Серьезную промашку допустил глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин, докладывая в начале года президенту о ситуации в ракетно-космической промышленности. Генеральный директор госкорпорации сообщил: в 2019-м предстоит 45 пусков, то есть вдвое больше, чем в 2018-м. Но у этих оптимистичных планов, судя по свежим данным, нет шансов на претворение в жизнь.
Посмотрим итоги первого полугодия. С января стартовало лишь семь российских ракет, включая две с космодрома Куру во Французской Гвиане. Восьмой запуск назначен на сегодня, 21 июня: «Протон-М» выведет на орбиту обсерваторию «Спектр-РГ». Но чтобы осуществить обещанные 45 пусков, во втором полугодии надо отправить в космос уже 37 ракет. Запускать по одной каждые пять дней — реально ли это для нас сегодня? Специалист, знающий ситуацию в космической отрасли не понаслышке, лишь саркастически усмехается в ответ. Такого количества стартов нет ни в мечтах, ни в планах на второе полугодие. «В нынешнем году всего может быть максимум 34-36 пусков, а скорее еще меньше», — говорит мой старый знакомец.
Зачем же, спрашивается, обнадеживать президента «планов громадьем»? Захотелось произвести впечатление на главу государства? Но как потом объяснять расхождение между мечтами и реальностью?
На самом деле, по словам моих собеседников, глава Роскосмоса, возможно, и не стремился к сознательному приукрашиванию ситуации с запусками. Дело, видимо, в другом — в некомпетентности. Рогозин просто поверил представленным ему красивым цифрам. Хотя грамотный профессионал, ориентирующийся в нынешних реалиях, без труда увидел бы, что заявленная программа невыполнима.
И это не малозначимый эпизод, а принципиальный момент. Непрофессионализм управленцев на разных уровнях — одна из главных причин серьезных неудач в нашей космонавтике, многолетних пробуксовок, нарастающего отставания от других стран.
— Обидно и больно видеть удручающее торможение нашей космонавтики, разрушительные процессы на ряде ведущих предприятий, которые ранее входили в число мировых лидеров, — говорит один из организаторов отечественной ракетно-космической промышленности, экс-министр, Герой Социалистического Труда Борис БАЛЬМОНТ. — Нам все время обещают: скоро ситуация улучшится, завтра выйдем на новые рубежи. Но это завтра никак не наступает. А проблемы множатся. Одну из них на днях озвучил премьер Медведев: Роскосмос использовал меньше четверти денег, выделенных на 2019-й. До конца года государственная корпорация должна освоить еще около 200 млрд рублей. Вот беда: амбиции есть, деньги имеются, а дело стопорится. Это ли не факт, свидетельствующий о некомпетентности отраслевых управленцев?
Вообще-то, по словам Бориса Владимировича, так называемые эффективные менеджеры руководить космонавтикой не в состоянии — в этом мы убедились в последние пару десятилетий. Определять векторы ее развития должны высококлассные профессионалы именно в этой сфере, не только досконально знающие отраслевую специфику, обладающие организаторскими талантами, но и хорошо представляющие перспективу, завтрашний день. А у нас уже много лет перспективы здесь выглядят неопределенно, планы пересматриваются, графики сдвигаются. Продолжается чехарда в отрасли, которую трясет, словно на огромном вибростенде...
Наша космонавтика давно застряла на перепутье, но сколько можно топтаться в нерешительности? Вместо ярких перспективных проектов — вялые дискуссии. Сверхтяжелая ракета нам нужна или не пришло ее время? А зачем лететь на Луну? Вроде бы наконец определили лунный вектор, но в 2015-м из Федеральной космической программы вычеркнули важнейшие работы по подготовке пилотируемых полетов на Селену. Не сумели космические начальники убедить руководство страны, привести весомые аргументы о важности для России лунного направления. Не хватило компетенции. Позже нужные решения были приняты, но драгоценное время потеряно.
— И вот что нас теперь может ждать, — подытоживает Бальмонт. — Представьте: в 2024-2025 годах США вместе с европейцами, японцами, канадцами начнут долговременное освоение Луны, высаживая на нее астронавтов. А мы что же, будем наблюдать за этим со стороны? Ведь наши космонавты собираются отправиться на Луну в начале 2030-х. Такое отставание нанесет удар не только по престижу страны, но и по национальным интересам. Потому что Луна — это не только научные программы. Кстати, не так уж много на ночном светиле районов, где есть лед (это очень важно!), так что мы можем опоздать, все будет занято.
— Откровенно говоря, удивлен высказыванием Дмитрия Рогозина, — продолжает Борис Бальмонт. — Он считает, что нам «лучше делать дольше, но дешевле и рациональнее». Это или непонимание серьезности ситуации, или попытки сделать хорошую мину при плохой игре. На самом деле здесь нельзя опаздывать. И такая возможность для нашей страны есть даже в нынешней непростой ситуации.
Мой собеседник ссылается на статью «Транспортная космическая система «Рывок» для обеспечения лунных миссий...» в только что вышедшем номере журнала «Полет». Здесь представлены новые разработки по многоразовому пилотируемому кораблю «Рывок», который сможет совершать регулярные перелеты между околоземной и окололунной орбитальными станциями.
Принципиальным новшеством является промежуточная стыковка при перелете от Луны к Земле с кораблем-заправщиком, ожидающим «Рывок» на высокоэллиптической орбите. Заправщик доставит не только дополнительное топливо, но и тормозной щит, который потребуется при возвращении в околоземную атмосферу. Но на первых порах можно обойтись и без щита — использовать только импульсное торможение. Цена вопроса — еще одна ракета типа «Союз-2». Не так дорого за билет в лунный клуб.
А в целом предлагаемый подход позволяет, не дожидаясь появления сверхтяжелой ракеты, с помощью существующих космических средств — ракеты «Ангара-А5», разгонных блоков ДМ и «Фрегат» — стать нашей стране участником лунного штурма не в статусе «бедной родственницы».
Транспортная система «Рывок» создает мост между Землей и Луной, без которого невозможно приступать к планомерному строительству лунной станции. А там, глядишь, получит путевку в жизнь и сверхтяжелая ракета, без которой никуда, если серьезно думать о высадке на Луну.
К сожалению, этот проект, не требующий больших капиталовложений и позволяющий догнать развитые страны, не заинтересовал наших космических командиров.
— Не сомневаюсь: будь сегодня в отрасли такие принципиальные люди, высочайшие профессионалы, как Королев, Глушко, Мозжорин, Афанасьев, подобная концепция сразу же оказалась бы в центре внимания, — уверен экс-министр. — Ведь это реальный шанс для нашей космонавтики не остаться на обочине. Но хватит ли решимости и мудрости тем, кто определяет космическую политику сегодня?
Профессионал, по словам моего собеседника, отличается от дилетанта увлеченностью, преданностью делу. В золотые времена отечественной космонавтики энтузиазм объединял рабочих, инженеров, конструкторов, управленцев, он был мощным движителем прогресса. Сегодня, сокрушается Бальмонт, такого и близко нет.
Атмосфера на ряде предприятий, по сообщениям источников в ракетно-космической отрасли, напряженная. Например, на совещаниях в Центре имени Хруничева генеральный директор может гневно обвинять не только в неумении работать, но и в саботаже, угрожает уволить в 24 часа. Кто-то не выдерживает стрессов — увольняется сам. В омском филиале Центра — производственном объединении «Полет», где собирают ракеты семейства «Ангара», отставание по ряду изделий составляет от трех месяцев до года. И хотя речь о внутреннем заводском графике, сознательно смещенном на полгода вперед, тем не менее годовое отставание свидетельствует о существенных производственных сбоях. Одна из причин — опять же дефицит опытных, высококвалифицированных работников.
— Кадровая политика в отрасли вызывает много вопросов, — завершает нашу беседу Борис Бальмонт. — Похоже, профессиональные качества нередко оказываются не на первом плане. Вот яркий пример. Опытнейший космонавт, настоящий ас, Герой России Геннадий Иванович Падалка совершил пять орбитальных полетов. Он действующий мировой рекордсмен по суммарной продолжительности пребывания в космосе — 878 дней. Великолепно разбирается в космической технике, досконально знает корабль, орбитальную станцию, оборудование для проведения многих экспериментов. Эрудирован, с широким кругозором. Но отрасли он оказался вообще не нужен. Нигде не нашлось ему применения. Из-за серьезного «недостатка»: принципиален, говорит правду, даже если она не нравится высокому начальству. А по моему глубокому убеждению, такие люди — золотой фонд. Однако Роскосмосу они, видимо, не нужны...
Наверное, еще не пришло время говорить правду?
