04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-10...-12°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ОН ПЕРЕПИЛ ЧЕРЧИЛЛЯ

Про легендарного генерала мне рассказал Игорь Попов, бывший подчиненный Ермаченкова, а потом -

Про легендарного генерала мне рассказал Игорь Попов, бывший подчиненный Ермаченкова, а потом - начальник военного музея под Феодосией:
- Горжусь, что служил под началом Ермаченкова. Необычный командир. Не зря его прозвали Ермаком! Глыба! В финскую войну - комкор авиации Балтфлота, а с 1942 года до конца войны - сначала заместитель, а потом командующий Черноморской авиацией. Ермаченков обеспечивал проведение Ялтинской конференции - и охрану, в первую очередь летную, и еду, и вино, и горничных подбирал, и официанток. По окончании конференции устроил банкет. На нем Черчилль... крепко обнял генерала!
ЗА ЗНАКОМСТВО!
Во время конференции Черчилль обратился к Сталину:
- Слушай, Иосиф, найди мне среди своих офицеров нормального человека, с кем можно бы выпить и поболтать. И не волнуйся, патриотизма у него не убудет.
Сталин пригласил генерал-лейтенанта Ермаченкова, образованного человека, окончившего два института, знающего английский, умеющего выпить.
При встрече Черчилль оглядел Ермаченкова с любопытством, ожидая подвоха от Сталина. Потом расслабился, увидев прямой, открытый взгляд русского генерала.
- Вы неплохо говорите по-английски, - заметил Черчилль, передавая русскому фужер с коньяком.
- Спасибо, - поблагодарил Ермаченков и... залпом осушил фужер до дна. - За знакомство!
- Хорошо, - кивнул головой Черчилль, медленно потягивая крепкий напиток.
- Извините, я пью быстро, - смутился Ермаченков. - Дел много.
- У меня тоже хватает, - вздохнул Черчилль. - Сегодня заседали три часа... Да, воюете вы прекрасно! - Черчилль наполнил фужеры вновь. - Я видел в Москве, как русские в 30 градусов мороза ели на улице мороженое. Таких людей не победить! Выпьем за дружбу!
- Между нашими народами! - с пафосом добавил Ермаченков.
- Почему? - удивился Черчилль. - За дружбу между мною и тобою! Разве устав это запрещает?
- Выпьем... - побледнел Ермаченков, вспомнив о жестких наставлениях беседовать с британским лидером лишь на общие и политически выдержанные темы.
МЫ ЛЕТИМ, КОВЫЛЯЯ ВО МГЛЕ
После третьего фужера щеки премьера зарумянились. Он достал из ящика письменного стола коробку с гаванскими сигарами.
- Давай закурим, генерал!
- Давай, - согласился Ермаченков, открывая пачку "Казбека". - Я курю только свои.
Черчилль ухмыльнулся. Он догадался, что генерал никогда не курил сигары и даже не представляет, как это делать.
- Попробуй! - предложил премьер. - Получи удовольствие! Твоей службе это не помешает... Впрочем, я видел в вашей газете карикатуру на себя, где изображен с сигарой в зубах. Ты не хочешь быть похожим на буржуя? Не бойся. Начальство не узнает!
- Я не боюсь, - неожиданно для себя осмелел Ермаченков и потянулся к сигаре.
Оба курили: Черчилль жадно, Ермаченков - медленно, осторожно.
- Выпьем еще, - предложил премьер. - Сталин любит говорить тосты. Придавать выпивке идейность. А мы без тоста. Просто так. Для удовольствия. И споем, - хитро улыбнулся британец и поставил на патефон пластинку с популярной песней об английских летчиках.
- У нас ее поет артист Утесов, - заметил Ермаченков.
- А ты не сможешь? - спросил Черчилль и затянул песню на английском языке.
Ермаченков тихо, вполголоса, подхватил ее на русском: "Мы летим, ковыляя во мгле. Мы к родной подлетаем земле".
- Браво, генерал! Вы хорошо подпевали! Мы должны больше общаться друг с другом!
Ермаченков вздрогнул. Близкий друг, генерал Вершинин, предостерегал его от излишних откровений с союзниками. Говорил, что сегодня они союзники, а завтра...
Впрочем, Черчилль внешне не похож был на злейшего врага. Британский премьер рассказал, что в душе он... печник и художник. До войны складывал печки знакомым, много рисовал.
- А я любил работать на сенокосе, - признался Ермаченков. - Помогал своим старикам.
После очередного фужера Черчилль откинулся на спинку кресла:
- Спасибо, что скрасили мой вечер.
ИЗ ГЕНЕРАЛА В СТАРЛЕИ...
Закончилась конференция. Черчилль уехал. Ермаченков вернулся к своим военным обязанностям. Но сослуживцы отметили, что его поведение изменилось: он стал более человечным по отношению к подчиненным, открыто ухаживал за радисткой, шумно отметил ее день рождения. Кто-то донес на Ермаченкова. Вызов в Москву, к Сталину, последовал незамедлительно.
- Правда ли, что вы, генерал-лейтенант, ведете аморальный образ жизни, выпиваете, допускаете панибратство с подчиненными? - спросил вождь. - Вы член партии, генерал! И никто вам не позволит бросить жену! Определите сами, как со стороны выглядят ваши амуры, пьянки, сюсюканье с солдатами?
Ермаченков опустил глаза:
- Со стороны, товарищ генералиссимус, это выглядит как разгильдяйство.
- Правильно говорите, товарищ Ермаченков, - пробурчал Сталин. - Это смягчает вашу вину. Но генералы-разгильдяи мне не нужны. Можете идти!
На следующий день вестовой снял с плечиков генеральский мундир Ермаченкова и повесил на них гимнастерку. Ермаченков посмотрел на прикрепленные к ней погоны: "Старший лейтенант. Повезло.
...И ОБРАТНО В ГЕНЕРАЛЫ
Ермаченкова назначили техником на службу во вспомогательную команду при Феодосийском авиационном испытательном аэродроме и забыли о нем.
И вдруг... На Потсдамской конференции снова встретились главы трех великих держав. При встрече со Сталиным Черчилль поинтересовался:
- Кстати, где тот бравый генерал, который перепил меня в Ялте?
Сталин о чем-то шепнул своему секретарю Поскребышеву. Через несколько дней лидер СССР подвел к премьеру Велико-британии Ермаченкова в новенькой форме генерал-лейтенанта.
- Вот ваш друг. Жив-здоров! - сказал Сталин.
Премьер удивился, что Ермаченкова до сих пор не повысили в звании.
- Сейчас я служу во вспомогательных частях авиации, где повышения очень редки, - скупо объяснил Ермаченков.
- Я по натуре оптимист, - сказал Черчилль. - Верю, что наши страны когда-нибудь найдут общий язык. Когда-нибудь... Вот уйду из дипломатии и снова начну собирать печки, рисовать картины. Будет свободный вечер - увидимся, генерал.
Но они больше не встретились.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников