09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-2...-4°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.39   € 68.25
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЖДИ МЕНЯ, И Я УМРУ

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 21 Сентября 2000г.
Буквально через девять месяцев после смерти Елены Сергей тоже ушел из жизни. Обычно столько времени женщина вынашивает в своем чреве ребенка. Сергей за это время тоже создал свое детище - роман в письмах, адресованных "на тот свет" к Майоровой, опубликованный в восьмом номере журнала "Октябрь" под названием "Украденная книга".

Такого "загробного" жанра наша литература еще не знала, и тем не менее, когда читаешь записи, рожденные бессонницей, то понимаешь, что это такое - когда мертвые тянут за собой живых. Не как в страшных триллерах, а когда съедает человека сердечная тоска.
Здоровый, преуспевающий художник, картины которого широко раскупались на выставках в Чикаго и Нью-Йорке, сразу же после смерти жены стал угасать, а через четыре месяца оказался на "каширке", где у него обнаружили рак. Лечащий врач сказал: "Будучи верующим, Сергей не мог пойти на самоубийство, но мысль о смерти настолько для него была желанной, навязчивой, что он загнал ее глубоко в подсознание, и она потом давала сигналы ослабевшему организму". Сам Сергей написал, попав в самое страшное для жизнелюбов "учреждение" : "Я знаю, чтобы окончательно выздороветь - мне надо забыть тебя, а я не могу и не хочу. Жди, я скоро приду к тебе".
Казалось, в 47 лет нельзя настолько не дорожить жизнью, чтобы не понимать, что "туда" успеешь всегда, а вот обратно уже не вернешься...Ведь по возрасту ни он, ни она (Лене было 39 лет) далеко были не Ромео и Джульетта... И тем не менее есть в этой истории что-то шекспировское, а может быть, и мистическое...
Сергей и Лена не венчались в церкви. Они расписались в 1987 году в обыкновенном советском загсе. Но вот отпевали их в одной церкви - Большой Вознесенской у Никитских ворот, где когда-то Александр Сергеевич Пушкин надел обручальное кольцо на тонкий пальчик своей невесты Натали Гончаровой, поклявшись перед Богом, что будет беречь ее "пуще ока". Клятву свою поэт сдержал, ценой собственной жизни заплатив за ее поруганную честь... С тех пор много воды утекло, и, казалось бы, о верности супругов до гроба можно только в романах прочитать, но, оказывается, и в наш жестокий век можно умереть от "нахлынувших горлом" чувств, как это произошло с Сергеем.
Когда ранним утром 23 августа 1997 года Елена Владимировна облила себя бензином и подожгла, не прожив после этого и суток, то в случившемся винили многих. Молодого человека, часто появляющегося с Майоровой на различных тусовках и якобы тяготившегося этой связью, отбившегося от рук сына ныне покойного Олега Ефремова, вроде бы тянувшего ее чуть ли не в компанию наркоманов... Слухи множились и росли, как снежный ком, но вот о муже помалкивали, как будто он тут был ни при чем. А ведь они прожили вместе 12 лет и, по словам родных и близких, не собирались расходиться... В то же время какое-то странное впечатление производила на всех эта пара, больше похожая на любовников, чем супругов. Может быть, потому, что они давали друг другу излишнюю свободу (а такое в России никогда не приветствовалось), может быть, от того, что у них не было детей... Когда однажды мать Елены заговорила о том, что хорошо бы взять ребеночка из детдома - дочь категорически отвергла это предложение, сказав, что она полностью принадлежит театру и всю жизнь посвятит сцене. Точно так же Сергей отдавал себя живописи, постоянно испытывая творческую неудовлетворенность. Это были два метущихся честолюбия, как чумы боявшиеся стать посредственностями, культивирующие в себе "дар божий" и неповторимость, впадающие в меланхолию от одного напрасно прожитого дня...
В своих дневниках Сергей очень много написал о страхе, преследовавшем их на каждом шагу, связанном с возможными неудачами в работе, разочарованиями в людях и еще, как ни странно, - одиночестве вдвоем. И Лена, и Сергей отлично знали, что такое публичное одиночество, когда людей вокруг много, а рядом ни одной родной души. Ох, как они настрадались от такого рода одиночества до своей первой встречи 8 июня 1985 года на квартире общей подруги. Но и потом Лена долго не могла поверить, что эта встреча - навсегда. Когда Сергей приходил к ней домой, она выгоняла его среди ночи, потом, опомнившись, бежала за ним босиком, просила прощения... Ну прямо как в мелодраматических сериалах, только здесь все было подлинное. Такие натуры обычно называют мятущимися, и жить рядом с ними - совсем непросто: себя изведут и другим покоя не дадут. Но, как ни странно, Сергей рядом с взбалмошной женой успокаивался, ему доставляло большое наслаждение наблюдать за ней, фотографировать ее, гулять вместе с ней по лесу, собирать грибы. В его записях сказано, что последний раз они были вместе за городом 16 августа, буквально за неделю до ее самоубийства. При этом она смеялась, любовно заглядывала ему в глаза, а он, выходит, так и не смог заглянуть в ее потемневшую душу...
Порой ощущение желанной близости настолько сильно овладевало им, что он забывал о своих гениальных творческих планах. Позже Сергей запишет в дневнике: "Зачем власть тому, кто любит и любим?!"
Вот почему его никогда не волновали сплетни о жене и когда кто-то рассказывал ему на ухо, как Елена Прекрасная "под шофе" сидела в самолете на коленях у незнакомого пассажира, он в ответ только смеялся. Потому что знал - это своего рода игра, и походя она никогда не изменит ему, а уж если полюбит другого, то обязательно скажет, так как больше всего на свете Майорова не любила лгать.
Единственное, чего он больше всего боялся, так это театра. Предчувствуя, что этот монстр сожрет и погубит его легкоранимую девочку, у которой, как в таких случаях говорят, будто и кожи не было...
1 октября 1997 года, в 40-й день после ее гибели, совпавший с 70-летием Олега Ефремова, Шерстюк записал: "По весьма понятным причинам о Майоровой в этот вечер не было сказано ни слова во МХАТе. В этом театре процветает удивительная небрежность по системе Станиславского".
Последней ролью Майоровой в прославленном коллективе была Маша в чеховских "Трех сестрах". Критики сравнивали ее исполнение с игрой Аллы Тарасовой. Успех был грандиозный. Но как только актриса ушла из жизни - даже фотографии не осталось на память в дубовом фойе первого русского психологического театра. И вот со всем этим Сергею предстояло жить. Он воочию убедился, почем слава в этом бренном мире. Да и "липовая" дружба тоже. Вот почему он с такой благодарностью относился к тем, кто продолжал помнить Лену. Это Олег Табаков и Валерий Фокин, Владимир Ильин и Александр Феклистов, Татьяна Догилева и Евгений Миронов... Но жизнь-то не останавливалась, каждый продолжал заниматься своим делом. Все реже друзья заходили в прежде гостеприимный дом на Тверской, все чаще слабеющий Сергей оставался наедине со своими "загробными" мыслями и чувством вины перед покойной. Ни мать, ни сын, от первого брака, семнадцатилетний Никита, не могли разуверить его, что он не виноват в случившемся. Сергей продолжал себя корить за то, что старался не придавать большого значения наплывам депрессии у жены, связанным с ее творческой неудовлетворенностью в театре, кино. Ему казалось, что если они вместе, то постепенно все рассосется само собой. Но он не учел главного - Лена требовала от жизни все сразу, целиком. Или - ничего.
Она боялась приближающейся старости, боялась, что о ней станут забывать при жизни, ей надоело доказывать, что она не прежняя Золушка, приехавшая с далекого Сахалина покорять Москву, а сложившаяся трагедийная актриса. Да что там говорить, не случись этого страшного самосожжения - вряд ли уж так бы все знали, что живет на свете актриса по фамилии Майорова. Ведь Россия богата талантами, и мы не привыкли ими дорожить... Недаром Антон Павлович Чехов дал Нине Заречной в финале "Чайки" такие слова: "...играем мы на сцене или пишем - главное не слава, не блеск, а умение терпеть. Умей нести свой крест и веруй". Для Елены Майоровой этот крест оказался не по силам. Не выдержала, надломилась, пала духом. Судьба распорядилась так, что ее муж должен был нести крест за двоих, и, быть может, своими страданиями в течение девяти месяцев он в конце концов как-то искупил вину жены перед Богом за насильно прерванную жизнь и помог ее душе успокоиться?.. Как знать, как знать.
В "Украденной книге" покойный ее автор написал: "Счастье не знает, что оно счастье, а вот горе знает, что оно горе". Наверное, это непросто - вовремя распознать счастье, если оно ненароком приходит к тебе. Впрочем, ничего случайного в этой жизни не бывает. И в этом нас убеждает печальная история сорокалетних Ромео и Джульетты.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников