально заполняет собой это пространство. Володя всегда играл фактически самого себя, характерность - не самая сильная его сторона как артиста. А в школе-студии его тянули как раз на характерные роли, что было, разумеется, неправильно. Когда он начал сниматься в кино, то почти сразу нашел вот эту чудесную свободу существования на экране. При этом с годами, с опытом он обрел и характерность, которой раньше не владел.
- Вы, наверное, догадываетесь, что ваши недоброжелатели злословят: мол, легко стать знаменитой актрисой, будучи замужем за кинорежиссером...
- Они в какой-то степени правы. Да, гораздо легче стать известной актрисой, будучи замужем за режиссером. Добавлю от себя - за режиссером хорошим. Потому что плохой режиссер может принести и дурную славу. В свое "оправдание" могу заметить, что в моей судьбе были и другие замечательные режиссеры, кроме Меньшова. А он ставил очень хорошие фильмы, в которых я не снималась.
Вообще должна сказать, что мы в семье очень уважительно относимся к творчеству друг друга. Это суверенная территория, на которую доступ посторонним запрещен. К моим театральным работам Володя не имеет допуска до самой премьеры. В свою очередь, я никогда не возьму на себя ответственность не то что навязать, но предложить ему тот или иной сценарий. Это дело его личного выбора.
- Люди, хорошо знающие вас, говорят, что вы с Меньшовым - совсем по Пушкину - просто лед и пламень...
- Ну да, мы разные. Он уверенный в себе, я мнительная. Володя называет меня в шутку "Человек по имени "нет". Мое первое желание - отказаться от роли, если она недостаточно хорошо прописана, Володя уговаривает меня взяться за роль, если там есть хоть одна настоящая сцена. Он легко сходится с незнакомыми людьми, я годами говорю "вы" коллегам, с которыми общаюсь каждый день. Я пробовала стать в театре "своим парнем", лихо говорить всем "ты", но потом поняла - это не мое. Я никогда не опускалась до амикошонства, а тем более до склок, интриг, я до сих пор не знаю, кто кому в театре сват, брат... При всем публичном характере своей профессии, я люблю тишину, одиночество, и если бы не Володя, который меня буквально выталкивает в свет, в люди, я бы просидела всю жизнь за закрытыми дверями. Раньше наша разность, полярность нередко высекала искры. Но с годами мы стали терпимее к особенностям характера друг друга. И, как говорят наши друзья, стали похожи даже внешне.
- Кто у вас в семье ведущий, кто ведомый?
- Конечно, ведущий Меньшов. Я признаю и всегда, к слову говоря, признавала, что мужчина в семье главный - во мне нет этого новомодного нынче оголтелого феминизма. Хотя, на первый взгляд, роли в семье у нас распределены нетрадиционно. Например, Володя покупает продукты, готовит, что обычно делают женщины, я же покупаю обои, деревяшки, занимаюсь ремонтом, что обычно делают мужчины. Но последнее слово в любом принципиальном вопросе остается за Володей. Впрочем, мы стараемся не доводить ни одну ситуацию до края. Если нервничает он, тогда мой разум побеждает. Если я вдруг взнервлена чем-то сверх меры, его разум мне помогает. А разум нашей дочери помогает нам обоим.
- И тем не менее ваш брак не был таким уж идиллическим. Я знаю, вы даже расставались на долгих четыре года...
- Было такое. Нас тогда жутко заел быт. Родилась Юляша, а у нас не было квартиры, не было денег, не было рядом родителей, которые могли помочь... Мы жутко устали, просто надорвались от этой борьбы за существование. А расстались мы, когда, казалось бы, оставалось чуть-чуть потерпеть: Володя получил предложение сниматься в кино, мне выделили квартиру от театра. Но, видимо, до этого было такое мощное бытовое напряжение, что мы не выдержали...
- Как вновь обрели друг друга?
- Что соединяет людей? Любовь. Как выяснилось, несмотря на расставание, она не прошла ни с той, ни с другой стороны. Мы постепенно осознали, что вместе нам лучше, чем порознь. И наше чувство, уставшее было от тягот жизни, постепенно ожило, распрямилось. Да и Юля помогла, которую мы оба очень любим.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников