06 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
6
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

"АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВ РУКУ ПРИЛОЖИЛ"

В 1836 году в журнале "Современник" появилась рецензия А.С. Пушкина на изданную в Париже

В 1836 году в журнале "Современник" появилась рецензия А.С. Пушкина на изданную в Париже переписку Вольтера о покупке им земли. Пушкин так начинает эту рецензию: "Всякая строчка великого писателя становится драгоценной для потомства. Мы с любопытством рассматриваем автографы, хотя бы они были не что иное, как отрывок из расходной тетради или записка к портному об отсрочке платежа". Сейчас все мы, потомки Пушкина, с вниманием и интересом рассматриваем автографы самого поэта, и все мы согласны со словами Пушкина: "Нас невольно поражает мысль, что рука, начертавшая эти смиренные цифры, эти незначащие слова, тем же самым почерком и, может быть, тем же самым пером написала и великие творения, предмет наших изучений и восторгов". Конечно же, это так, но нам важны и интересны автографы поэта и как свидетельства его жизни, как бесценные документы его биографии, о которой мы знаем одновременно и очень много, и обидно мало.
Обнаружение пушкинского автографа в наше время - факт исключительный. Многие поколения ученых-пушкинистов, энтузиастов, архивных работников буквально просеяли, перебрали по листику десятки тысяч документов в надежде найти что-либо относящееся к Пушкину. Основное количество документов было выявлено в XIX и начале XX века, и в наше время стали возможны лишь единичные находки.
Сто пятьдесят лет назад в жизни Пушкина произошло событие, которого он так долго ждал, событие, перевернувшее его жизнь. 18 февраля 1831 года в Москве состоялось бракосочетание Натальи Николаевны Гончаровой и Александра Сергеевича Пушкина. В письме, написанном Пушкиным перед свадьбой, есть такие строки: "...я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей". Его беспокоило материальное положение будущей семьи. Небольшие поместья, принадлежавшие отцу его, были в расстроенном состоянии, да и сам отец не заботился о них. После помолвки 6 мая 1830 года Сергей Львович выделил сыну из своего болдинского имения некоторую часть. Для ввода во владение Пушкину пришлось поехать в Нижегородскую губернию. Он думал пробыть там месяц, но был задержан холерными карантинами и лишь через три месяца приехал в Москву, к своей невесте.
В Москве, перед свадьбой, Пушкин занял 40 000 рублей в Опекунском совете и, как писал он своему другу Плетневу в Петербург, "вот им распределение: 11.000 теще, которая непременно хотела, чтобы дочь ее была с приданым - пиши пропало; 10.000 Нащокину, для выручки его из плохих обстоятельств: деньги верные. Остается 17.000 на обзаведение и житие годичное". После найма квартиры в доме на Арбате Пушкины прожили здесь до середины мая 1831 года и уехали в Петербург. Денег, занятых в московском Опекунском совете, хватило ненадолго, и уже в будущем году Пушкин приезжает в Москву для новых денежных хлопот. Сразу же по приезде он поехал навестить своего ближайшего московского друга Павла Воиновича Нащокина. "Дела мои идут своим чередом, - писал Пушкин Наталье Николаевне. - С Нащокиным вижусь всякий день". Однако денежные хлопоты в этот приезд Пушкину не удалось закончить, и в следующем письме, уже почти перед отъездом из Москвы, он сообщил жене: "Насилу успел написать две доверенности, а денег не дождусь. Оставлю неоконченное дело на попечение Нащокину".
Итак, Пушкиным были написаны две доверенности на ведение своих денежных дел. Одна из них стала известна пушкинистам еще в 1899 году, когда она была напечатана в газете "Московский листок". Этим "верящим письмом", как тогда говорили, Пушкин доверял управляющему болдинским имением Михаилу Калашникову получить сведения о поместье в сельце Кистенево. Текст же второй доверенности до сих пор был неизвестен. Мне удалось обнаружить ее в фондах московского исторического архива, в книгах регистрации "верящих писем" за 1832 год.
Она гласит: "Верющие письмы объявил из дворян титулярный Советник Александр Сергеев сын Пушкин, в коем значит: в 1-м: Милостивый государь Павел Воинович! Желаю я занять в Московском Опекунском Совете вместо копии со свидетельства надбавочныя деньги по 50 р. на душу, под имение, состоящее Нижегородской губернии, посему и прошу вас, милостивый государь, подать в означенный Совет от имени моего за вашим, вместо меня, рукоприкладством о займе надбавочных денег объявление, и когда Советом назначены будут деньги в выдачу, оныя принять и в приеме их, где следует вместо меня, росписаться, в чем я вам верю, и что вы согласно правилам Опекунского Совета учините, впредь спорить и прекословить не буду". Далее в книге регистрации следует запись уже известного текста доверенности Михаилу Калашникову и после нее продолжение записи: "А при сей записке он, Г. доверитель, скаскою показал, что оныя писаны от него, 1-е - отставному поручику Павлу Воинову Нащокину, 2-е - госпожи Пушкиной человеку Михаиле Иванову Калашникову, и в окончании оных подписано подлинно рукою его, Г. доверителя". И, наконец, слова, написанные рукой самого Пушкина: "К сказске Александр Сергеев сын Пушкин руку приложил и два письма к себе взял".
Надбавочные деньги Пушкину так и не удалось получить - Опекунский совет их не выдал. Доходы с имения в бюджете Пушкина вообще не были большими - основную часть его заработка составляли литературные гонорары, которые, однако, не покрывали всех его расходов, значительно увеличившихся после женитьбы и "причисления" поэта к николаевскому двору.
Денежные затруднения преследовали Пушкина всю его жизнь. "Кружусь в свете, - писал он Нащокину в феврале 1833 года, - жена моя в большой моде - все это требует денег...". "Дай, сделаю денег, - это выдержка из письма жене в июле 1834 года, - не для себя, для тебя. Я деньги мало люблю - но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости". Этой самой независимости он не смог добиться в Петербурге, при дворе. "Ныне я поставлен в необходимость покончить с расходами, которые вовлекают меня в долги и готовят мне в будущем только беспокойство и хлопоты, может быть - нищету и отчаяние", - так писал он Бенкендорфу, сообщая о своем желании покинуть Петербург и уехать в деревню. Уехать не удалось. Пушкин остался при дворе.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников