06 декабря 2016г.
МОСКВА 
-11...-13°C
ПРОБКИ
6
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 63.87   € 68.69
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЧАЦКИЙ И СЕГОДНЯ ВНЕ ИГРЫ

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 22 Ноября 2000г.
Это признали все, кто побывал на его спектакле "Горе от ума" в Малом. Изумляла щедрость художественного руководителя, не побоявшегося пригласить в театр режиссера другой формации. Давно, кажется, Дом Щепкина не находился в таком бурлящем эпицентре внимания театральной общественности...

Вплоть до самой премьеры мало кто верил, что Женовач, объявленный критиками чуть ли не вторым Анатолием Эфросом, сможет найти общий язык с командой академического театрального корабля, предпочитающей чаще плыть в глубь веков, чем болтаться в мутных водах современности. Поэтому ожидали скандалов, хлопания дверьми "капризного" режиссера... Когда же этого не произошло и стали доходить слухи, будто аборигены Малого театра чуть ли не пылинки сдувают с пиджака Женовача, то интерес к необычному театральному альянсу еще больше возрос и вокруг спектакля возник настоящий ажиотаж.
Во время первого представления зрительный зал был забит до отказа. Кого тут только не было... Пришли сюда прежние соратники Женовача по театру на Малой Бронной, откуда его выдавили как несговорчивого элитарного режиссера, студенты ГИТИСа, где он сейчас преподает, и, конечно же, влюбленные в него артисты "Мастерской Петра Фоменко".
Когда же занавес открылся, и публика вместо роскошного особняка ХIХ века, разноцветных витражей и мягкой мебели, увидела несколько огромных щитов-стенок на колесиках с потаенными дверьми, а на авансцене сиротливо стоящую кушетку и круглую изразцовую печь, всех охватило предчувствие чего-то нового, необычного. Оппозиция Малого театра ликовала: наконец-то Женовач свершил революцию в гнезде традиционалистов, заставил приверженцев бытовых деталей играть на "голой" площадке. Но постепенно выяснилось, что все исполнители прекрасно обходятся без мебели и ее отсутствие нисколько не мешает им играть пьесу в стихах. Да так, словно они всю жизнь - и дома, и на работе - изъясняются высоким слогом.
Это отнюдь не означало, что спектакль шел без сучка и задоринки. Были в нем и свои досадные промахи, и свои взлеты. Например, когда опытнейшие мастера театра демонстрировали великое искусство перевоплощения в маленьких эпизодах. Элина Быстрицкая просто царствовала на балу у Фамусова, несмотря на крошечную роль баронессы Хлестовой. Чего не было в спектакле, так это скуки и актерского самодовольства. По тому, как четко и слаженно работали исполнители, передавая внутреннее состояние каждого персонажа, чувствовалось их неодолимое желание доказать всем, что дело не в старых и новых формах, а в интересной режиссерской идее, найденной Женовачем. Он предложил артистам взглянуть на исторические персонажи как на людей, живущих здесь, сейчас, в 2000 году, и сравнить, насколько они изменились более чем за сто лет. И что же? Представьте себе, цивилизация нисколько не повлияла на их характеры. Эти люди, включая Молчалина и Скалозуба, Репетилова и Загорецкого, пронесли себя через годы и сумели приспособиться к нашей распрекрасной действительности. Все, кроме...Чацкого. Он, как и прежде, оказался лишним на празднике жизни.
Роль Чацкого режиссер доверил хрупкому, трогательному в своей незащищенности 27-летнему артисту Глебу Подгородинскому. Возвращаясь из заграницы, он мало верит, что в Москве ему будут рады, тем более смогут выслушать и понять.... Но Чацкий молод, его заносит, к тому же он не привык кривить душой. И хотя Александр Андреевич говорит умно и правильно, всех это раздражает в доме Фамусова, особенно Софью (Ирина Леонова). Она как истинная дочь своего отца любит, когда ей беспрекословно во всем подчиняются и рот "держат на замке", подобно Молчалину.. Уж слишком хлопотно с говорунами...
Спрашивается, так что же удерживает Чацкого в первопрестольной, если он отлично все понимает и про себя, и про других? Неожиданная страсть, вспыхнувшая к кузине. Она поселилась в нем, затмила разум, сделала слепцом. Чацкий словно тень повсюду следует за Софьей, вдыхает аромат ее духов, подстерегает на каждом углу, но гордячка избегает его, и в этом ей помогают стены с потаенными дверьми, немедленно захлопывающиеся перед носом настырного влюбленного.
Чацкий-Подгородинский совсем не похож на другого Чацкого - в исполнении Олега Меньшикова, в широко разрекламированной антрепризе "Горе от ума". То был победитель и острослов, не считавшийся с мнением ворчливого Фамусова и его жалкого окружения. В этом же многофигурном спектакле (следуя режиссерской концепции) перевес сил на стороне посредственностей, превратившихся в вершителей человеческих судеб. Во главе этого мощного клана стоит Фамусов в исполнении Юрия Соломина. Такого Павла Афанасьевича еще не знала Москва, включая исполнение Игоря Ильинского, сыгравшего в 1963 году обаятельного отца семейства, душку и придворного лицедея. Но в то время и Чацкий у Никиты Подгорного был другой-революционер, декабрист... В наше же время, когда сменились социальные и нравственные ориентиры, и система ценностей, на первый план вышел Фамусов, в котором энергия государственника бьет ключом. Он жизнелюб и интриган, гурман и ловелас, умеющий обделывать свои делишки так, что "комар носа не подточит". С раннего утра до поздней ночи Фамусов крутится как белка в колесе на благо отечества, а больше - собственного семейства. И потом он не любит, когда у него под ногами путается всякая "шантрапа", рассуждающая о равенстве и справедливости. Ты поди послужи, а потом рассуждай, что ценится больше всего в свете... Для него ровня тот, кто сколотил хорошее состояние, выгодно женил своих детей и орденов немало нахватал. Единственное, чего он боится, так это злой молвы и своенравной Софьи, которая ни с того ни с сего может воспылать любовью к "карбонарию", и тогда прости-прощай все, чего он добился в этой жизни. Поэтому Фамусов вынужден следить за дочерью и Чацким, торопиться со сватовством, заискивать перед громилой Скалозубом - надежным и выгодным женихом И все-таки Фамусов настолько уверен в себе и в том "террариуме единомышленников", которое представляет, что все выпады Чацкого воспринимает не иначе как комариные укусы.
Так что какой уж тут смех - скорее, горький юмор, заглушающий боль израненного сердца честного юноши по имени Чацкий. И хотя знакомый нам со школьной скамьи текст пьесы по-прежнему поражает своей могучей образностью и меткими сравнениями, - общая атмосфера спектакля отнюдь не легкая, скорее, фарсовая с оттенками трагизма. Ну что ж, наверное, настало такое время, когда всем было бы не грех подумать о том, почему романтики и бунтари, подобные Чацкому, стали вновь неугодны нашему обществу.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников