09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-4...-6°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПОЧТИ ШЕДЕВРЫ...

С развитием экономики в России стал стремительно формироваться рынок антиквариата. По некоторым оценкам, его ежегодный оборот уже перешагнул отметку в 100 миллионов долларов. То и дело в сводках новостей мелькают сообщения о крупных приобретениях российских бизнесменов на западных и отечественных аукционах. Однако нередкии разоблачения, когда под видом оригинального произведения искусства подсовывались искусные подделки. Об этом мы побеседовали с известным художником-реставратором Саввой ЯМЩИКОВЫМ.

- Несколько лет назад в Астраханской картинной галерее случился скандал с живописным полотном Айвазовского "Восход" стоимостью около 900 тысяч долларов. После 4 лет реставрации картина вернулась в Астрахань, была выставлена в экспозицию, а через некоторое время обнаружилась подмена. Савва Васильевич, в музейном деле такие случаи бывают часто?
- Про астраханское ЧП я много слышал. Кажется, там были замешаны сотрудники музея. Было громкое разбирательство, завели уголовное дело. Не знаю, правда, чем эта история закончилась, удалось ли вернуть подлинник? Это распространенные случаи жульничества, порожденные новейшим временем. Раньше такое можно было увидеть разве что в детективных фильмах.
- После астраханского скандала правоохранительные органы заявили, что в России более 2 тысяч музеев и большинству из них не хватает средств на установку надежных систем безопасности...
- В советские времена особых средств на безопасность тоже не выделялось, но музейные экспонаты не разворовывали. А в последние годы вопиющие случаи краж участились многократно. Почему? Антикварный рынок приобрел в России такой размах, что вызвал интерес для криминалитета. Нередко в таких преступлениях замешаны госчиновники, многие из которых занимаются коллекционированием и "под шумок" разбазаривают народное добро. А вообще, изготовление подделок - это примета ХХ века. Раньше фальшивок выпускали значительно меньше. Ведь первоклассных художников было столько, что для их работ не хватало музейных площадей.
- А разве сейчас мало настоящих художников?
- А где вы их видели? На нынешних бьеннале? Или Глазунов с Шиловым тянут на музейный уровень? Не смешите меня. В изобразительном искусстве мы переживаем глубокий кризис. Есть, конечно, хорошие мастера, широкой публике почти неизвестные. Останутся ли их работы в истории - покажет время.
Но сейчас в большой цене русские художники прошлого. Еще каких-нибудь лет 20 назад картины, скажем, Кустодиева, Машкова, Кончаловского, Сомова, Бакста можно было увидеть в комиссионке по цене, вполне доступной кошельку инженерно-технического работника. Теперь же полотна этих авторов стоят миллионы долларов. Спрос огромный. А где взять столько оригиналов, чтобы постоянно пополнять коллекции "новых русских"? Эту задачу и взялись "решить" фальсификаторы. Как у нас шутят: икона написана в XV веке, но мастер жив.
Несколько месяцев назад был большой скандал. На рынке появилось около 70 ранее неизвестных работ Александра Киселева, русского пейзажиста XIX века, чьи картины на западных аукционах уходят за суммы с пятью нулями. Несколько центров по антикварной экспертизе дали заключения: подлинники. Но позже оказалось, что это "фальшак". Выяснилось, что за небольшие деньги в Европе закупались полотна не слишком популярных западных художников XIX века, фальсификаторы "убирали" из них приметы заграничной жизни и дописывали русские реалии. В результате нанесен ущерб западноевропейскому искусству (изуродованы оригинальные полотна) и введено в заблуждение российское искусствоведение (фальшивки успели внести в базы данных и энциклопедии).
- Этому возможно противостоять?
- Конечно. После этого случая в Минкульте заговорили о том, что надо ликвидировать все экспертные отделы при музеях и реставрационных мастерских, сняв тем самым с государства всякую ответственность. Пусть, дескать, этим занимаются только частные эксперты. Телепрограмма "Вести" попросила меня прокомментировать ситуацию. И я сказал: если экспертизу отдать в руки частников, то на антикварном рынке, где в ходу часто не законы, а "понятия", - вообще начнется беспредел.
- Специалист всегда легко отличает оригинал от подделки?
- Ранее неизвестная картина художника - это не такая бесспорная вещь, как, скажем, отпечатки пальцев, поэтому случаются ошибки. Например, академик Игорь Грабарь, с которым я еще успел поработать, в свое время издал солидный альбом "Новооткрытый Рембрандт", где рассказывал о своей находке еще одной картины великого голландца. Было много шума, но потом выяснилось, что к Рембрандту полотно не имеет никакого отношения. Или другой случай. В 20-е годы в сборнике "Вопросы реставрации" прогремела статья того же Грабаря "Нижнетагильская "Мадонна" Рафаэля" - об открытии якобы неизвестной картины великого итальянца. Где теперь она? Пылится в музейных запасниках, как экспонат не представляющий ценности. Ошибался Грабарь? Да, конечно. Так что же теперь - ставить под сомнение всю его научную деятельность? Нет, конечно. Любой специалист имеет право на ошибку.
Вот только теперь такие ошибки все больше исключаются. Во времена Грабаря еще не было мощных технических средств, с помощью которых можно определять возраст холста, состав красок, обнаруживать более поздние напластования и переделки... Вот вам свежий пример. Принесли нам в ГосНИИ реставрации неизвестную ранее картину советского живописца Давида Штеренберга. Мы показали ее академику Дмитрию Сарабьянову, крупнейшему специалисту по искусству того времени. Он сказал: "Савва, по манере письма это похоже на Штеренберга, но окончательный ответ даст лаборатория". После месяца физических и химических исследований выяснилось, что краски на холсте принадлежат 30-м годам прошлого века, но связующие вещества, использованные при написании, оказались 50-х годов, когда художника уже не было в живых. Если бы картина была подлинной, ее бы оценили в 80-100 тысяч долларов, а фальшивка не нужна никому.
- Мне приходилось слышать парадоксальную мысль, что подделки часто оказываются ярче и интереснее оригинала...
- Ярче и интереснее - это на базаре клубника с огурцами или парниковые помидоры. А в искусстве ничто не сравнится с оригиналом. Хотя среди фальсификаторов встречаются талантливые мастера. Например, голландский художник Хан ван Мегерен в середине 1930-х начал подделывать картины своих знаменитых соотечественников XVII века Яна Вермеера Делфтского и Питера де Хоха, и достиг в этом ремесле таких "вершин", что ввел в заблуждение известных собирателей, включая нациста Геринга. После войны голландские власти арестовали художника "за продажу национального достояние гитлеровцам". Тогда Мегерен сознался в подлоге и даже наглядно показал, как он это делает. Следователи и специалисты только ахнули: имитация безупречного качества.
В Италии есть музей подделок. Его хозяин обратился к фальсификаторам: "Сдавайте свои подделки для экспозиции. Ваше самолюбие будет больше удовлетворено, если под ними будут стоять ваши настоящие имена, а не фамилии Ван Гога, Дюрера, Рубенса или Матисса". И народ потянулся...
- Пожалуй, самая болезненная тема для русской культуры - подделка икон. Я знаю, что настоящие иконописцы перед работой долго молятся, постятся, удаляются от мира. А как поступают фальсификаторы?
- Нарушая основную христианскую заповедь - не обмани - они если и молятся, то не богу, а "золотому тельцу". Иконы в России начали подделывать в конце XIX века, когда появился на них спрос. Помню, во Всесоюзный реставрационный центр, где я проработал 20 лет, передали на экспертизу икону "Спас Нерукотворный" из коллекции знаменитого русского промышленника и собирателя Солдатенкова. Комиссия, куда входили Павел Корин и еще многие видные специалисты, была почти уверена: икона работы самого Андрея Рублева. Однако экспертиза показала, что это подделка, так называемый "врезок". Фальсификаторы вырезали поясную фигуру Спасителя из какой-то иконы рублевского времени и вставили в новую доску, как это часто делается при подновлении. И ушел солдатенковский "Рублев" в запасники Третьяковки.
- Говорят, что за последние 2-3 года поток поддельных икон перешагнул обычную отметку в 10-15 процентов, и теперь чуть ли не каждая вторая икона XII-XV веков - подделка. Поэтому якобы российский рынок антиквариата с его ежегодным оборотом в 100 миллионов долларов теперь опасливо замер...
- Подделок действительно очень много. В советские времена старинная икона стоила 100-200 рублей, максимум - тысячу, теперь же цены заоблачные и спрос остается огромным. Я что-то не заметил "замирания" рынка. В России он еще беспорядочен, дик и непредсказуем, но, думаю, его обороты во много раз превышают названную вами цифру. Сто миллионов "зеленых" для нашего рынка - это сейчас не сумма. Серьезные коллекционеры подделок не боятся. У них есть возможность заказать экспертизу, посоветоваться с известными реставраторами и искусствоведами, с многими из которых я знаком десятки лет. Это люди, дорожащие своим честным именем. А с продавцами подделок сейчас не церемонятся: возвращают деньги жесткими методами, могут и голову отрезать...
- Недавно в России появилась Национальная организация экспертов в области искусства, которая подготовила для Госдумы законопроект "О рынке культурных ценностей" и предложила учредить "Кодекс этики эксперта" - своеобразную клятву не поступаться принципами и не продавать душу за деньги...
- Первый раз слышу о такой организации. Но принимать клятву - это здорово придумано. Эксперты и реставраторы должны быть связаны такими же обязательствами, как и врачи, которые дают клятву Гиппократа. Человеческая жизнь, конечно, дороже любых культурных ценностей. Но в искусстве тоже очень важен принцип: не навреди. А уж душу-то закладывать ни в коем случае не стоит.
КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА
Ирина Антонова, директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина:
- В самых крупных музеях, в том числе нашем, действуют собственные экспертные советы, состоящие из высококлассных специалистов. Если мы покупаем что-либо у частного владельца (в коммерческие галереи обращаемся редко - как правило, там нет для нас ничего интересного), то этот совет дает свою оценку приобретаемому произведению. Есть у музея и собственные реставрационные мастерские, так что опасность проникновения подделок в нашу коллекцию, скажем так, предельно минимизирована. А вот провинциальные музеи действительно не защищены - они существуют на крайне голодном бюджетном пайке и оттого вынуждены пользоваться услугами сторонних, не всегда добросовестных реставраторов и экспертов. Тем же коллекционерам, которые отваживаются покупать художественные произведения в галереях, могу сказать, что опасность натолкнуться на фальшивку здесь достаточно велика, причем не только в маленьком магазинчике, но и в самом крупном художественном салоне. Стопроцентной гарантии тут никто дать не может.
тем временем
ПЕТРА КОНЧАЛОВСКОГО ЗАЩИТЯТ ОТ ПОДДЕЛОК
В последние годы цена на работы советских художников растет очень быстро. Так, стоимость ранних картин Петра Кончаловского, продаваемых на аукционах русского искусства в Лондоне и Нью-Йорке, приближается нынче к двум-трем миллионам. При этом, заявляют наследники художника, знаменитые кинорежиссеры Андрей Кончаловский и Никита Михалков, примерно 30 процентов картин, приписываемых Петру Кончаловскому, на самом деле являются подделками. В этой связи братья-режиссеры учредили на днях Фонд сохранения культурного наследия Петра Кончаловского. В частности, новая структура будет заниматься экспертизой картин, и отныне, как заявил корреспонденту "Труда" Андрей Кончаловский, "только сертификат фонда будет гарантировать подлинность произведения Петра Кончаловского". Это, кстати, весьма эффективный путь борьбы с подделками произведений искусства. Подобные структуры давно существуют в мире. Например, во Франции существует Фонд Марка Шагала, без сертификата которого ни одно полотно гения продать невозможно. Видимо, так скоро будет и с картинами Петра Кончаловского.
Вел беседу


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников