29 сентября 2016г.
МОСКВА 
7...9°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.95   € 71.57
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ИМЕНЕМ ЗАКОНА

Росляков Александр
Опубликовано 01:01 23 Марта 2000г.
- Судья Кульков - конкретный человек. Когда он меня за прошлую кражу судил, еще сказал: "Вали отсюда, Женька, больше не попадайся!" - и условно дал. Я ему: "Спасибо, до свидания". А он: "Нет, лучше прощай!" Эх, теперь уже не пощадит!..Так сетовал, сидя в бутырской камере за соучастие в убийстве, дурень Женька Королев. От него я впервые и узнал о судье Хорошевского суда Москвы Владимире Кулькове.

Потом слышал я о нем и от адвокатов: "Он - личность, конечно, своеобразная. Его даже бандиты по-своему уважают - он их и осадить может, и мораль им прямо в зале прочитать. Такой народный - в самом деле, по характеру, судья".
...В чем я и убедился на его процессе. Кульков вершит суд с тем непринужденным мастерством, которому технические дебри процедуры - уже не помеха. И внушает подсудимому:
- Ты правду, правду говори! Когда человек правду говорит, у него речь соловьем льется, а не еле-еле ползет, как у тебя!
Отец его всю жизнь проработал токарем в Тимирязевской академии. Мать от проводницы выслужилась до начальницы поезда. Сам он в том же показательном ретроключе сперва окончил ФЗУ, стал слесарем. Затем флотская служба - и по комсомольской путевке рядовым в милицию, в конвойный полк, где за одиннадцать лет дослужился до капитана-замполита. А параллельно окончил юридический заочный институт и в 1980-м стал судьей.
- А самое первое свое дело помните?
- Конечно. Начальник посадил мужика на трактор - убирать улицы. У того ни прав, ни подготовки - и придавил задним ходом человека. Я пришел к выводу, что обвиняемый вообще не является субъектом преступления, судить надо начальника. И отправил дело на доследование, за что тотчас же заработал первый нагоняй.
- То есть вы сразу начали с извечного конфликта: внутреннее убеждение говорит судье одно, а некто, власть имеющий, - другое. Сегодня - то же самое?
- Нет. Раньше из-за этого слетали многие. Нашего прошлого председателя суда Батманова долбили из райкома постоянно: реши дело так или эдак. Но он нам, судьям, говорил: судите по закону и по совести. Теперешний - Казаков - горел на том же самом. Приходит к нему дело по участковому Гаврилову, который в своем опорном пункте воспитывал молодежь мордобоем в основном. Там мальчик был, умолял: "Дяденька, меня нельзя бить, у меня астма!" Тот врезал - у мальца кровь из ушей. И Казакова затуркали: дать извергу любое наказание, но без лишения свободы. Он дал реальный срок - и тут же был отставлен от судейства. Потом вернулся к нам уже председателем суда. Раньше судья был зависим тем, что избирался на 5 лет. Чуть что - уже не выдвинули на новый срок. Теперь назначается пожизненно.
- А правда, что сильно поднялась роль адвокатов и судье стало труднее работать?
- Труднее стало, потому что их значение, наоборот, упало. Наплодилась куча контор, куда профаны кинулись за заработком. Должно быть как: стороны состязаются в процессе, допрашивают его участников, а судья - арбитр. А у нас сейчас наоборот: прокурор спит, адвокат спит, работает один судья. Процесс заканчивается, у прокурора есть вопросы к обвиняемому? Нет. У адвоката? Нет. Даже свой хлебный вопрос: "Как вы относитесь к содеянному?" - адвокаты ухитряются забыть задать.
Я, чтобы их расшевелить, меняю даже установленный порядок: прошу сначала задавать вопросы прокурора, потом защитника, потом уже вступаю сам. Прошу прокурора зачитывать обвинительное заключение, а то, бывает, ему подсудимого не о чем спросить - и начинает: "А от какого слова происходит ваша фамилия? А почему не знаете?"
- Но я на вашем же процессе был свидетелем: выходит из зала прокурор-женщина, а ей бритоголовый отморозок вслед: "Ну, сука, ноги оторву!" А судьи как от этого защищены?
- Да почти никак, хотя законы о защите вроде принимаются. Я получать угрозы начал еще с брежневских времен. И убегал, было, и скрывался. Судил одного, который на свою защиту скупил десять штук газет и телевидение. Дома звонок в дверь, открываешь - никого. Сожгли всю лестничную площадку на моем этаже. С председателем суда едем - нас преследуют. Тогда начальник нашего отдела милиции дал мне наряд в сопровождение. Звонят по телефону: "У вас секретарь - блондинка, вы ее уберите из процесса, потому что беременная, а остальных всех расстреляем".
- А в чем, собственно, законы о вашей защите состоят?
- Во-первых, статьи о посягательстве на судей строже, чем по обычным гражданам. Защита относительная. Закон о личном оружии, но это хорошо, я служил в армии, сдал минимум по огнестрельному оружию легко. А если судья - дама?
- Но вообще судить людей, на мое ощущение, страшней, чем лазить по отвесным скалам. Ошибся там - свою жизнь угробил, а под вами чужие жизни постоянно... Кстати, сколько у вас дел в год?
- Около трехсот. Включая условно-досрочные освобождения, когда я еду в тюрьму, смотрю на отзывы, говорю с заключенными, чтобы или отпустить, или оставить за решеткой.
- То есть опять чья-то судьба. У вас не дрожит рука, когда вы, словно Господь Бог, выносите свои решения?
- Дрожит. Бывает, что сперва не знаешь даже, как к делу подойти. Мучаешься долго, нет ответа - и вдруг ночью снится, как пишу приговор. Потом именно так его записываю наяву - и интересно: по таким делам ни разу не было отмены в следующей инстанции.
- Считается: кто в суд приходит своим ходом, из него так и уйдет, а кто в наручниках - в них и уедет. То есть все решает предварительное следствие, а не судья.
- Ну раньше так почти всегда и было. Сейчас уже не редкость оправдание в суде. Но мы очень зависим от того, как поработало предварительное следствие. Была в нашей прокуратуре следователь Бутузова, провела мастерски расследование по делу бывшего врача хоккейной команды "Спартак" Ворончихина. Его вывез из саратовского "Кристалла" известный тренер Роберт Черенков. А у врача в Саратове семья, трое детей. Он, чтобы получить жилье в Москве, с женой разводится, дают ему квартиру в Строгине. С семьей он связь не рвет, но и в Москве заводит бабу с четырехлетним сыном. Она же скоро начинает брать его за горло: женись на мне. И Ворончихин ее очень хитро убирает. Вернувшись с матча из Канады, он вместе с командой поселяется на базе в Серебряном бору. Ночью тайком выскальзывает оттуда в Строгино, где его пассия, и душит ее мокрым полотенцем - чтобы не осталось следов. Затем заливает уже мертвой водку в рот, инсценирует изнасилование - а заодно еще и ограбление. Возвращается на базу и назавтра отпрашивается у тренера домой. Ему дают микроавтобус с водителем, он приезжает - и при водителе находит труп. Но Бутузова так постаралась, что в суде прошло все без запинки. До сих пор не забуду сцену: мать убитой привела с собой внука, тот, как увидел Ворончихина, ему: "Куда ты дел мою маму? Когда ты мне ее вернешь?" Волосы вставали дыбом...
- Вы говорите, старый председатель вам внушал: судить по закону и по совести. А случалось, что эти вещи расходились?
- Случалось. Тогда приходилось хитрить с законом, но я всегда выбирал суд по совести. Муж издевался над женой, пьянь, мразь, на детей плевать. Доходило до того, что тушил окурки об нее, загонял бутылку в детородный орган. Однажды, пьяный, стал дубасить, она не стерпела - и его ножом. Статья: непредумышленное убийство, от трех до пяти. Строго по закону оправдать ее как за убийство в состоянии аффекта или в целях самообороны было нельзя: имелся разрыв во времени. То есть зарезала она его через какой-то час после избиения, в законе такой нормы нет. Но я все-таки приговорил ее условно. Приговор опротестован не был.
- Ну а такой сильнейший фактор, как дружеские отношения? Вам в этом щекотливом плане приходилось грех на душу брать?
- Было у меня дело об изнасиловании. Насильник в своей квартире прорубил лаз в подвал, где оборудовал бар с музыкой. Зазывал туда с улицы девиц, затем насиловал. Еще у него была мать богомольная, все на процессе Библию читала вслух и посыпала меня с заседателями пшеном и маком, чтобы сына отмолить. Одна из потерпевших к тому времени была уже сама осуждена. А у нее отец - замминистра, двоюродный брат - мой знакомый и начальник по Минюсту. Звонит мне: тебе доставили такую-то, от нее родители отреклись, мне ее жалко, попроси для нее передачу. Я говорю начальнику конвоя: "Не в службу, а в дружбу - можно?" Он: "Пожалуйста". Родич приехал, передачу передал. И следом в Минюст от конвоира на меня донос о незаконной передаче. Я своему знакомому туда звоню: "Такая неприятность вышла". А он: "Понимаешь, сейчас оформляюсь в загранкомандировку, извини, ничем не помогу". Сказал я ему только: "Забудь тогда наше знакомство навсегда". После чего хотели меня даже отозвать, но ограничились взысканием.
- Преступность в целом на глазах растет. У вас нет ощущения, что все, ради чего вы бьетесь, - без толку?
- Толк - уже в моем имидже. Мою фамилию в преступном мире знают, и она внушает хоть какую-то острастку. И просто люди часто благодарны мне. Судил я как-то дальнюю праправнучку Пушкина. Жила она в Мордовии, муж там служил в колонии в охране. У нее там ни работы, ни досуга - и повадилась ездить в Москву, косить под проститутку. Клиентов- иностранцев подпаивала клофелином и обчищала. Я ей в процессе читал мораль будь здоров - как же вы, наследница Пушкина, русской гордости, и так далее... И вот пишет мне из колонии, что так и так, ваши слова тут до меня дошли. Освободили ее досрочно, зашла уже сама сказать спасибо.
- Сегодня часто говорят, что людей на преступления толкают крайняя нужда. Так ли это?
- Такие попадаются, но редко. Больше всего преступность растет от вседозволенности, распущенности, непочтения к труду. А жить всем сложно. И мне зарплату задерживают, но я ночью сплю спокойно, потому что меня еще родители учили: не бери чужого, не обижай ближнего, будь справедлив, - за что им вечная память и земной поклон.
- Но и воры, имею в виду крупных, сейчас уже, мне кажется, спят спокойно.
- Нет, спят они все плохо, это точно.
- И тем не менее: на вашем же процессе какой-нибудь лоб проходит свидетелем. Место работы - временно не работающий. Временно - это с рождения, а прикатил на таком "гранд чероки", рядом с которым ваш "жигуль" и поставить стыдно. Да еще вам, поди, и объяснять не раз приходилось, на что вы, трудовой судья, приобрели машину, кто из родни и сколько вам в долг дал. А трутня никто и не спросит ни о чем. Как вы все это про себя трактуете?
- А никак. Я по своему призванию работаю. Ну предлагали мне: не посади такого-то - вон иномарка с ключами для тебя стоит. И пусть стоит. У меня проезд бесплатный на трамвае.
- Но вы наверняка знаете очень сильных профессионалов из правоохранителей, которые этот вопрос решили для себя иначе. Поскольку такие сейчас в цене в банкирском и другом отъемном бизнесе, ушли как бы по-честному, как бы тоже по призванию туда: блюсти права - только уже не всех, а у строго ограниченной процветающей кучки. Вот, мол, нас не поняли родные органы - и мы в знак эдакого гражданского протеста из них вышли. Как вы на это смотрите?
- Как на предательство. Да, очень одаренные ребята были, и обижали их по службе больно, это правда. Но все равно, значит, настоящий закалки не хватило, если не выстояли на своем. Ведь их места никто не занял, они ушли - от этого только ворам, убийцам лучше стало.
- Ну а вас, с вашим ценным опытом, не посещала та же мысль? Вы бы могли поклясться, что со своей стези не сойдете?
- Никогда...
- ...Не поклянусь?
- Не сойду.


Loading...

Дело о миллиардах полковника Захарченко вышло на международный уровень: к расследованию подключилась ФРС США.