04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЮРИЙ БАШМЕТ: ЖАЛЬ, МОЦАРТ НЕ ПИСАЛ ДЛЯ АЛЬТА

Бирюков Сергей
Опубликовано 01:01 23 Марта 2005г.
Это сейчас его знают все меломаны России и полмира в придачу. А тридцать лет назад, когда молодой выпускник Московской консерватории Юрий Башмет пришел в столичную филармонию и предложил организовать свое сольное выступление, директриса концертного отдела изумилась: место альта - в ансамбле, на нем не играют соло; и потом - что скажут "заслуженные"?..

- Она имела в виду тех, - рассказывает Юрий Абрамович, - кто всю жизнь "пропахал" в оркестре или квартете и достиг своего "потолка" - звания заслуженного артиста, полученного к какому-нибудь юбилею за десятилетия беспорочной службы. Кстати, среди альтистов "народных" почти не было. Во всяком случае, Федору Дружинину - моему профессору и, без всякого сомнения, великому педагогу - такого звания не дали. Возможно, мои амбиции - стать солистом в полном смысле - объяснялись отчасти и желанием таким способом "отыграться" за Федора Серафимовича, отдать ему моральный долг.
- И при каких же обстоятельствах состоялся ваш публичный сольный дебют?
- Он был связан не с Москвой, а с Таллином. Тогда выступление в Прибалтике считалось для советского артиста престижным. Негласно существовал даже отдельный список исполнителей, которые могли рассчитывать на приглашение туда. Этакая полузаграница. Формальные звания при этом не имели значения. А вот меня стали приглашать ежегодно, где-то с середины 70-х, и все свои новые программы я "обыгрывал" в одной из таллинских кирх с пианистом Мишей Мунтяном...
- Но, насколько помню, вы и до того не раз играли на самых серьезных сценах - например, концерты для альта с оркестром, которые охотно для вас писали советские композиторы...
- Это несколько иное: одно дело, когда перед громадным залом только ты вдвоем с пианистом, и другое - когда с доброй сотней оркестрантов, дирижером... Тоже, кстати, отдельная большая тема - вот эти концерты, написанные Денисовым, Эшпаем, Александром Чайковским, Головиным, Раскатовым... На сегодняшний день их 54. И один как бы цеплялся за другой. То есть приходит в зал композитор, слышит сочинение своего коллеги - и видит, что для альта, оказывается, можно написать яркую вещь...
- Так появился и знаменитый Концерт Шнитке?
- С ним вышло по-другому. Дело было на дружеском банкете, который Альфред устроил после премьеры его Фортепианного квинтета. Я в той премьере участвовал, и автору исполнение понравилось. Я сказал, что мне очень нужно крупное сочинение с оркестром. Альфред пообещал: для тебя - напишу. Мы даже подкрепили договоренность отдельным тостом. Правда, прошло 9 лет, прежде чем он сдержал слово. Я и обижался, и кричал на него... А сдвинулось дело с мертвой точки после моего с Рихтером исполнения Альтовой сонаты Шостаковича - в каком-то клубе в Москве. Вот оно на Шнитке повлияло мощно. На следующий день мне позвонила Ирина, его жена, и сказала: "Юра, он начал!" Это было в 85-м году.
- Вашему камерному оркестру "Солисты Москвы", наверное, уже лет двадцать. И симфонический оркестр "Новая Россия" два года работает под вашим началом. В связи с этим "глупый" вопрос: вы прежде всего альтист или дирижер?
- Я могу сейчас во всю мочь крикнуть: конечно же, я альтист! И это будет правдой. Но через минуту с такой же уверенностью закричу: нет, я дирижер! Пожалуй, сошлюсь на одно интервью глубоко уважаемого мной Михаила Плетнева, который точно сказал, имея в виду игру на инструменте и дирижирование: профессия в принципе та же, ремесла - разные... Очень много дирижеров выросли из инструменталистов: Кусевицкий - контрабасист, Баршай - альтист, как и Темирканов, Джулини, Симонов... Видимо, у всех этих людей наступил момент, когда они почувствовали: с одним инструментом они уже не могут сказать людям столько, сколько стоя за дирижерским пультом... Сейчас я могу иметь столько сольных выступлений в самых престижных залах, сколько пожелаю - хоть каждый день. Но мне хочется - если речь идет, допустим, о XVIII веке - "общаться" не только с современниками Моцарта, а прежде всего с самим Моцартом, который для альта соло не писал. И Чайковский свою Шестую симфонию не для альта писал...
- Недавно Владимир Ашкенази в одном интервью с горечью заметил, что русская музыка с ее эмоциональной открытостью и ширью кажется многим на Западе наивной. И приводит пример: какая-то оркестрантка сказала ему после исполнения Второй симфонии Рахманинова - ничего, дескать, вещь, для кино подошла бы...
- Понимаете, если позволить себе сравнить мировую музыку с обеденным меню, то эта оркестрантка, видимо, привыкла к "десертам": Рихарду Штраусу, Веберну, Айвзу, которых на Западе играть очень модно... В десерте тоже возможно огромное количество градаций: мороженое, торт, конфеты с ликером... Но все равно это десерт. Русское мышление принципиально иное: оно тебе сразу предлагает вселенскую точку отсчета. Это уже не десерт, а хлеб насущный. Вот как Достоевский с его "предельной" моральной проблематикой. Шекспировский уровень, к сожалению, на Западе несколько подзабыт. Даже великий Шопен в чем-то ограничен: это лирика, романтика, любовь... Но есть дни, когда человек, как это ни прискорбно, живет без любви и романтики. Когда он "унижен и оскорблен". Когда он идет на преступление и несет наказание. Вот о таких людях, доведенных до крайности, - самые великие русские произведения искусства. Но, конечно, если глядеть на них с эстетских позиций, может показаться, что они недостаточно утонченны, недостаточно элитарны. Что Рахманинов - это "музыка для кино"... А я убежден, что именно благодаря вот этой "предельности" русское сознание сегодня в мире лидирует, и Россия - центр, откуда пойдет будущее духовное возрождение человечества.
- И, наверное, с русской публикой вам комфортнее всего?
- В общем-то всюду встречают очень тепло. Но нигде больше, кроме России, у меня не возникает такого чувства родства со слушателями, которые с трудом билеты достали, на люстрах висят, а еще приносят с собой подарки: вещи домашней вязки, игрушки... Я для них - свой, который не убежал в трудное время, и они для меня - родные.
- Можно сказать: на Западе - уважают, здесь - любят?
- Совершенно верно. Ну где еще можно представить себе такой, допустим, случай - недавно в Киеве бросили мне в окно артистической камешек, завернутый в записку: дорогой Юрий Абрамович, мечтаем вас послушать, но всей стипендии не хватит на один билет... Это писали студенты консерватории или училища, точно уже не помню. Я тогда вызвал устроителей и сказал: пока вот этих молодых людей не впустят в зал, я не выйду на сцену. Мне попытались возражать: есть же контракт, гонорар... Я ответил: заберите себе контракт вместе с гонораром - концерта не будет, если не пустите студентов... И прекрасно всех пустили. И концерт получился замечательным - как принимали, как эти студенты кричали "браво!"...
- Тем не менее Михаил Плетнев как-то обмолвился, что классическая музыка - это, так сказать, музей, искусство для интеллектуалов, что широкую публику сюда можно завлечь только какими-то соблазнительными приманками - вот вроде тех, что использует Ванесса Мэй, играющая на электроскрипке рок-обработки Вивальди и одновременно демонстрирующая свои стройные ножки...
- Подозреваю, вы не так поняли Михаила Васильевича - мощного музыканта и мудрого человека. Или вырвали его фразу из контекста... Я убежден: классическая музыка - светильник, достигший столь высокого градуса горения, что его погасить уже невозможно. Это как вера, как религия. Разве может устареть христианство?.. Что до Ванессы - народ постепенно разобрался: и на скрипке многие лучше играют, и девичьи фигурки в облегающих платьицах бывают стройнее. С другой стороны, благодаря этой бойкой девчушке немало молодых людей впервые услышали имя Вивальди. И если прежде они ходили только на дискотеки, то теперь подумали: а ведь в классике тоже хватает драйва. И уже в следующий раз они отреагируют на фамилию Вивальди, когда будет давать концерт, допустим, Гидон Кремер или Виктор Третьяков.
- Вас не упрекали: вот, дескать, член жюри "Триумфа" - и собственной дочке премию вручил?
- Предложил кандидатуру Ксюши, разумеется, не я. А вот как отреагировали другие члены жюри - меня просто восхитило. Потому что я все же "заикнулся": а может, не стоит дразнить гусей, я лучше сам Ксении эти две тысячи дам, чем потом ей всякое выслушивать... И тут все - Чурикова, Жванецкий, Спиваков, Меньшиков, Демидова - на меня буквально накинулись, заявили, что я не прав: разве она виновата, что талантливая пианистка, что дважды лауреат международных конкурсов, что у нее уже концерты по всему миру - и притом она моя дочь? А Андрей Битов произнес замечательную фразу: громкое имя помогает бездари и мешает таланту...
- Ваша жена тоже музыкант, но, кажется, прочно поставила крест на своей скрипичной карьере...
- Главное - она великая женщина. Пример, как нужно любить и строить отношения между мужем и женой. Поэтому мы до сих пор вместе. Хотя на самом деле видимся не так часто - я же все время в разъездах. А может, это и лучший способ сохранить постоянное чувство...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников