На первом международном кинофестивале «Герой и время» актриса Ольга Кабо впервые показала свой сольный литературный спектакль «Бушует снежная весна». Прозвучали стихи Блока, Ахматовой, Цветаевой, Пастернака, Эфрона, Северянина, Анненского, Петровых, Есенина, Ахмадулиной, Заболоцкого, Рубцова, Казаковой, Евтушенко... Их героини будто делились со зрителями самым сокровенным — голосом, судьбой, историей любви. Ведь в душе каждого человека хотя бы однажды «бушует снежная весна». А Ольга Кабо нам об этом напомнила.
— Съемки в кино — это та же машина времени, с ее помощью артисты путешествуют по разным векам. Куда чаще заносило вас?
— Действительно, благодаря профессии я постоянно путешествую во времени. В фильме Аллы Суриковой «Две стрелы» побывала в первобытнообщинном строе, в картинах Сергея Тарасова «Приключения Квентина Дорварда, стрелка королевской гвардии» и «Рыцарский замок» попала в Cредневековье. В «Бесах» Игоря Таланкина играла героиню Достоевского. Снималась и в сказках, и в современных лентах.
— А где бы вам хотелось задержаться?
— Ну сама-то я человек XXI века, мне комфортно жить здесь и сейчас. Хотя принято свой век хулить, я не буду. Мне он нравится.
— Сегодня в индустрии господствуют сериалы — их выпускают охотнее и чаще, чем большое кино. Но многие профессионалы и зрители считают такой формат уступкой высокому вкусу. Для вас съемки в сериалах — компромисс?
— Все зависит от материала — сериал сериалу рознь. Стараюсь тщательно примерять на себя сценарии. Не очень понимаю ситкомы, мне кажется странным наложенный на изображение глупый смех предполагаемой публики за кадром: А вот в многосерийных фильмах работаю с удовольствием! Скоро на Первом канале состоится премьера сериала Сергея Комарова «Журавль в небе». Команда собралась отличная: тонкий режиссер, великолепные партнеры — Сергей Пускепалис, Борис Невзоров, Машенька Луговая. И мы вместе погрузились в романтику 70-х, когда всеобщими любимцами были космонавты, а наши герои мечтали сказку сделать былью: Жду выхода телефильма «Позднее счастье» для канала «Россия 1» — это мелодрама о том, что женщина, потерпевшая фиаско в любви, в любом возрасте может встретить «своего» человека...
В общем, хорошие истории существуют! Главное, чтобы эти картины вышли на экран и нашли своих зрителей. А то ведь бывает, снимаем в стол, фильмы оседают на канале, и все... И понять, почему это происходит, невозможно.
— Может быть, потому что экранное время забито ток-шоу? Вы, кстати, приходите на них, если зовут?
— Прихожу, но очень избирательно. Важно, чтобы программа не была плоской, крикливой, злой. А если она об искусстве, о творческих событиях, о наших актерских делах — соглашаюсь. Живой, открытый диалог с телезрителями — это же здорово, интересно. Но всегда обговариваю на берегу темы, имена собеседников и формат передачи.
— Впервые вы попали на съемочную площадку в 15 лет. Мир кино показался вам сказкой или...
— Нет, для меня кино никогда не было ни чудом, ни сказкой. Я с детства поняла, что это тяжелый, изнурительный труд, где не все получается сразу, нужно много работать и не всегда ты встречаешься с объективностью. Вот уж точно — истина рождается в споре. Приходится постоянно «доказывать себя». Когда-то, на заре моей кинокарьеры, еще в советские времена, мне приклеили ярлык лирической героини. До сих пор борюсь с ним, стремлюсь играть характерные, отрицательные, даже возрастные роли, которых от меня не ждут.
— Переубеждать режиссеров сложно?
— По-разному. К счастью, иногда это получается. Недавно снялась в сериале Екатерины Двигубской «Сильная слабая женщина» для «России 1». Моя героиня предстанет в двух ипостасях: вначале — молодой, яркой и властной, «железной леди» из 90-х. Она прокурор, жестоко распоряжается судьбами, цинично правит миром. А в результате, совершив много подлостей, приходит к раскаянию. И в финале зрители увидят ее совершенно другой — смертельно больной, опустошенной, обреченной на одиночество: Вот так в один и тот же съемочный день ты можешь быть на площадке в разных образах — и пышущей здоровьем, и убитой горем, свалившимися вдруг напастями.
— Откуда вы берете эмоциональный «материал» для строительства роли?
— Знаете, в нашей среде есть выражение: «Вся дрянь — в актерскую копилку». То есть, когда с нормальным человеком происходит что-то плохое, он старается это вычеркнуть из жизни, забыть и идти дальше — в счастье и любовь. Артисты же в сложной и трагической ситуации стремятся запомнить любые мелочи — «что я сейчас чувствую, как реагирую, где у меня болит». И все для того, чтобы в нужный момент открыть тайный ящик души и выплеснуть эмоции, необходимые для создания образа персонажа. Так что у нас — взаимный процесс: я психологически препарирую свою роль, стараюсь понять поступки героини, даже учиться у нее, а ее наделяю своим опытом и любовью.
— Скажите, какая роль стала для вас затратной настолько, что вы не сразу освободились от ее влияния?
— Мне кажется, не выходить из образа после съемочного дня или сыгранного спектакля — опасная для здоровья вещь. Это уже диагноз. Усталость — да, опустошенность — да, перевозбуждение — всегда. Но своя собственная жизнь все же ярче тех, что выписаны даже самыми талантливыми авторами. Именно здесь ты главный творец, именно ты в ответе за свое будущее...
А для меня, как это ни покажется кому-то странным, самая затратная — это роль мамы, жены, дочери. Особенно когда на съемках или гастролях подолгу не вижу детей, семью, родителей. Иногда кажется, будто профессией я отрезана от своих собственных человеческих радостей и печалей, не успеваю насладиться сегодняшним днем, семейной жизнью, общением с детьми и близкими. Даже в шутку называю себя «крепостной» артисткой... Но это мой выбор, не сетую на судьбу.
— И сейчас вы снова на фестивале. Однако выбрали для встречи со зрителями форму поэтической композиции. Почему?
— Потому что здесь, в лермонтовских местах, хочется дышать поэзией. И я решила не устраивать банальный творческий вечер с показом кусочков из фильмов, пересказом своей биографии и актерских баек, а подготовила моноспектакль, где в рифмах великих авторов бьется пульс времени. Уверена: публика давно переросла легкие антрепризные комедии, она соскучилась по прекрасному русскому слову. Ну а если после такого вечера кому-то захотелось пересмотреть мои фильмы или заглянуть в «Википедию», чтобы узнать обо мне больше, — пожалуйста, я не против!
— Вы спокойно относитесь к тому, что зрители хотят знать детали личной жизни известных артистов?
— Нет, вот этого я не понимаю! Актера проще «прочитать», когда он на сцене: именно там, на подмостках, даже находясь в образе, он настоящий. Вы его слышите, видите, даже можете чувствовать его аромат, если сидите близко к сцене. А любые статьи о нашем брате — лишь взгляд со стороны. Например, я в интервью рассказываю только о том, чем хочу поделиться, стараюсь создать собственный образ или разрушить надоевший миф. Бессмысленно в XXI веке по-прежнему воспринимать меня секс-символом 90-х. Сегодня я другая, со своей новой историей и жизненным опытом. Ну а что готовит нам завтрашний день, никто толком не знает.
— Вы начали сниматься еще школьницей, много работали в тех 90-х и востребованы сейчас. Что или кто помогает вам держаться на плаву?
— Мои родители совсем не связаны с искусством — они инженеры. Когда я выбрала актерский путь, они меня сразу предупредили, что помочь в этом деле никак не смогут. И супругов-кинопродюсеров у меня не было. Поэтому все, чего достигла или не достигла, — моих собственных рук дело, благодарить или обвинять некого. Я по натуре боец, для которого в работе не существует слова «нет». Член Ассоциации каскадеров — профессионально сижу в седле, умею держать в руках холодное оружие: шпаги, рапиры, мечи. Как сценическая актриса служу в Театре имени Моссовета, а кроме образования, полученного во ВГИКе, окончила искусствоведческое отделение Исторического факультета МГУ. Мне интересно с самой собой, люблю свою семью, поэзию Серебряного века и путешествия. Живу полной жизнью и с удовольствием занимаюсь творчеством.
— Тем не менее вы сами признались, что вам не хватает простой семейной жизни. Никогда не возникало соблазна бросить это нервное актерское дело и стать просто женой и мамой?
— Возможность такая была, но это не мой путь. Я хочу быть интересна, во-первых, своим детям, во-вторых, своему мужчине. Да и себе самой тоже. Уверена: ни одна жертва не оправдана. Я и дочку свою учу: каждая женщина должна быть — в правильном смысле! — эгоисткой. Если мне хорошо, я чувствую себя гармонично — значит, все, кто рядом со мной, будут счастливы. Если я растерзана, недовольна, несчастлива, не сделала того, что задумала, — такая я никому не нужна.
— Сына и дочь вы воспитываете по-разному?
— Дети у меня растут естественно, как трава. Редко бывая дома, я для них, опять же в силу профессии, мама-праздник. Поэтому, возвращаясь из поездок, тщательно продумываю детский досуг. С одним иду в цирк или на спектакль, с другой — в картинную галерею или на красную дорожку фестиваля. Мои дети искушены искусством. Двадцатилетняя Таня окончила Академию хореографии, а сейчас готовит дипломную работу на балетмейстерском факультете ГИТИСа — ставит как режиссер и балетмейстер два одноактных балета по роману Набокова «Лолита» и по пьесе Сартра «За закрытыми дверями». А сын в свои шесть с половиной лет очень любит рисовать — у нас дома уже галерея его картин, хоть выставку устраивай. Думаю, может, отдать его в художественную школу? Так что, если коротко, мой принцип — никаких назиданий, все по желанию и любви!
