— Ваш образ как телеведущей привычно связан с передачами о популярной музыке, но вы недавно признались «Труду-7», что с годами все больше увлекаетесь классикой. Нет ли планов затеять что-нибудь телевизионное на эту тему?

— Я была бы счастлива затеять, но пока ничего конкретного сказать не могу. Хотя деятельность моя на ТВ связана с музыкой, но это никак не вписывается в понятия «популяризировать» и «пропагандировать». Потому что при этих словах перед глазами сразу встает общий план Большого зала Консерватории, который все успели заучить и чрезмерным употреблением которого старое советское телевидение немножко отвратило народ от классики. Мне не нравится выражение лиц людей, которые ходят на концерты, допустим, Пендерецкого: типа мы самые умные, а другим здесь не место…

— Пендерецкий не виноват, он прекрасный композитор.

— Не виноват, но когда у нас вокруг чего-либо пытается организоваться элита, вот это меня подбешивает. Для меня идеальный формат — это фестиваль вроде Глайндборнского оперного в Англии, где есть что посмотреть не только высоколобым ценителям, но и любителям популярной классики. Я даже не против сценического осовременивания (конечно, в разумных пределах) старых опер. Допустим, какого-нибудь «Орфея» Монтеверди, где постановщики, сохраняя музыку XVII века, дают свое, современное видение сюжета, оставляя только главное — эмоцию, и герой поет на разрыв, и это смотрибельно, на это хочется ходить. Для Европы такой подход — норма, у нас — пока редкость. А вот чего совершенно не хочется — оперной попсы в духе трех теноров. Но пока это мои теоретизирования, конкретной идеи, как интересно, на современном уровне подать классику на ТВ — чтобы и без попсовости, и без элитарности, — у меня нет. Есть лишь мечта, чтобы это было.

— Тогда пока расскажите о более привычном для вас формате — «Жестоких играх».

— Вначале мне было сложно его вести. Потому что мне не нравится, когда люди себя калечат. С другой стороны, интересно наблюдать, как в нормальном человеке, кто бы он ни был — спортсмен, домохозяйка или популярная певица, вдруг просыпается желание вырваться из тины обыденности и испытать свои возможности в чем?то принципиально другом. Тогда начинаешь относиться к «Жестоким играм» как к приключению. Мне предстояло найти свои зацепки к проекту, чтобы понять, за какие места его пощупать, чтобы найти ту идею, которая для меня в нем станет основополагающей. И я ее нашла. Мы же все советские дети, у нас были «Зарницы», «А ну-ка, девушки», «А ну-ка, мальчики». Те игры ушли, но потребность в них осталась — и вот произошла реинкарнация игровой идеи советского ТВ. Хотя, строго говоря, «Жестокие игры» — это зарубежный формат, но он оказался очень кстати здесь и сейчас.

— Но на советском ТВ не могло быть слова «жестокий» в названии.

— А у нас может. Все поменялось, пока мы росли.

— Это хорошо?

— Мне кажется, это симптом времени, просто мы сами со времен советского ТВ поменялись. Помните, в конце 80-х ТВ вдруг стало местом, куда все стали обращаться за живым словом, смотреть «Взгляд» и думать: вот сейчас нам Любимов-то всю правду и расскажет. Сейчас все, до свидания, нам не нужна эта революционность, ТВ служит выполнению других задач. Да, мы развлекаем, но в развлечении тоже задаем себе планку, которая от сезона к сезону должна повышаться. Если в прошлом сезоне у нас было то то, творцы должны напрячься, сдохнуть и сделать, чтобы в следующем было еще круче.

— Но не воспитывает ли подобное шоу желание убрать конкурента во что бы то ни стало, короче говоря — подлость?

— Слишком сильное слово. Да, в любой человеческой группе есть люди, которые плетут интриги, стараются деморализовать других. Но наша игра так выруливает, что выкидывает их сама. Здесь другая, очень простая мораль: боролся — победил. Очень такой американский подход: работай и заслужи свою победу. Американцы своими упрощениями иногда хороши, иногда скучны. Вот в этом случае упрощение работает.

— Предвижу, что некоторая часть публики скажет: а чего вы цепляетесь за американские ценности, которые и без вас нам со всех сторон навязывают, у нас свои идеалы есть.

— Я думаю, не стоит уподоблять нас «Макдоналдсу». Мы сами россияне и делаем передачу для россиян. Мне очень понравилась пародия на «Жестокие игры» в «Большой разнице». Там звезды отправились в российскую глубинку. Кто-то должен был бороться с местными милиционерами, кто-то — с коммунальщиками. Маша Распутина должна была попытаться приготовить обед из батона колбасы. Мы над этой пародией очень ржали. Она о том, что в российской глубинке можно снять гораздо более жестокие игры, чем в предместье Буэнос-Айреса.

— Вы упомянули «Большую разницу»: интересно, что ее многие эксперты называют в числе самых удачных проектов.

— Там пародия на пародию не приходится. Все сделать удачно нереально. Но вот артист сделал Григория Лепса практически ноль в ноль. Если бы мне не сказали, что это не Гриша, я бы, может, и не заметила. Там очень хорошая креативная группа. И надо отдать должное продюсерскому таланту Александра Цекало: он разыскал участников, даже кого-то привез издалека, с Украины, воспитал… Не обломался Саша от того, что на предыдущем проекте «Стенка на стенку», с которым пытался запуститься, не срослось. Это его совершенно не обескуражило, он пошел экспериментировать дальше.

— Что еще из телепроектов закончившегося года выделите?

— Мы дома как-то все подсели на сериалы — например, «Интерны». Даже несмотря на вторичность идеи по отношению к «Доктору Хаусу», получилось совсем непохоже, к тому же Охлобыстин сумел совершить яркий камбэк. Хотя вообще я не очень разделяю идеологию ТНТ. Но они не боятся смелых экспериментов. То, как они раскрутили «Камеди клаб», — тоже смелый эксперимент. На тот момент он существовал просто как стендап-площадка для молодых людей, которые хотят свободно произносить слово «ж…а» в эфире. Произнесли это и много других слов, почувствовали, что это в жилу, и пожалуйста — выстрелили. Можно быть каким угодно снобом: да это ширпотреб, масскульт, «Дом-2», фу-фу. Тем не менее у канала все в порядке в плане лояльной аудитории.

— А вы не одобряете «Дом?2»?

— Проект настолько раскручен, что, даже критикуя его, ты только добавляешь ему популярности. Для меня это, собственно, не ТВ. Это просто реализация идеи, что можно за кем-то подсмотреть. Спросите Кирилла Набутова, который вел программу «За стеклом», наше первое реалити, и он расскажет, что валом валил народ, который хотел посмотреть, как живут за стеклом эти Макс, Марго и прочие люди. Я помню, как они пришли на MTV в качестве гостей ко мне на программу. Я с таким пафосом и понтами никогда в жизни не сталкивалась. От такого стремительного взлета популярности у них сломалась нервная система. Но самым большим ударом для них оказалось то, что, когда программа закончилась, о них сразу забыли.

«Дом-2» в этом отношении грамотнее: кого они породили, они все-таки не убивают: издают о них журнал, пытаются дать им новую жизнь. С точки зрения зарабатывания денег и укрепления позиций бренда это абсолютно грамотно. У меня нет к этому внутренней симпатии, но как успешный бренд я их должна уважать. Как кока-колу: можно ее любить или не любить, но она есть.

— Ну тогда вернемся к музыкальным проектам, с которых, как понимаю, началась ваша ТВ-карьера.

— Началась она с попытки играть в социальные проекты. Но для них я была мала, программа «Времечко», куда я попала, была вариантом все-таки для более взрослых телевизионных людей. Мне в 17 лет было все равно, что у какой-то бабушки протекает потолок, я не могла этому сопереживать, чтобы сделать душераздирающий репортаж: течет — и фиг с ним. Слава богу, что во «Времечке» мне дали сделать первые шаги в профессии, чему-то научили. Но потом там все развалилось: Новоженов собрался на НТВ, а Малкин туда не хотел, в результате часть людей ушла с Новоженовым, часть осталась с Малкиным, а я просто соскочила на MTV. Даже, вернее, на BIZ-TV — туда ушли те, кого позвали с неким маячком: чуваки, посидите здесь чуть-чуть, а через годик это будет MTV Russia. Меня туда сосватал мальчишка-оператор, который тоже уходил из «Времечка», он им сказал: «У меня для вас есть одна отмороженная чувиха». Вот так началась нормальная жизнь в музыкальной журналистике, как бы громко это ни звучало.

— Но что будет в этой области? Знаю, что вы, например, не видите смысла возрождать «Фабрику звезд».

— В том виде, в каком она была, — нет. Скорее я не вижу людей, которые могли бы это сделать. Продюсеров, которые могли бы потянуть проект такого масштаба в плане музыкального наполнения, можно сосчитать по пальцам. Потому что тут нужен целый институт: сам музыкальный продюсер, его продюсерский центр, люди, которые придумывают песни, слова, делают аранжировки… Все продюсеры, у которых есть такая структура, уже поработали с «Фабрикой». Возможны варианты, идея не изжита, но ее надо по-новому повернуть, а конкретики пока нет.

— Киркоров ни разу в проекте не был.

— И слава богу.

— Так ведь у него вроде все есть: и сам по себе фигура, и агентство под ним.

— Я считаю, у него просто не хватило бы пороху. Это три месяца нудной, скучной работы. Человек привык к громким эффектам, а здесь вот этого как раз не надо. Просто твою фамилию один раз назовут в начале отчетного концерта. А все остальное время ты, извините за выражение, фигачишь. Ведь многое остается за кадром в такого рода проектах. И Меладзе, и Матвиенко, и Крутой, и Фадеев, и даже Дробыш, несмотря на то что он из них всех менее расположен к коммуникации, — все ходили в дом к этим детям, у которых происходили нервные срывы типа «он меня бросил, а я его люблю», и разговаривали, успокаивали, устанавливали эмоциональный контакт. На такую работу вышеупомянутый персонаж, по-моему, не способен.

— А вы не считаете, что попса вообще отживает, молодежь от нее отворачивается, поворачивается к рэпу?

— Попсовая часть есть и в рэпе — например, Тимати. Рэпером его можно назвать с огромной натяжкой. Потому что рэп изначально — голос улицы, протестная история. Как и рок. В любом направлении есть два мотива: творческие достижения и популярность. Понятно, все в той или иной мере хотят признания. Но кому-то в первую очередь нужны слава и куча денег, а кого-то более радуют музыкальные эксперименты и развитие самого жанра. В зависимости от этого человек становится попсой или не попсой.

Попсой можно быть в любом жанре. Попса — вообще слово, не имеющее стилевого наполнения. Она существует за счет того, что ей дают другие жанры. Посмотрите, как упомянутый вами Киркоров любит надевать одежду в рокерском стиле. Хотя, казалось бы, какое он имеет на это право? Но ему нравится внешне перевоплощаться. И он экспериментирует с подобного рода вещами, которые в его случае я бы даже назвала фетишами. А другие попсовые артисты заигрывают с r’n’b. Вику Дайнеко нельзя в чистом виде назвать исполнительницей r’n’b. Тем не менее ей нравится стиль Агилеры, она пытается ей вокально подражать. Впрочем, она имеет на это право, потому что у нее голос того же масштаба. Но вот когда за это берутся десятки других певцов и певиц, у которых голос гораздо скромнее, а они тоже пытаются петь все эти виртуозные мелизмы в стиле Бейонсе…

— Вы к тому, что рэп вас бы не заинтересовал?

— Нет, я к тому, что у нас в семье Денис (муж Яны. — «Труд-7») больше любит рэп, чем я. Но я абсолютно не сноб, мне интересно слушать, что они говорят. Если убрать из рэпа все эти понты типа «чувак, я иду по своему кварталу, я классный пацан, не продам свою братву» — сейчас это уже не уличная эстетика, а скорее игра в нее… если этот внешний слой убрать, то слушать это интересно. Потому что это срез жизни определенного пласта людей. И что сделано хорошо, то хорошо — я имею в виду у рэперов-рэперов, а не у рэперов-клоунов…

— У Басты, например…

— Вася Вакуленко — замечательный молодой человек. То, что у него две ипостаси, по крайней мере честно. Есть Баста, который попопсовее, есть Ноггано, который режет правду-матку. У нас к нему семейный респект, говоря по-рэперски. Он не предал жанр, не ушел в глобальную попсу. Это настоящая поэзия, тут есть о чем поговорить серьезному исследователю.

— Ну так, может быть, представить себе, что Яна Чурикова садится в эфире с каким-нибудь серьезным исследователем и делает программу о рэпе, о классике, о логике развития популярной музыки?

— На самом деле вы попали в точку, у меня в голове куча форматов на эту тему, дело только за одним — надо сесть и все это сделать. Но такому проекту надо отдавать все силы, а я уже много где задействована. Вот и детская школа еще…

— Это что такое?

— Школа современной эстрады, кино и ТВ.

— Вы руководитель школы?

— Художественный. Уже два года. Я еще беременная была.

— У вас была еще одна хорошая идея — «Помидорный концерт».

— Он и сейчас идет, когда могу, включаюсь. Идея была такая: если ты неважно спел, тебя закидают помидорами.

Денис, супруг Яны: Я мечтал именно о реальных помидорах. Это же я придумал, будем справедливы. Можно, я заберу свой кусочек славы?

Яна: На самом деле участники просто выслушивают о себе все, что им говорят без обиняков члены жюри. Однажды подошел ко мне Илья Резник: мне как, по-честному говорить или жалеть их? Я отвечаю: Илья Рахмиэльевич, конечно только по-честному, иначе зачем весь ваш авторитет и опыт в шоу-бизнесе?! Ну, он и врезал, мало не показалось. Я такие моменты люблю, нужно слышать о себе правду. А то у молодых людей сложилось представление, что можно выстрелить за счет эффекта Золушки, просто появившись на балу.

— Озвучивать фильмы не разлюбили?

— Мне очень нравилась эта работа. В принципе, голос — не главный мой инструмент. Когда слышишь, как говорит, скажем, Сергей Чонишвили, понятно: вот это человек-голос. Ему не нужно подкреплять слова жестами. А я голосом не очень много могу. Когда озвучивали мультик «Смывайся», я поняла, что работа приглашенной звезды не так важна. Ну согласовали нас с «Сони Пикчерз», мейджор сказал: голос — о’кей, звезда устраивает… Но получилось как-то безлико.

На документальном фильме о Бритни Спирс мне было проще, потому что я знаю и могу пережить ее историю. То есть я не разделяю ее взглядов на жизнь, она сама виновата в том, что случилось: алкоголь, наркотики, лишение родительских прав… Но, с другой стороны, родители зачем-то толкали ребенка в шоу-бизнес, не задумываясь, как он это перенесет.

Подобные примеры я вижу все время — родители привозят свое дитя: все, блин, учи стихи, танцуй, пой… И видно, что карма его теперь только в том, чтобы быть на сцене. Отец Бритни в фильме трогательно готовит доченьке овсянку. Но за этим огромный бэкграунд — мы же знаем, она стала такой, потому что он этому всячески способствовал, цинично ее эксплуатируя, зарабатывая на ней деньги. Короче, вжиться в эту историю было безумно интересно. А моей задачей было просто передать, что ей фигово, хотя в каких-то ситуациях прикольно, она танцует с девчонками, смеется… Показали, как она берет своих малышей на Хэллоуин, потому что она может с ними общаться строго по регламенту, который назначил суд. Потом она остается с камерой один на один, и не знаю, играет или нет, но она говорит: ребята, моя жизнь вовсе не так радужна, как вы могли подумать, и я с ней не справляюсь…

Она, может быть, и давит из себя слезу, но она реально плачет. Передавать все эти эмоциональные состояния было интересно — не по-актерски, а по-человечески. Я не играла, а пыталась быть медиумом между ней и российским зрителем. Работа мне нравилась, и она получилась без напряжения. Всего две смены монтажа. Начитала вообще за одну, а за другую свели звук.

— Будет еще что-то подобное?

— Не знаю. Во всяком случае заказов на мультики пока нет. Хотя я с удовольствием вернулась бы к этому и применила опыт, который у меня за эти годы накопился.

— Журнал Viva, редактором которого вы были несколько лет, приостанавливался, а теперь возрождается.

— Он возрождается в этом году, сейчас у нас вышел первый номер. Мы повзрослели за эти два года, рынок ушел вперед — не без нашего влияния. Но теперь наша команда сильно обновилась, и мы готовы круто взорвать этот рыночек. Не буду говорить, чем.

— А если бы вам сохранили весь ваш доход, но сказали: «оставь за собой только одно дело»?

— Я думаю, так бы не получилось, я мультиинструменталист. Как Холмс — чтобы расследовать дела, он играл на скрипке, курил трубку, смешивал реактивы.

Денис: Нюхал кокаин.

Яна: Спасибо, я, надеюсь, миновала этот соблазн. Правда, курю, но не трубку, а сигары. Обхожусь без тяжелых стимуляторов.

— А бывало когда-нибудь стыдно за свою работу?

— Конечно. Я уже много раз приводила в пример свой первый эфир на «Фабрике звезд». Я же до этого работала на федеральном канале только в «Добром утре», причем как говорящая голова. А тут на мне так много завязано: мы ведь делали прямой эфир проекта, подобного которому до нас в стране не было, и сами до конца не знали, что делаем. Непонимание собственной роли, как я осознала уже потом, и привело к тому, что я просто эфир завалила. Не находила себе места, говорила не те слова. Ужас, стыд и позор!

— Нет ли в мыслях интересного формата, который в жизни не встречался, а вы бы его могли попробовать провернуть?

— Я поняла, что на ТВ не бывает сослагательного наклонения. Ты просто идешь и делаешь то, что задумала сама, или то, что сказал продюсер. А говорить об этом имеешь право только тогда, когда у тебя все готово, процесс запущен и обратного хода нет.

Наше досье

Яна Чурикова родилась в 1978 году в Венгрии в семье советского военнослужащего.

Окончила журфак Московского университета в 2000-м. Работала в газете «Глагол» (1992–1996), в компании «АТВ» (1996–1997). В 1997-м перешла на Biz-TV, что определило специализацию на проектах в области шоу-бизнеса.

В 1997–2003 годах была виджеем MTV Russia, с 2002-го — ведущая «Фабрики звезд», «Жестоких игр и других проектов Первого канала.

Главный редактор русского издания международного журнала «Viva!». Замужем, в 2009-м родила дочь Таисию.

На экраны вышел фильм «Невероятные приключения Шурика». Это уже четвертый подряд новогодний проект телеканала ТНТ, использующий в сугубо корыстных целях творческое наследие наших выдающихся комедиографов. Ранее были показаны...

В шекспировской комедии, где героини стремятся отстоять свое эго и быть наравне с мужчинами, лихо закручен сюжет, запутаны отношения, а лабиринт коридоров и комнат, созданных воображением сценографа Максим Обрезкова, не позволяет действию застыть. Оказывается,...

Талантливыми актрисами Россия никогда не была обделена — достаточно вспомнить имена Веры Холодной, Любови Орловой, Веры Марецкой, Валентины Серовой, Марины Ладыниной, Фаины Раневской, Людмилы Гурченко, Натальи Гундаревой, Инны...

Николай Рыбников не был красавцем подобно Олегу Стриженову, Василию Лановому или Вячеславу Тихонову. У него была простецкая внешность парня с нашей (или соседней) улицы. Но свет его глаз, располагающая улыбка, неуловимое,...

20 ноября мир готов отметить (а местами уже вовсю отмечает) столетие Майи Плисецкой. Даже неловко добавлять к этому имени слова «балерина» или «хореограф» — кажется, кто такая Плисецкая, не знают...

Вся его жизнь — отражение бурной российской истории: от эпохи террора до вертикали власти. Он не только исследователь, но и очевидец суровых времен. Родился 14 ноября 1925 года в послереволюционной...

Главный приз фестиваля вполне заслуженно получила картина «Цинга» - дебют в игровом кино сорокалетнего режиссера-документалиста Владимира Головнева. Действие фильма происходит в 1991 г. на Ямале, куда прибывают крестить ненцев священник...

Вопрос Велюрова сегодня столь же актуален, сколь и «печалька» Салтыкова-Щедрина, уверенного, что и через сотни лет в России будут квасить. Да, в списке стран с высоким уровнем алкоголизации наша необъятная...

На записи «Песен года — 2025», в финале, когда по традиции участники выходят на сцену, Долиной среди них не оказалось. По Сети тут же пошла волна — культура отмены, культура...

Андрей Звягинцев – один из крупнейших режиссеров российского и мирового кино, автор знаменитых фильмов «Возращение», «Левиафан», Елена», «Нелюбовь», победитель Венецианского и лауреат Каннского...

Обладательница премии «Оскар» Риз Уизерспун совместно с автором детективов Харланом Кобеном написала роман. Главная героиня — военный хирург Мэгги Маккейб. Ее муж погибает, сама она из-за ошибки лишается медицинской...

Редко кому удается в таких подробностях сохранить в памяти события, свидетелем которых тебе выпало быть за 65 лет служения своему делу. У моего старшего товарища, журналиста от Бога Евгения Широкова это получилось....

Фамилия Лаврова обязывает и дисциплинирует, с ней невозможно халтурить ни на сцене, ни в жизни, считает продолжательница династии, дочь прекрасного актера Кирилла Лаврова. Сама Мария Кирилловна — заслуженная...

Эти чудеса рядом с нами. Кажется, только руку протяни — и вот они, возникшие из памяти, из детских ощущений, которые и спустя десятилетия не выцветают, не утрачивают запахи и звуки. Многие громкие...

Пожалуй, за долгие годы измерений телесмотрения компанией «Медиаскоп» такой случай встречается впервые. Вот уже который месяц подряд на верхних строчках лучших передач среди всех зрителей оказываются только два проекта....

Онлайн-кинотеатр KION накануне Дня матери попытался выяснить предпочтения женской составляющей аудитории и, в частности, то, как они меняются с возрастом и какие фильмы и сериалы чаще всего попадают в повторные...