19 октября 2017г.
МОСКВА 
8...10°C
ПРОБКИ
0
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 57.27   € 67.36
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СИТЦЕВЫЙ НАРЯД "ТРЕХГОРКИ"

Пятилетова Любовь
Статья «СИТЦЕВЫЙ НАРЯД "ТРЕХГОРКИ"»
из номера 033 за 22 Февраля 2000г.
Опубликовано 01:01 22 Февраля 2000г.
- Мы сегодня на подъеме, - уверенно говорила на юбилейной конференции генеральный директор АО "Трехгорная мануфактура" Надежда Балановская. - В 1998 году выпустили 9 миллионов метров готовых тканей, а в 1999-м - уже 15,5 миллиона. Действительно, рост в 1,7 раза - это подъем. Если не учитывать, что в 1913 году, с которым мы еще недавно так любили сравнивать достижения страны, та же самая "Трехгорная мануфактура", тогда еще называвшаяся Прохоровской, выдавала тканей "на-гора" в 7 раз (!) больше - аж 112 миллионов метров. Но еще удивительнее, что и родные внуки основателей фабрики (их пригласили на юбилей) тоже счастливы сегодняшним успехом. "Главное - выжила фабрика. 200 лет простояла и, Бог даст, еще послужит людям", - сказала мне одна из них, научный сотрудник Исторического музея и семейный биограф Наталья Михайловна ЛИНД.

КОРНИ
"Трехгорка для России то же самое, что Третьяковская галерея и Большой театр", - заметил как-то бывший префект Центрального округа Москвы, ныне министр столичного правительства Александр Музыкантский. Неожиданное сравнение, но лишь на первый взгляд. Мы и правда имеем дело с удивительным феноменом: способностью материального производства нести такой же мощный заряд духовности и нравственного влияния на людей, как и уникальные памятники культуры.
Основатель ситценабивной фабрики на Трех горах Василий Иванович Прохоров имел пивоваренный торг, приносивший немалые доходы. И вдруг в 50 лет бросил его. Вложил все капиталы в едва зарождающееся дело, встреченное в стране со скепсисом: "России льна не извести..." Ради чего? Оказывается, давно человек мучился мыслями о том, что, заботясь о благе рабочих, способствуя их просвещению, сам же толкает их на пагубный путь - к пьянству. Моложе мужа на четверть века была Екатерина Никифоровна - дочь купца первой гильдии, она тоже поддержала супруга. "Не могу я молиться об успехе дела твоего, - неоднократно говаривала она, - не могу желать, чтобы народ больше пил и через то разорялся".
Вот на таком моральном фундаменте зародилась двести лет назад "Трехгорка". На нем и выстояла. Когда в 1812 году в опустевшую Москву вступил Наполеон с войсками, Василий Иванович с сыном Иваном остались в городе, чтобы спасти фабрику от грабежей и пожаров. Пораженный их отвагой французский полковник не допустил разграбления.
Точно так же не покинет цехов во время смуты 1905 года и Николай Иванович Прохоров, представлявший на "Трехгорке" уже четвертое поколение. Целых восемнадцать дней была отрезана Пресня от остальной Москвы, и могло случиться, что камня на камне не осталось бы от мануфактуры. Но бунтовщики не тронули ни владельцев, ни заводского имущества. Лишь 40 сезонников присоединились к революционерам-боевикам. Для остальных восьми тысяч коренных прохоровских ткачей требования, выдвинутые к хозяевам других заводов, казались просто смешными. Сами они уже более ста лет имели приличное жалованье и пенсии, семейные общежития - спальни с электрическим освещением и горячей водой. Были у "прохоровских" свои школы и больницы, собственный родильный дом и два санатория. Не зря же за пять лет до этих событий Прохоровы за заботу о рабочих были удостоены Гран-при Всемирной выставки в Париже, а сам Николай Иванович - ордена Почетного легиона Франции, еще чуть позже, в 1912 году - и потомственного дворянства от императора Николая II.
УТРАТЫ
Впрочем, не войны и не революции нанесли самый сокрушительный удар по "Трехгорке". Крупнейшее предприятие отрасли в период повальной приватизации оценили в гроши - в 234 миллиона старых рублей. Тем самым отдали на легальное разворовывание. Гендиректор пошла в Госкомимущество: "Купите 15-20 процентов наших акций, пусть хоть часть предприятия останется у государства". В ответ услышала: "А, проживем без текстиля. Купим за рубежом..."
Те чиновники, правда, были не первыми такими "умниками". Однажды, в середине девятнадцатого века, Россия уже пробовала спать на чужих простынях: власть тогда настежь открыла рынки для беспошлинного ввоза хлопчатобумажных изделий. Механизированная Европа мгновенно начала душить ручную Россию. Большинство фабрик, в том числе и прохоровская, оказалось на грани краха. Яков Васильевич Прохоров - человек, известный в просвещенных кругах, - писал по этому поводу в "Северной пчеле": "Как грустно будет увидеть на русской крестьянке английский ситец. Но еще грустнее будет видеть умножение бедности через лишение этого полезного в государстве промысла". Правительство услышало здравые голоса. Пошлины на ввозимые из-за границы крашеные и набивные товары повысило в том же году. В результате наша продукция стала стоить дешевле привозной, и отечественные фабрики устояли.
Увы, история повторилась в наши дни. Но теперь российские рынки отдали на откуп загранице чуть не на целое десятилетие, вплоть до финансового кризиса 1998 года. Мизерные пошлины - 10 процентов при ввозе в страну импорта и громадные - 25 процентов - на аналогичный родной товар при вывозе за рубеж, где еще такое в мире увидишь? Поток низкопробного барахла из Индии, Турции, Китая накрыл Россию.
К сожалению, государство продолжает бить производителя, но уже другими способами. Где взять предоплату на хлопок, который, как известно, созревает лишь раз в году? Нет валюты на качественные красители... Главная же беда - устаревшее оборудование, 40 процентов которого можно смело выбрасывать хоть сегодня. И на что приобрести новое? Где уж тут мечтать о мировой славе!
А ведь была, была такая слава! Барон Майендорф, получив в 1839 году несколько прохоровских платков на пробу в Англию, писал российскому министру финансов, что товар сей возбудил там удивление у знатоков по тканям, материалу и краскам. А вот как сообщал о делах на фабрике Яков Васильевич Прохоров: "Наши товары гремят по Азии. И в самом роскошном утонченного вкуса городе, то есть Париже, ткани наши лежат на мебели."
ФАМИЛЬНЫЙ СЕКРЕТ
Ну и что, могут мне возразить, зато дома, в России "Трехгорка" - первая. Единственная в стране сохранила выпуск репсов и тонких жаккардовых тканей - не с нарисованным, а с вытканным рисунком. Раньше всех освоила смесовые ткани, соединившие в себе свежесть льна и мягкость, легкость в стирке хлопка. А кто сравнится с ней по устойчивости красок и новизне рисунка?
Зайдите в фабричный магазин на Пресне: народ с утра до вечера у прилавков. Вот и я не устояла, разорилась на скатерть из темно-синей ткани с вытканными по ней золотыми листьями. Накрыла новогодний стол, а потом устала объяснять родственницам и подружкам, что вовсе не "французская" эта скатерочка.
Но резонным будет вопрос: если спрос велик, почему единственный фирменный магазин на всю столицу? "Дорога аренда помещений в Москве, нет у нас таких денег", - говорили мне ответственные за торговлю на фабрике люди. Представляете, у того же "Панинтера", к примеру, созданного несколько лет тому назад на голом месте, нашлись средства на целую сеть магазинчиков, пусть маленьких, почти лавчонок, зато по всему городу. А "Трехгорке", занимающей целый район в центре Москвы, и они не по карману?
А видели ли вы хоть однажды продукцию наших швейных фабрик на оптовых рынках? А на экране ТВ? Мелькнули хотя бы раз самые шикарные интерьерные ткани трехгорцев?
Нет, дело не только в деньгах. Горько мне писать такие слова, но "совок" продолжает просвечивать из нашего производителя, привыкшего к "фондированию" и всякому иному распределению. На словах все за рынок, а на деле - лишь бы товар произвести. Основатели фабрики смотрели на свое дело иначе. "И хорошему товару нужно найти покупателя, умеючи продать его" - так формулировал один из главных секретов фирмы Николай Иванович Прохоров. Начав торговлю с городской палатки, заводчики вскоре охватили всю Москву и пошли дальше: на ярмарки Украины, Сибири, в Тифлис... Продавать 90 процентов товара в пределах Садового кольца, как происходит это сейчас, им и в страшном сне не могло присниться.
Может быть, именно потому, когда в ходе той самой конференции, посвященной 200-летию со дня основания фабрики, вдруг прозвучало предложение вернуть фабрике исконное название "Прохоровская", Наталья Михайловна Линд сначала было зарделась от удовольствия. А потом от имени всех Прохоровых - шестого, седьмого и восьмого поколений, не по своей воле отлученных от фамильного дела, сказала: "Это право надо еще заслужить".
НАСЛЕДСТВО
Тем и ценен юбилей, что дает повод оглянуться назад и яснее представить будущее. Будем справедливы: коллективу "Трехгорки" все же есть чем гордиться. Тем, что не загубил, как многие вокруг, производство. Сберег детские сады и базы отдыха для детей в Подмосковье, даже на Черном море, столовые и великолепную медсанчасть...
Но фабрика, до сих пор не нашедшая места для мемориальной доски в память ее создателей, не могла не растерять некоторые из традиций. К примеру, не стоит искать здесь сейчас "кузницы" кадров, хотя именно прохоровская мануфактура стала когда-то основоположницей всей системы профессионального обучения в стране. И дом культуры тоже не ищите: в его здании сидят арендаторы - три иностранные фирмы. А ведь первый в России фабричный театр тоже был у Прохоровых.
Однако интерес к корням появился и, кажется, не гаснет. Вот самая последняя новость - специалисты "Трехгорки" дружно, во главе с гендиректором взялись изучать английский язык. А преподает им его другая внучка последнего законного владельца и дочь красного "содиректора" уже национализированной фабрики, преподаватель Иняза Вера Ивановна Прохорова.


Loading...

Почему лидер Каталонии отложил провозглашение независимости от Испании?
ЭКСТРЕННЫЙ СБОР НА ПРОТИВОРЕЦЕДИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ НЕЙРОБЛАСТОМЫ IV СТЕПЕНИ, ВЫСОКОЙ ГРУППЫ РИСКА!!! Мишаева Ксюша, 2.5г.