26 сентября 2018г.
МОСКВА 
10...12°C
ПРОБКИ
5
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 65.76   € 77.38
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

Алексей Федорченко: Марта, Анна и война

Алексей Федорченко - автор пяти документальных и восьми игровых лент. Фото: ekburg.tv
Нина Катаева
Опубликовано 21:19 23 Июня 2018г.

Шестилетняя актриса Марта Козлова, исполнившая главную роль в фильме «Война Анны», получила специальный диплом «Кинотавра»


Сегодня, в День памяти и скорби, все вспоминают о войне, начавшейся 77 лет назад. Вспомним и мы, тем более есть повод: на недавно завершившемся фестивале «Кинотавр» специальным дипломом была награждена совсем юная (6 лет!) актриса Марта Козлова, исполнительница главной роли в фильме «Война Анны» Алексея Федорченко. Это история о девочке с Полтавщины, выжившей в невероятных условиях после массового расстрела. Пережила она и оккупацию, прячась в камине немецкой комендатуры...

Вообще-то Алексей Федорченко — автор пяти документальных и восьми игровых лент, лауреат многих отечественных и зарубежных фестивалей, обладатель специального приза Римского фестиваля — 2014 «Марк Аврелий будущего» — человек широко известный в кинематографическом мире. Премьеры его картин «Первые на Луне» и «Овсянки» состоялись на Венецианском фестивале, а «Небесные жены луговых мари» и «Ангелы революции» впервые увидели свет на фестивале в Риме.

По словам киноведа, экс-руководителя Римского фестиваля Марко Мюллера, «Федорченко — совершенно оригинальная фигура в современном российском кинематографе. От фильма к фильму он изобретал новый стиль и жанр киноповествования: это и смесь документалистики с псевдодокументалистикой, и превращение драматического фильма в тонкую комедию». Впрочем, наш разговор с Алексеем пошел о той самой войне, про которую он снял свою ленту.

— Алексей, 77 лет минуло с того воскресного июньского дня 1941 года. В нашем обществе сейчас заметны две тенденции, две крайности. Одни твердят, что память о Великой Отечественной священна и что 9 Мая всегда будет нашим главным праздником. Другие призывают войну забыть, врагов великодушно простить и больше думать о дне сегодняшнем и завтрашнем, чем о вчерашнем. Вспомните выступление мальчика Коли в бундестаге — и бурю, развернувшуюся после этого в медиапространстве... А вы с кем?

— Ни с кем. Знаю одно: войну нельзя праздновать — ее надо изучать. И не только по нашим первоисточникам, но и по немецким и американским. Миллионы людей видят ее по-разному. Первое, что нужно делать, — это говорить о войне в контексте истории, а история не сошлась клином на этих четырех годах. Ненавидеть, по-моему, никого уже не надо. Сегодня в России и Германии живут совсем другие люди.

— Но 9 Мая остается праздником, ведь так?

— Праздник этот имел значение, и он действительно отмечался со слезами на глазах, когда было кому праздновать, когда живы были участники тех событий. Сейчас их единицы, а празднуют большей частью люди, не имеющие никакого отношения к войне. Потому так много пафоса, недоразумений и глупостей вроде обещания «если надо — повторим», какого-то натужного бряцания оружием. Оружие я не люблю, особенно такое страшное, которое демонстрируют нынче у нас на парадах. Парады эти мне тоже никогда не нравились. Наверное, государство без оружия жить не может, но смысла хвастаться им, да еще с такой регулярностью, не вижу.

— А кино о войне снимать нужно?

— Конечно. Вот и я снял. Хотя это кино не совсем про войну, если говорить строго. С одной стороны, это про то, кто выиграл во Второй мировой.

А с другой — это первобытная, почти звериная история выживания человека... человечка на фоне страшных событий, которые устроили взрослые люди.

— Что стало импульсом для съемок картины — заметка в «ЖЖ» о том, как маленькая девочка два года пряталась в камине немецкой комендатуры или портрет 5-летней Марты Козловой, который вы увидели в интернете?

— Здесь вы правы, сошлись оба момента — и заметка в «ЖЖ», и лицо Марты Козловой. Но есть еще одно обстоятельство, можно сказать, киноведческое. Меня всегда интриговали фильмы, снятые в закрытом пространстве: «Лифт» — о людях, застрявших в лифте, «Похороненный заживо» — где камера не выходит из гроба и полтора часа держит зрителей в напряжении... Драматургически в этих картинах все так точно выстроено, что и меня не оставляла в покое идея сделать фильм, где действие происходит в закрытом пространстве, только не на надуманную, ерундовую, а на большую, значимую тему. Кстати, этой идее для воплощения в жизнь понадобилось больше 20 лет.

— Чем вас поразила девочка Марта? Вы ведь, говорят, сразу, мгновенно решили для себя, что героиня — это именно она.

— Словами это трудно объяснить. Я лучше покажу снимок, который ее мама, фотограф Марина Козлова, выложила в интернете. Поразительные глаза, пронзительный взгляд, абсолютно взрослое лицо. Снималась она у меня 6-летней, играла ровесницу героини. По сути, съемки совпали у Марты с физическим и человеческим взрослением, и это нашло отражение в картине.

— Зачем вам понадобился женский взгляд на историю? Ведь жесткое мужское кино обычно производит на зрителя большее впечатление. А тут вы взяли к себе в соавторы-сценаристы Наталью Мещанинову.

— Простое объяснение: когда я чувствую, что мне нужна в задуманном фильме «свежая кровь», я ищу человека с этой кровью. Желательно той же группы, что и у меня. Фактически все сценарии написаны мною в соавторстве.

— Не опасались ли вы на съемках за психику девочки, чью роль многие сравнивают теперь с работой Алексея Кравченко, подростка, снявшегося в картине Элема Климова «Иди и смотри»? Такие психологические перегрузки не каждому взрослому по плечу...

— С Мартой работали очень аккуратно, она выполняла конкретные задачи и всегда знала, что должна сделать здесь и сейчас, не погружаясь в пучины. Комендатуру снимали в двух зданиях — земской школе и поместье купца Железнова. А потом построили в павильоне копию здания земской школы и класса, в который по ночам Анна выходила из камина. Камин построил художник Алексей Максимов, это его дебют. Это настоящее инженерное сооружение, там было уютно, не холодно, он был разборным, так что оператор мог вести съемку с любой точки. С этим замечательным художником делаем уже третью картину.

— Как у Марты на съемках складывались отношения с животными и птицами?

— Марта спокойно работала с крысами и собаками. С котом вообще не расставалась: бывало, снимаем где-то, а она сидит в камине с котом, это был ее «домик».

— А если зрители усомнятся, что девочка могла так прятаться целых два года, и немцы ее не обнаружили?

— В фильме ничего не сказано про протяженность действия, это вы сейчас определили. Экранное время — какое есть, такое и есть, вы можете предположить, что прошел месяц, а может, год.

— Вы снимали фильм на Полтавщине, на своей родине?

— Снимал я в Екатеринбурге, а вот действие — да, оно происходит на Полтавщине, на Днепре, в поселке, где родился мой папа. Я там провел детство, каждое лето приезжал на все три месяца. Так что хорошо знаю это место и людей, которые там живут. Многие из них, в том числе и мои родственники, побывали под оккупацией. Папе тогда исполнилось 6 лет — столько же, сколько героине моего фильма Анне, так что история вполне могла быть нашей семейной. В фильме это место стало перекрестком истории, Анна из своего камина слышит разговоры не менее чем на восьми языках. Идет мировая война, а в немецкой армии служили солдаты из всех завоеванных стран: французы, сербы, болгары, венгры. Дислокации меняются каждый день, все — в движении.

— Название «Война Анны» звучит эпически. Откуда вы взяли это имя?

— Как зовут героиню, я стал прикидывать сразу, как только сел за сценарий. Написал — «Война:» и начал придумывать еврейское имя: «Война Рахиль», «Война Ханны». Но все дело в том, что национальное почти не звучит в этой истории. Она вне национальных отношений, хотя русских девочек за одну только их национальность не уничтожали, а вот еврейских и цыганских — да. Анна могла быть цыганкой. Тем не менее повторю: эта история касается всех и каждого.

— Ваш продюсер сказал, что не особо волнуется о прокате — фильм, по его мнению, найдет своего зрителя.

— Артем Васильев придумывает интересную схему проката, как, собственно, и надо придумывать для некоммерческих фильмов, претендующих на определенную нишу. А пока 11 июня мы показали картину в Москве, в кинотеатре «Октябрь», затем — в Иваново, на фестивале имени Тарковского. Планируется показ в Мюнхене.

— Приметили для Марты Козловой роли в будущих фильмах?

— Конечно, она будет сниматься, только не дай бог, чтобы ее заснимали. Но у нее трезвый ум. Она думает о кино как о заработке и первым делом спрашивает о гонораре. Хочет собрать миллион рублей и купить кошку редкой новой породы, длиною более полуметра.

— Известно, что сейчас вы работаете над двумя фильмами — «Последняя милая Болгария» по автобиографической повести Зощенко и над документальным «Кино в эпоху перемен». Также на очереди проект «Большие змеи Улле-Кале». Можно ли так разбрасываться?

— Можно. Для этого не нужно лениться. Когда делаю один проект, очень устаю, мне он в какой-то момент приедается, важно уметь переключиться на какое-то время, поэтому я прячусь за другим, за третьим... Съемки фильма по Зощенко уже закончены, могу сказать, получилось безумно красиво.

— А когда делали «Войну Анны», эти проекты уже существовали?

— Нет, там было другое. Писал пьесы, сценарии, рассказы. Одним словом, думал, работал.

— А в «Больших змеях», где речь идет об отношениях России и Кавказа с начала XIX до начала XX века, вы будете проводить параллели с сегодняшними реалиями?

— По общим смыслам, конечно, все должно быть понятнее не только про прошлое, но и про настоящее.

— Вы, наверное, могли бы выбрать себе более комфортное место для жизни, чем нынешнее.

— Вы о Москве, что ли? Так я и выбрал. Живу в куда более приятном месте — в Екатеринбурге.




Кто такие, по-вашему, Александр Петров и Руслан Боширов?