Подстава

Фото: Moscow-Live.ru
Александр Калинин, Тверская область
Опубликовано 00:17 22 Февраля 2019г.

Как полицейские ради галочки в отчете ломают судьбы людей


Слух о том, что Ангелине Соловьевой дали 6,5 года тюрьмы, поднял деревню на ноги. Собрали митинг, стали сочинять коллективные письма, предприниматель Пулатов, на пилораме которого работали сыновья Соловьевой, за свой счет нанял адвоката. Решение суда, по общему мнению, было чудовищно несправедливым и требовало пересмотра. Они еще верили, что голос их может быть услышан. Они ошибались.

А случилось вот что. В начале октября 2015 года из города Бежецка в деревню Соболины приехали на такси двое молодых людей — купить у деревенских стебли мака. Его можно было запросто нарвать, растет он здесь всюду — и за околицей, и даже во дворе сельской администрации, распространяясь самосевом. Но гостям надо было именно купить. А купив, договориться, чтобы оставшиеся в огородах стебли хозяева сорвали и до времени спрятали от дождей под крышу.

Парней видели в деревне многие. Их машина останавливалась то у одного двора, то у другого. Что за люди, так и осталось загадкой. Один из «гостей» будет потом засекречен как свидетель, жизни которого якобы угрожает опасность. Второй вообще в деле не фигурировал, будто и не ездил на такси со своим засекреченным товарищем за 120 верст от родного города.

Позже выяснилось: в эти дни по деревне Соболины Сандовского района сотрудниками Бежецкого межрегионального отделения управления ФСКН России по Тверской области проводились розыскные мероприятия. Парни, возможно, были оперативными работниками или, может, их привлекли к делу за грешки.

Выбор незваных гостей пал на старушек, живущих в разных концах деревни. Одна, 57-летняя Ангелина Соловьева, многие годы отработала на совхозной ферме телятницей. Когда совхоз расформировали и ферму ликвидировали, за полставки взялась убирать контору да за 1,5 тысячи в месяц ухаживала за больной одинокой старушкой. Ее в деревне почему-то звали Аллой, считали простоватой, но трудолюбивой и незлобивой. Жалели.

Второй была 67-летняя Раиса Савчук, вырастившая девятерых детей. К старости жила одна в доме на отшибе, за ним — лишь поле да пилорама. Савчук рвать мак для приезжих отказалась: надо, мол, идите и рвите сами. А Соловьева, доверчивая душа, не только нарвала и подала пакет «мальчикам», но еще и второй пакет (пока сухо и нет дождя) спрятала на крыльце. После ухода парней обнаружила на ступеньке крыльца оставленную сторублевку. Взяла — для нее и это деньги.

«Мальчики» сели в дожидавшуюся их машину и уехали. А дальше... Один из парней, как следовало из материалов судебного расследования, «являясь лицом наркозависимым, по дороге домой понял, что не хочет употреблять наркотики, решил добровольно выдать приобретенное сотрудникам полиции, что и сделал в присутствии двух понятых», пожелав при этом, «чтобы его установочные данные остались в тайне». Пожелание его было удовлетворено, дознавателями парню был присвоен псевдоним Тракторист. «Наркозависимое лицо» в присутствии понятых сдало в полиции добытую в глухой деревне маковую соломку общим весом 48,2 грамма (достаточно для тюремного срока). Был ли это опиумный мак или декоративный, в документах не указывалось, зато он пополнил общероссийский список изъятых из оборота наркотических средств, улучшив таким образом показатели работы тогдашней федеральной службы.

К слову сказать: когда шли суды над Соловьевой, из ФСКН наверх пошел доклад: за 2015 год на территории России из незаконного оборота ведомством изъято 36 тонн наркотических средств. Сколько в этих тоннах таких вот провокационно добытых килограммов? Ответа, конечно, нет.

Через несколько дней после визита молодых людей к Соловьевой и Савчук нагрянули с обыском наркополицейские — старший оперуполномоченный майор Киселев и оперуполномоченный Дребин. С Савчук, правда, вышел промах: мака в доме не оказалось, она выполола его и выкинула на мусорную кучу. Зато с Соловьевой все получилось как по писаному. Сама показала, сама отдала, сама подписала протоколы. Подписывала не глядя, полагая, что так и надо, что они, в погонах, хотят как лучше, как по закону. И безропотно пошла на заклание. Сразу же в зале суда ее взяли под стражу.

Все бы прошло шито-крыто: глухое место, затурканный народ, кто будет вступаться за старуху? Но на защиту Соловьевой поднялась вся деревня. Сельчане возмутились, потому что знали Соловьеву всю жизнь. Любому понятно, что нарушение закона было спровоцировано «бойцами правопорядка», за которыми ни права, ни порядка, ни совести нет. Этак-то, подсунув под крыльцо пакет с маком и сторублевку, можно осудить каждого в деревне. И в самом деле, какая польза от «бойцов», не брезгующих для улучшения статистики ничем? А вред очевиден. Преступники, сажающие на иглу молодежь, организующие многомиллионный наркобизнес, остаются в тени, а «стрелочницам» вроде Ангелины Соловьевой полицейские запросто ломают судьбы.

Кстати, здесь, в небольшом районе Тверской области, случай с Соловьевой и Савчук не единичный. Таким же способом был осужден житель деревни Тухани Александр Чиркунов. Инициаторами провокации тоже выступали сотрудники Бежецкого межрегионального отделения управления ФСКН, а исполнителями — молодые люди из соседнего города Весьегонска. Позже этих парней так и не нашли и в суд они не явились. Тем не менее Александра осудили. Похожие провокации случались и в соседних районах. Государственный защитник на процессе над Соловьевой, отвечая на претензии жителей деревни, говорил, что, мол, Соловьевой же дали не 10 лет, как просил прокурор, а меньше, а вот в соседнем Краснохолмском районе 82-летнюю бабушку за подобное же преступление осудили на всю катушку. Успокоил, что и говорить!

P.S. А Ангелине Соловьевой ни адвокат, ни письма односельчан не помогли. Участники процесса признавались (правда, не на камеру и не под диктофон), что да, налицо явная подстава, но дело сшито крепко, подтверждено свидетельскими показаниями и сделать уже ничего нельзя. Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков уже несколько лет как упразднена. Ангелина Петровна Соловьева продолжает отбывать наказание. Свое 60-летие она встретила в женской колонии. Сидеть ей еще долго.




Госдума собирается рассмотреть законопроект о возврате сезонного перевода часов.