10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПРОКЛЯТАЯ ЗОНА

Прокопчук Станислав
Опубликовано 01:01 22 Марта 2002г.
Жизнь в так называемой "зоне обязательного отселения" беспросветна и бесправна. Я приехал в деревню Соколы Брагинского района, что на Гомельщине. Именно этот регион первым получил радиационный удар после взрыва 26 апреля 1986 года четвертого реактора Чернобыльской атомной станции. Даже сегодня, спустя 15 лет после катастрофы, уровень загрязнения территории района цезием, стронцием и плутонием превышает 35-40 кюри на квадратный километр.

Этот показатель не совместим с постоянным проживанием людей. Но в таких условиях сегодня обитают не только 19 тысяч брагинцев, но и десятки тысяч жителей соседних районов - Репкинского Черниговской области и Злынковского Брянской области. Регионов, составивших после "черной субботы" своеобразный треугольник самой "грязной" территории юго-запада России, юго-востока Белоруссии и северного Полесья Украины.
Сами специалисты-радиологи окрестили этот треугольник "бермудским", доподлинно зная, какие серьезные, непоправимые последствия для сельского хозяйства регионов и здоровья людей несут невидимые радионуклиды, щедро осевшие здесь после самой крупной и опасной техногенной катастрофы ХХ века. На днях я побывал во всех районах этого "треугольника".
Ускорить поездку заставил недавний доклад ООН, поставивший целью развеять "миф о страданиях жертв аварии на Чернобыльской АЭС". Тем самым - свернуть деятельность многочисленных благотворительных фондов, свести до минимума гуманитарную и медицинскую помощь пострадавшим.
- Вы же знаете, что жить здесь опасно, особенно с детьми. Почему же не уезжаете отсюда? - спрашиваю Колю Бурячека, жителя Добродеевки. Его я встретил у дома с сыном на руках.
Эта деревня с запредельным уровнем радиации за 40-50 кюри. Примерно так же "фонит" в соседнем поселке Вышков и райцентре Злынка. Добродеевку собирались эвакуировать, но так и оставили.
- Нам некуда деваться, - ответил Николай. - Пять лет назад несколько деревень, в том числе и нашу, переселили в новые дома. Прямо в чистом поле. Без школ, больниц, детсадика. Вот люди и вернулись. В свои разграбленные, разрушенные хаты. Но все-таки - домой.
Безработица в районе - общая беда. Колхозы развалились. Местный консервный завод переходит на разлив "джин-тоника". Автоматика требует небольшую обслугу. Вот Бурячек, как сотни других брянских мужиков, и ездит на заработки за тридевять земель. Николай, будучи хорошим сварщиком, несколько месяцев в году трудится аж в Севастополе.
На чистые продукты держава выделяет злынковцам по 40-60 рублей в месяц. Но что на такую "помощь" купишь в магазине? Пару литров молока и буханку хлеба. Вот люди и кормятся в основном с базаров. Там чуть дешевле. Но - без гарантии, что молоко, картофель, подосиновики или черника не загрязнены выше нормы.
А вообще грибы и ягоды - основная статья заработка местных. Не будь вокруг щедрых лесов - как бы выживали? Все понимают, что ловить рыбу в здешних ставках и реках, собирать грибы и ягоды нельзя (уровень загрязнения превышает допустимое в 10 -20 раз), но безысходность заставляет закрывать на опасность глаза. Лесные дары южной Брянщины щедрыми потоками отправляются на север России. Немало опят, белых и подберезовиков попадает даже во Францию. Там из грибов, в том числе и грязных, делают, говорят, какой-то экстракт для лекарств.
- Где же выход? - спрашиваю Василия Сныцарева, заместителя главы Злынковской администрации.
- У района нет экономического будущего, - ответил он. - Перспективы никакой. Леса и пахотные земли загрязнены. Чтобы выращивать чистые продукты, требуются огромные средства на известкование, удобрения. Нужно газифицировать села. Тонна угля стоит 1200 рублей. У людей таких денег нет, вот они и топят свои дома дровами, которые "светятся", словно осколки разрушенного реактора.
Таким же образом отапливаются и 11 местных школ. Горы дров лежат у здешних котельных словно немой укор беспечности и попустительству. В первые годы после аварии в район завозились дрова из чистых регионов области и раздавались по дворам. В последние десять лет это не делается: нет, говорят, средств на такие нужды.
Подобная же картина безысходности и фатальности в Брагинском районе Гомельской области и Репкинском - Черниговской.
Понимая бесперспективность развития молочного скотоводства, брагинцы переводят его на мясное. Задумка хорошая, но нужных средств для переоборудования ферм, внедрения новых технологий, как и на снижение загрязнения пастбищ и пахотных земель, нет.
Рассказывая мне об этом, Ричард Стефанович, председатель Брагинского райисполкома, обратил внимание на памятник легендарному земляку - пожарному Василию Игнатенко на ухоженной площади райцентра. Тот застыл на серебристом постаменте в сдвинутой на затылок каске, словно отдыхает после поединка с огнем. 13 мая 1986 года Игнатенко умер от переоблучения, полученного при тушении кровли соседнего с четвертым - третьего блока...
Каждый год 26 апреля на этой площади проходят митинги памяти погибших белорусов (при ликвидации последствий аварии на ЧАЭС (она всего в 25 километрах от райцентра), а также в память о тех здешних деревнях, что исчезли с лица земли после "катастрофы ХХ века".
- Четыре года подряд, - заметил Стефанович, - в этот день к нам приезжает президент Александр Лукашенко. Из Киева никого еще ни разу не было. Хотя бы выразили соболезнование... Или извинились, что ли, за ту беду, что сотворили соседям. И нам, и россиянам. Мы уж не говорим о компенсации...
Но это, как говорится, морально-нравственная сторона последствий преступной беспечности, разгильдяйства тех, кто умудрился взорвать четвертый блок. Не менее страшные последствия - медицинские, о которых в упомянутом докладе ООН почему-то пишется походя, сводя их к "фаталистическим настроениям", вызванным скорее "психосоматическими причинами, нежели радиацией".
- Говорить так, - жестко подчеркнул в разговоре со мной Виктор Баламут, начальник "чернобыльского" управления черниговской облгосадминистрации, - не только цинично, но и кощунственно по отношению к пострадавшим. Ведь в одной лишь нашей области насчитывается нынче более 14 тысяч оставшихся в живых участников ликвидации аварии. Из них более тысячи человек признаны инвалидами. А всего их по стране более 90 тысяч. А сколько их, царство им небесное, уже ушло из жизни за 15 лет? Проще всего назвать их "фаталистами"...
По словам Любови Соломай и Василия Дидовца, председателей Губичского и Неданьчичского сельсоветов Репкинского района, в последние годы "люди мрут словно мухи". Особенно молодые. Диагноз - рак, инфаркт. В Брагинском районе 40 процентам детей, родившихся после аварии на ЧАЭС, сделана операция по ликвидации злокачественных опухолей щитовидной железы. "Йодный удар", который ощутили на себе в первые месяцы после трагедии миллионы украинцев, белорусов и россиян, увеличил в этих странах число заболеваний " щитовидки" в 20-60 раз!
Упреждающих мер в свое время не было принято. Ситуацию усугубляет общая для всех тенденция: повсеместно, из года в год идет последовательное сворачивание чернобыльских программ. На социальные нужды, связанные с последствиями Чернобыля, Киев, к примеру, на нынешний год выделил лишь 27 процентов того, что предусмотрено соответствующими законами. Стоит ли удивляться высокой смертности в Украине, уменьшению населения на три миллиона (!) человек за 10 лет независимости?
А кто сегодня может сказать, какие последствия на генетическом уровне ждут нацию при таком наплевательском отношении к пострадавшим?
Есть тут и другие нюансы. Если до аварии на ЧАЭС бывший Союз был отгорожен от Западной Европы "железным занавесом", то сегодня идет массовая миграция. В одном лишь Израиле около трех миллионов выходцев из Украины, Белоруссии и России. А сколько наших соотечественников живет сегодня в Америке, Испании, Италии...
...Когда я возвращался с Брянщины к украинскому пограничному переходу "Слынковка", сыпал густой, мокрый снег. Может, поэтому картина увиденного и услышанного в ходе многочисленных встреч с заложниками радиации воспринималась еще более безысходной? Может, поэтому памятник "трем сестрам" - несуществующим нынче РСФСР, БССР и УССР, стоящий в самом центре "бермудского треугольника", на границе новых, суверенных держав, смотрелся как что-то тревожно-призрачное. Эти три величественные стелы из белого мрамора, взметнувшиеся в серое небо, виделись не только символом дружбы славянских народов, но и горьким знаком общей беды.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников