22 июля 2018г.
МОСКВА 
24...26°C
ПРОБКИ
0
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 63.49   € 73.93
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СТАРИННОЕ ТАНГО

Свернув от драмтеатра в сторону, мы то и дело перепрыгиваем через ямы и канавы перерытых

Свернув от драмтеатра в сторону, мы то и дело перепрыгиваем через ямы и канавы перерытых дворов. И вот пятиэтажный блочный дом номер 1 в Школьном переулке, воспетый в одной из песен его знаменитого жителя... Тесная лестница, 4-й этаж. Посредине двери небольшая медная пластина: "В.А.Козин". Нажимаем кнопку новомодного, с переливом, звонка. Но дверь не заперта. Она всегда открыта. Одинокий хозяин рад всем своим многочисленным гостям. "Заходите, заходите", - слышим дружелюбный голос.
Мы с администратором местной филармонии застали Козина увлеченным игрой в шахматы с молодым человеком в морской форме (он вскоре ушел). На полную катушку включен радиоприемник: "Голос Америки", который в Магадане поймать едва ли не легче, чем Всесоюзное радио, передает последние известия.
Хозяин квартиры в шлепанцах, темно-синем тонком свитере, черных помятых джинсах. Острый взгляд голубых глаз, небольшой орлиный нос с резко обведенными ноздрями, крупная голова, седина на висках... Узкая маленькая передняя, где могут вплотную друг к другу стоять только два человека, дополнительно сужена полками от пола до потолка с вырезками из газет и журналами. Полки заслоняют и почти все стены единственной комнаты метров пятнадцати. Слева у двери старенькое пианино "Красный Октябрь" - однако хорошо настроенное, как я потом убедился. Большой довоенный микрофон неуклюже нависает над клавиатурой, в углу - два магнитофона старинной марки "Маг-8". Повсюду фигурки кошечек из картона и фаянса, на перевернутом белом горшочке бюст Пушкина. Высоко в "красном углу" - иконка Скорбящей Божьей Матери. Весь подоконник в несколько ярусов заставлен горшками с цветами и зеленью. Справа -небольшая тахта, в головах - телефон на полке. Здесь же - портрет Достоевского из какого-то журнала. Под стеклом письменного стола множество фотографий.
- На фото в центре, - показывает Козин, - Тамара Церетели. Она была, считаю, лучшей исполнительницей цыганских романсов. Удивительный талант, большой души человек... А вот я - когда был в зените славы. - С фото на меня смотрит молодцеватый мужчина в модной шляпе. Рядом - мать Козина, Варвара Васильевна, из рода цыган Ильинских. - По линии матери мне приходятся родней цыганские семьи Дулькевичей, Маштаковых, Шишкиных, Соколовых, Вяльцевых, - рассказывает Вадим Алексеевич, - а по линии отца - Каширины: те самые нижегородские мещане, что дали миру Максима Горького. Моя родственница, кстати, была замужем за поэтом Демьяном Бедным.
- Хорошо помню, как к нам в гости приходила тетя Настя Вяльцева, ее всегда просили спеть. Мать моя тоже хорошо пела, - продолжает Козин, - и в молодости пользовалась успехом в цыганском хоре. Она стала для меня первой учительницей и, можно сказать, последней, так как формально я нигде пению не учился: постановка голоса была природной. Игру на фортепиано тоже освоил сам и часто себе аккомпанирую.
У Козина чистый, ясный голос, четкая дикция. Рассказывает он темпераментно, постоянно жестикулирует:
- В доме у нас часто музицировали. Приходила и Надежда Плевицкая, и еще одна наша родственница Варя Панина. Часто застолье превращалось в импровизированные концерты.
На столе тем временем появляются бутылка сухого вина, чай и кое-какая закуска. Козин продолжает:
- Да, какие певицы были! Тогда умели чтить женщин, ценить их красоту, любить, и они были того достойны. А сейчас... Старинные русские песни забыты. Я старался познать истинно народную манеру, изучал песни многих областей, тамошний выговор... - Козин подошел к пианино, спел, словно разминаясь, несколько шутливых куплетов и резко обернулся к нам. - Хотите я вам спою старинные цыганские романсы? Вам не будет скучно? - Он снова поворачивается к клавиатуре, включает магнитофон и нажимает кнопку записи. После паузы бесстрастным голосом произносит: "Магадан, август 1969 года, посмертный архив". Стало как-то не по себе. Но так хорошо знакомый голос, пусть и "в полдыхания", повествующий о потерянной любви, об ушедшей весне, увядших цветах, тут же заставил забыть обо всем...
Чай давно остыл, пришлось его подогревать. На столе появляются варенье, халва и сдобные булочки. Разговор продолжается.
- Как обидно, что вы не приезжаете с концертами "на материк", - говорю я Козину.
- Я никому не нужен, и все то, что пою, никому не нужно, - вздыхает он и вдруг взрывается. - Такая злость берет, когда слушаю всех этих современных певцов! Какая пошлятина! Жесты, вихляния, а за этим - пустота. Они не понимают, что поют и зачем. Только развращают народ... И вот представляете, приеду я - и будут смотреть на меня, как на ихтиозавра. Мне это не нужно.
Но тут же с удовольствием показывает маленькую программку Ленинградского театрального музея, где значится: такого-то числа - прослушивание записей Вадима Козина.
- Все-таки не совсем забыли... А может, послушаем кое-что из моих старых записей?
Он долго перебирает на полке бобины с пленками и наконец ставит одну из них на магнитофон. "Милая", "Прочь печаль", "Колечки бирюзовые", "Пара гнедых"... Яркий, красивый, звонкий тембр, теплое и искреннее пение словно возвращают в далекие десятилетия. - Вот был же голос, - с горечью и гордостью говорит Козин. Слушая, он шевелит губами, как бы подпевая себе. - Вот так эти песни и надо петь...
Мы снова возвращаемся к чаю, уже окончательно остывшему, и продолжаем беседу. Через некоторое время чувствуем, что хозяин устал.
- На днях порезал большой палец, открывая консервную банку. Вышло, наверное, полстакана крови. До сих пор кружится голова, - объяснил он.
Расставаясь, мы договорились встретиться завтра. Козин обещал переписать для меня несколько своих вещей. На следующий день я явился с портативным магнитофоном, бутылкой водки и какими-то консервами. Козин принял меня так же радушно. Без лишних слов начал возиться с записывающей техникой, даже подвинул для удобства свой тяжеленный "Маг-8". Но, как ни манипулировал проводами, кнопками, рычажками, ничего не получалось. Я сидел расстроенный, и он это заметил.
- Знаете что, - предложил он. - Давайте я напою вам несколько песен на свой магнитофон!
Через несколько минут все было готово к записи. Вначале почти после каждой песни Козин вскакивал и с беспокойством спрашивал: - Ну как, пойдет? Нравится? - Постепенно "разогревшись", практически без пауз записал целую сторону пленки! Открутил назад, стал слушать. Поморщился: - Это не получилось, - а в удавшихся, с его точки зрения, местах удовлетворенно молчал. - Я только начал распеваться, - признался певец. - Обычно на концертах публика распалялась вместе со мной... Знаете, ведь вначале я записал вам несколько романсов, которые еще никому не пел. Я над ними только работаю... Ну что бы вы хотели послушать еще?
Он отдыхает несколько минут, отпивает немного водки - и снова садится к пианино. Взяв несколько аккордов и стремительным пассажем пробежавшись по клавиатуре, вдруг поворачивается ко мне:
- Скажите, почему мои коллеги в телепередачах только открывают рот, а прокручивают свои старые записи? Это же сразу видно - профанация! Лучше и честнее спеть своим сегодняшним голосом, какой он есть. И почему они не переосмысливают с годами свои песни, не мудреют? Я не пою свои вещи так, как в 30-летнем возрасте. - Замолчав и, видимо, погрузясь в воспоминания, он неожиданно предлагает прослушать один из самых своих замечательных романсов - "Осень". - Конечно, голос не тот, ну что ж, - как бы извиняется Вадим Алексеевич и, перевернув пленку на вторую сторону, снова включает запись. Он уже распелся, чувствует себя уверенно - и, что удивительно, голос помолодел, вновь обрел особые краски и только ему свойственную теплоту, которая так волновала в былые годы слушателей. Временами казалось, что Козин забыл и обо мне, и о том, что он не во фраке на эстраде, а в шлепанцах у себя дома, что ему внимают только многочисленные кошечки-фигурки да единственный живой поклонник... В коротких паузах торопливо бросает мне, чтобы не потерять темп: - Вот этого вы тоже не слышали... А эти два романса я посвящаю горячо любимой Тамаре Церетели...
Певца уже не остановить. Кажется, это пение может оборвать только конец пленки или самой жизни...




Как вы оцениваете выступление сборной России на чемпионате мира по футболу 2018 года?