05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ИШТВАН САБО: ДЕНЬГИ РЕШАЮТ НЕ ВСЕ

Стародубец Анатолий
Опубликовано 01:01 22 Июня 2005г.
На проходящий в эти дни XXVII Московский международный кинофестиваль почетных гостей из-за рубежа приедет не так много, как в прошлые годы. Ближе к финалу появятся британский режиссер Питер Гринуэй, французская кинодива Жанна Моро и голливудская "звезда" Дэрил Ханна. Первым из иностранцев в Москву прилетел выдающийся венгерский режиссер Иштван Сабо. Он получил в 1967 году на Московском кинофестивале Гран-при за свою картину "Отец", которая, по признанию самого режиссера, до сих пор остается для него "самой дорогой и близкой сердцу". Почти у всех фильмов режиссера была счастливая прокатная судьба, а среди наград - "Оскар", призы Канн и Берлинале... И вот спустя 38 лет ММКФ удостоил Иштвана Сабо спецприза "За выдающийся вклад в мировой кинематограф".

- Господин Сабо, вам легче было работать в социалистические времена или сейчас?
- Одинаково неприятно, когда в твою работу вмешивается и секретарь парткома, и банкир. Тем более, если это один и тот же человек. Шутка. Но вот вам случай из жизни. В начале 50-х один мой друг пытался запуститься со своим сценарием в Будапеште. Возглавлявший комиссию по сценариям партийный функционер ему заявил: "Как вы смеете предлагать нам текст, пропитанный духом капитализма!" Промаявшись без работы, мой друг в 1956 году эмигрировал в Канаду. Там он сдал этот же сценарий на одну из студий. Через время его пригласили в офис для переговоров. Каково же было его удивление, когда в заветном кабинете он увидел того же человека, который в Венгрии зарубил его сценарий. На этот раз разговор шел уже по-английски. Нисколько не смущаясь, этот человек сказал: "Мы не можем взять ваш сценарий, поскольку он пронизан идеями социализма и не имеет никакого отношения к реальной жизни!" Сейчас в наших странах на смену диктатуре партии пришла диктатура денег, а партбилет заменила кредитная карточка. Это ужасно. Люди искусства не должны мириться с мыслью, что деньги решают все.
В 60-е годы венгерское кино вызывало к себе интерес во всем мире, потому что рассказывало о жизни за тем "железным занавесом", за который не так-то просто было заглянуть. Об этом фильмы Миклоша Янчо, Кароя Макка, Золтана Фабри, Андраша Ковача... Несмотря на то, что деньги на картины тогда давало государство в лице компартии, наши режиссеры говорили обо всем, что думали, используя эзопов язык. Цензура бывала бессильной, ведь сюжет часто брался из прошлого. Конечно, и для нас существовали табу. Например, нельзя было говорить что-либо нелицеприятное о Советском Союзе или компартии. А после падения диктатуры мы перестали быть интересны Америке и Западной Европе, потому что теперь живем по тем же принципам, что и они, только хуже.
- Чем вас привлек сюжет вашего предпоследнего фильма "Мнение сторон"?
- Сначала я посмотрел в Вене одноименный спектакль по пьесе Роналда Харвуда о послевоенных чистках американского союзнического командования среди немецкой интеллигенции, сотрудничавшей с нацистами. В частности, речь идет о выдающемся музыканте ХХ века, немецком дирижере Вильгельме Фуртвенглере. Среди прочего его обвинили в том, что он дирижировал Пятой симфонией Бетховена на дне рождения фюрера и удостоился аплодисментов Гитлера. Тема "Художник и тирания" меня так зацепила, что я сразу же стал ее обсуждать с друзьями.
Потом мне позвонил французский продюсер Ив Паске и предложил делать киноверсию. Я согласился, но с условием, что мне позволят доработать текст с тем, чтобы история стала более понятной молодому поколению восточноевропейских стран. И сценарий был дополнен важными фактами. В том числе мы узнали, что в послевоенном Берлине вопросами денацификации немецкой культуры ведал высокопоставленный советский офицер Дымшиц. В фильме его играет Олег Табаков. Известно, что это был очень образованный человек, свободно говоривший на нескольких языках. До войны он работал директором крупного музея в Ленинграде. Нам очень хотелось пообщаться с ним или с его близкими родственниками, но, к сожалению, их следов найти не удалось.
Вдова Фуртвенглера нам рассказала, что этот русский пытался выкупить у американцев дирижера с тем, чтобы перевести его в советскую зону и таким образом спасти от преследований. Он-то хорошо знал, каково приходилось художнику в тоталитарном обществе, когда его объявляют любимцем диктатора или наоборот - врагом народа. Дымшиц хорошо понимал то, чего не понимали американцы.
- Вы совсем не осуждаете Фуртвенглера, хотя в 30-е годы у того была возможность покинуть Германию...
- Я не судья, не священник и не учитель. Я человек, который задает вопросы. От моего профессионализма зависит, прозвучат ли эти вопросы интересно и внятно. А отвечать на них должен каждый зритель сам перед собой. Ищите и найдете. Если в фильме даны готовые ответы, зритель перестает сопереживать и ему уже не интересно ассоциировать себя с героем. Я часто сравниваю искусство с медициной. Врач делает человеку прививку, вводит слабую инфекцию, чтобы организм ее поборол, выработав иммунитет. Примерно такого же эффекта пытаюсь достигнуть и я. Моя задача - научить сопротивлению. Это для меня главное, а все остальное - второстепенно.
- В начале этого года на экраны вышел ваш фильм "Быть Джулией", снятый по роману Сомерсета Моэма "Театр". Когда вы над ним работали, то смотрели те экранизации, которые были сделаны до вас, например, советский фильм 1978 года с Вией Артмане в роли Джулии Ламберт?
- Я был знаком только с книгой, которая необычайно популярна у нас в Венгрии. Когда продюсер Роберт Ланташ предложил мне делать эту картину, я, конечно, посмотрел и немецкую версию, и советскую. Не ради любопытства, а чтобы не повторять уже кем-то сделанное. Я снял фильм про женщину, которая добивается славы любой ценой и становится заложницей своей популярности. Слава для нее - постоянный вызов. Выходя на сцену, она сражается в одиночку со всем миром. Она тщетно мечтает остаться с собой наедине и снять маску, которую носит все время. Эта история случилась в Англии в 1930-е годы, но с тем же успехом могла бы произойти и в любой другой стране в наши дни.
- Как вам работалось в Америке?
- Деньги на фильм "Быть Джулией" действительно дали американцы, но снимали мы в Европе. Точнее, один съемочный день прошел в Лондоне, а оставшиеся 40 суток мы работали в Будапеште. Кроме голливудских звезд Аннетт Бенинг, Джереми Айронса, Шона Эванса и некоторых других, остальная съемочная группа была венгерской. Я считаю, что режиссер должен работать на родине и давать работу соотечественникам. Кстати, сейчас я хочу сделать абсолютно венгерскую картину. Надеюсь, собрать на это хоть небольшие деньги. В такой маленькой стране, как Венгрия, национальному кинематографу очень сложно выживать. И каждой новой работой ты должен доказывать свою состоятельность.
- Многим показалось, что ваш фильм 1998 года "Вкус солнечного света" с Райфом Файнзом в главной роли слишком уж автобиографичен...
- Это не так. Я никогда не описывал свою жизнь. В ней нет ничего интересного для кино. С Файнзом мы хорошо сработались и сохранили добрые отношения. Так же, как и с Клаусом Марией Брандауэром, который сыграл главные роли в моей трилогии "Мефисто", "Полковник Редль" и "Хануссен". Я люблю актеров. Именно они придают картине ту или иную энергетику. Душевная борьба, эмоции - все это происходит внутри нас, а поля этих сражений - лица актеров. Достаточно вспомнить суровые морщины Черкасова в фильме Эйзенштейна "Иван Грозный" или губы Жана-Поля Бельмондо в годаровской ленте "На последнем дыхании", или горящий взгляд мальчика Бурляева, чей герой отливает колокол в картине "Андрей Рублев" Тарковского... Эти лица врезаются в память, их нельзя забыть.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников