05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СИТЦЕВЫЙ НАРЯД "ТРЕХГОРКИ"

Пятилетова Любовь
Статья «СИТЦЕВЫЙ НАРЯД "ТРЕХГОРКИ"»
из номера 033 за 22 Февраля 2000г.
Опубликовано 01:01 22 Февраля 2000г.
- Мы сегодня на подъеме, - уверенно говорила на юбилейной конференции генеральный директор АО "Трехгорная мануфактура" Надежда Балановская. - В 1998 году выпустили 9 миллионов метров готовых тканей, а в 1999-м - уже 15,5 миллиона. Действительно, рост в 1,7 раза - это подъем. Если не учитывать, что в 1913 году, с которым мы еще недавно так любили сравнивать достижения страны, та же самая "Трехгорная мануфактура", тогда еще называвшаяся Прохоровской, выдавала тканей "на-гора" в 7 раз (!) больше - аж 112 миллионов метров. Но еще удивительнее, что и родные внуки основателей фабрики (их пригласили на юбилей) тоже счастливы сегодняшним успехом. "Главное - выжила фабрика. 200 лет простояла и, Бог даст, еще послужит людям", - сказала мне одна из них, научный сотрудник Исторического музея и семейный биограф Наталья Михайловна ЛИНД.

КОРНИ
"Трехгорка для России то же самое, что Третьяковская галерея и Большой театр", - заметил как-то бывший префект Центрального округа Москвы, ныне министр столичного правительства Александр Музыкантский. Неожиданное сравнение, но лишь на первый взгляд. Мы и правда имеем дело с удивительным феноменом: способностью материального производства нести такой же мощный заряд духовности и нравственного влияния на людей, как и уникальные памятники культуры.
Основатель ситценабивной фабрики на Трех горах Василий Иванович Прохоров имел пивоваренный торг, приносивший немалые доходы. И вдруг в 50 лет бросил его. Вложил все капиталы в едва зарождающееся дело, встреченное в стране со скепсисом: "России льна не извести..." Ради чего? Оказывается, давно человек мучился мыслями о том, что, заботясь о благе рабочих, способствуя их просвещению, сам же толкает их на пагубный путь - к пьянству. Моложе мужа на четверть века была Екатерина Никифоровна - дочь купца первой гильдии, она тоже поддержала супруга. "Не могу я молиться об успехе дела твоего, - неоднократно говаривала она, - не могу желать, чтобы народ больше пил и через то разорялся".
Вот на таком моральном фундаменте зародилась двести лет назад "Трехгорка". На нем и выстояла. Когда в 1812 году в опустевшую Москву вступил Наполеон с войсками, Василий Иванович с сыном Иваном остались в городе, чтобы спасти фабрику от грабежей и пожаров. Пораженный их отвагой французский полковник не допустил разграбления.
Точно так же не покинет цехов во время смуты 1905 года и Николай Иванович Прохоров, представлявший на "Трехгорке" уже четвертое поколение. Целых восемнадцать дней была отрезана Пресня от остальной Москвы, и могло случиться, что камня на камне не осталось бы от мануфактуры. Но бунтовщики не тронули ни владельцев, ни заводского имущества. Лишь 40 сезонников присоединились к революционерам-боевикам. Для остальных восьми тысяч коренных прохоровских ткачей требования, выдвинутые к хозяевам других заводов, казались просто смешными. Сами они уже более ста лет имели приличное жалованье и пенсии, семейные общежития - спальни с электрическим освещением и горячей водой. Были у "прохоровских" свои школы и больницы, собственный родильный дом и два санатория. Не зря же за пять лет до этих событий Прохоровы за заботу о рабочих были удостоены Гран-при Всемирной выставки в Париже, а сам Николай Иванович - ордена Почетного легиона Франции, еще чуть позже, в 1912 году - и потомственного дворянства от императора Николая II.
УТРАТЫ
Впрочем, не войны и не революции нанесли самый сокрушительный удар по "Трехгорке". Крупнейшее предприятие отрасли в период повальной приватизации оценили в гроши - в 234 миллиона старых рублей. Тем самым отдали на легальное разворовывание. Гендиректор пошла в Госкомимущество: "Купите 15-20 процентов наших акций, пусть хоть часть предприятия останется у государства". В ответ услышала: "А, проживем без текстиля. Купим за рубежом..."
Те чиновники, правда, были не первыми такими "умниками". Однажды, в середине девятнадцатого века, Россия уже пробовала спать на чужих простынях: власть тогда настежь открыла рынки для беспошлинного ввоза хлопчатобумажных изделий. Механизированная Европа мгновенно начала душить ручную Россию. Большинство фабрик, в том числе и прохоровская, оказалось на грани краха. Яков Васильевич Прохоров - человек, известный в просвещенных кругах, - писал по этому поводу в "Северной пчеле": "Как грустно будет увидеть на русской крестьянке английский ситец. Но еще грустнее будет видеть умножение бедности через лишение этого полезного в государстве промысла". Правительство услышало здравые голоса. Пошлины на ввозимые из-за границы крашеные и набивные товары повысило в том же году. В результате наша продукция стала стоить дешевле привозной, и отечественные фабрики устояли.
Увы, история повторилась в наши дни. Но теперь российские рынки отдали на откуп загранице чуть не на целое десятилетие, вплоть до финансового кризиса 1998 года. Мизерные пошлины - 10 процентов при ввозе в страну импорта и громадные - 25 процентов - на аналогичный родной товар при вывозе за рубеж, где еще такое в мире увидишь? Поток низкопробного барахла из Индии, Турции, Китая накрыл Россию.
К сожалению, государство продолжает бить производителя, но уже другими способами. Где взять предоплату на хлопок, который, как известно, созревает лишь раз в году? Нет валюты на качественные красители... Главная же беда - устаревшее оборудование, 40 процентов которого можно смело выбрасывать хоть сегодня. И на что приобрести новое? Где уж тут мечтать о мировой славе!
А ведь была, была такая слава! Барон Майендорф, получив в 1839 году несколько прохоровских платков на пробу в Англию, писал российскому министру финансов, что товар сей возбудил там удивление у знатоков по тканям, материалу и краскам. А вот как сообщал о делах на фабрике Яков Васильевич Прохоров: "Наши товары гремят по Азии. И в самом роскошном утонченного вкуса городе, то есть Париже, ткани наши лежат на мебели."
ФАМИЛЬНЫЙ СЕКРЕТ
Ну и что, могут мне возразить, зато дома, в России "Трехгорка" - первая. Единственная в стране сохранила выпуск репсов и тонких жаккардовых тканей - не с нарисованным, а с вытканным рисунком. Раньше всех освоила смесовые ткани, соединившие в себе свежесть льна и мягкость, легкость в стирке хлопка. А кто сравнится с ней по устойчивости красок и новизне рисунка?
Зайдите в фабричный магазин на Пресне: народ с утра до вечера у прилавков. Вот и я не устояла, разорилась на скатерть из темно-синей ткани с вытканными по ней золотыми листьями. Накрыла новогодний стол, а потом устала объяснять родственницам и подружкам, что вовсе не "французская" эта скатерочка.
Но резонным будет вопрос: если спрос велик, почему единственный фирменный магазин на всю столицу? "Дорога аренда помещений в Москве, нет у нас таких денег", - говорили мне ответственные за торговлю на фабрике люди. Представляете, у того же "Панинтера", к примеру, созданного несколько лет тому назад на голом месте, нашлись средства на целую сеть магазинчиков, пусть маленьких, почти лавчонок, зато по всему городу. А "Трехгорке", занимающей целый район в центре Москвы, и они не по карману?
А видели ли вы хоть однажды продукцию наших швейных фабрик на оптовых рынках? А на экране ТВ? Мелькнули хотя бы раз самые шикарные интерьерные ткани трехгорцев?
Нет, дело не только в деньгах. Горько мне писать такие слова, но "совок" продолжает просвечивать из нашего производителя, привыкшего к "фондированию" и всякому иному распределению. На словах все за рынок, а на деле - лишь бы товар произвести. Основатели фабрики смотрели на свое дело иначе. "И хорошему товару нужно найти покупателя, умеючи продать его" - так формулировал один из главных секретов фирмы Николай Иванович Прохоров. Начав торговлю с городской палатки, заводчики вскоре охватили всю Москву и пошли дальше: на ярмарки Украины, Сибири, в Тифлис... Продавать 90 процентов товара в пределах Садового кольца, как происходит это сейчас, им и в страшном сне не могло присниться.
Может быть, именно потому, когда в ходе той самой конференции, посвященной 200-летию со дня основания фабрики, вдруг прозвучало предложение вернуть фабрике исконное название "Прохоровская", Наталья Михайловна Линд сначала было зарделась от удовольствия. А потом от имени всех Прохоровых - шестого, седьмого и восьмого поколений, не по своей воле отлученных от фамильного дела, сказала: "Это право надо еще заслужить".
НАСЛЕДСТВО
Тем и ценен юбилей, что дает повод оглянуться назад и яснее представить будущее. Будем справедливы: коллективу "Трехгорки" все же есть чем гордиться. Тем, что не загубил, как многие вокруг, производство. Сберег детские сады и базы отдыха для детей в Подмосковье, даже на Черном море, столовые и великолепную медсанчасть...
Но фабрика, до сих пор не нашедшая места для мемориальной доски в память ее создателей, не могла не растерять некоторые из традиций. К примеру, не стоит искать здесь сейчас "кузницы" кадров, хотя именно прохоровская мануфактура стала когда-то основоположницей всей системы профессионального обучения в стране. И дом культуры тоже не ищите: в его здании сидят арендаторы - три иностранные фирмы. А ведь первый в России фабричный театр тоже был у Прохоровых.
Однако интерес к корням появился и, кажется, не гаснет. Вот самая последняя новость - специалисты "Трехгорки" дружно, во главе с гендиректором взялись изучать английский язык. А преподает им его другая внучка последнего законного владельца и дочь красного "содиректора" уже национализированной фабрики, преподаватель Иняза Вера Ивановна Прохорова.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников