03 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

РАССЕКРЕЧЕННОЕ ИСКУССТВО

- Как известно, все уникальные ценности, вывезенные после войны нашим государством из Германии

- Как известно, все уникальные ценности, вывезенные после войны нашим государством из Германии в компенсацию за материальные потери в войне, были распределены под грифом "совершенно секретно" по хранилищам, музеям и другим режимным организациям СССР. Доступ к ним имел очень ограниченный круг лиц. Во Всероссийском реставрационном центре, где я проработал почти 30 лет, хранилась так называемая "Венгерская коллекция": 160 шедевров западноевропейской живописи и восемь скульптур, отнятых немцами у богатых венгерских евреев. Однажды ко мне обратилась заведующая отделом масляной живописи Надя Кошкина: "Савва, мы тут все реставрируем картины малоизвестных художников, а к работам Эль Греко, Веласкеса, Гойи, Тициана, Дега, Ренуара уже 40 лет никто не прикасался. Посмотри, надо что-то делать".
Когда я вошел в секретную комнатку, то был ошеломлен. На многих полотнах лак местами пожелтел, появились осыпи, холсты начали обвисать, доски - трескаться. Состояние тревожное, самое время вмешаться специалисту.
Я позвонил заведовавшему международным отделом ЦК Валентину Михайловичу Фалину, знатоку изобразительного искусства. Он меня принял, мы проговорили часов пять и пришли к единому мнению: хранящиеся у нас трофейные вещи надо рассекречивать, реставрировать и выставлять в наших музеях, чтобы быть полноправными хозяевами. И мы никому ничего не должны отдавать. Волюнтаристское решение Хрущева вернуть Германии Дрезденскую галерею было большой ошибкой. Сначала шедевры "Дрезденки" спасали наши солдаты, вытаскивая из заминированных и затопленных гитлеровцами шахт, потом над поврежденными "Сикстинской мадонной", шедеврами Тициана, Веласкеса и еще сотнями полотен трудились наши выдающиеся реставраторы. С какого рожна Хрущев все это подарил?! Кстати, кроме "Дрезденки", мы тогда отдали 2 миллиона очень ценных старинных монет. Страшно подумать, сколько все это стоит.
После нашего разговора было подготовлено письмо на имя Горбачева за подписью Дмитрия Лихачева с просьбой поддержать в решении проблем с "Венгерской коллекцией". А вскоре появилась необходимость в создании государственной комиссии по реституции.
- А зачем было создавать целую госкомиссию?
- Ко мне стали обращаться специалисты по поводу других перемещенных ценностей. Это было уже начало 90-х, когда к власти подступался Ельцин, и в обществе замаячил лозунг: "Берите что хотите". Сразу началась возня с антиквариатом. Появилось много желающих поживиться "на халяву". Например, из Пивной башни Троице-Сергиевой лавры, где под юрисдикцией Минкульта хранилось большое количество трофейных сокровищ, стали пропадать вещи. Прокуратура начала расследование, но того следователя, который почти довел дело до суда, убили, выбросив из электрички, и дело прикрыли.
Мой друг крупный германский дипломат Андреас Ландрут тогда посоветовал: "Надо срочно создавать комиссию по реституции, иначе начнут "хапать" и ваши, и наши. Деньги-то огромные". После предварительных подготовок и консультаций было решено, что костяк комиссии составят искусствоведы и реставраторы, а их работу будут поддерживать дипломаты, адвокаты, архивисты - всего 30 человек и еще 70 в подкомитетах. И я сразу предложил, что там должны быть профессора МГУ Виктор Гращенков, Дмитрий Сарабьянов, академик Валентин Янин, член-корреспондент АН Герольд Вздорнов и я. Мне тогда было легко работать, потому что с 1991 года в российском правительстве председателем комитета по культуре был Федор Дмитриевич Поленов, внук знаменитого художника. Он возглавлял и Всероссийское общество охраны памятников, а я был у него замом. Через него легко было выходить на самый верх.
- Неужели комиссию так легко допустили к этим ценностям?
- Сначала многих из тех, кто стоял у истоков комиссии, в списки вообще не внесли. В правительстве этими делами заправлял Бурбулис со своим штабом. Понимая, что мы не допустим никаких манипуляций с ценностями, они поспешили от нас избавиться. Однако мы с Поленовым заявили тогдашнему министру культуры Евгению Сидорову, что обратимся с заявлением к мировой общественности. На следующий день наши фамилии уже были в списках. Но этим дело не ограничилось. Вскоре мой хороший приятель немецкий журналист Норберт Кухинке (он, между прочим, играл профессора в фильме "Осенний марафон") сообщил мне: "В немецкое посольство поступил анонимный звонок, что якобы ты еще при Хрущеве в сговоре с КГБ продал немецкому послу икону Феофана Грека, не подлежащую продаже как историческая ценность. За это посла задержали на таможне и с позором выслали из СССР. Сейчас тебе могут закрыть въезд на Запад".
Пришлось провести собственное расследование. У той истории была политическая подоплека - Хрущеву нужно было избавиться от немецкого посла. К счастью, делом "по горячим следам" занимался Андреас Ландрут, тогда еще клерк в посольстве, и он знал, что я был ни при чем. Мне тогда было 23 года, и я даже не знал, где находится немецкое посольство. Оказалось также, что та задержанная икона была копией, которую за тысячу рублей выполнил мой коллега реставратор Третьяковской галереи Иван Андреевич Баранов. Ландрут дал знать официальным властям в Бонне, что против Ямщикова запустили "утку", и с меня сняли все обвинения.
- И чем сразу занялась госкомиссия?
- Первым делом мы стали разрабатывать правовые вопросы реституции: что можно возвращать, а что нет. У нас же хранились немецкие политические архивы и разные ненужные нам недорогие библиотеки, которые можно обменять на что-нибудь для нас стоящее. Но насчет произведений искусства заняли твердую позицию: шедевры ни в коем случае не отдавать.
Помню, вели трудные переговоры в Будапеште, когда пришло сообщение, что Ельцин приехал туда с визитом и привез в подарок "Венгерскую коллекцию". Я так и обмер. Позже, к счастью, оказалось, что было подарено только две работы венгерских художников. Надя Кошкина рассказала, что люди из ельцинского окружения подняли ее и директора Реставрационного центра среди ночи, привезли под охраной в хранилище и заставили отдать эти картины, ссылаясь на приказ президента. Хотя как президент может отдавать такие приказы? Это же народное достояние...
Венгры нам говорят: "Взамен мы подарили России икону Андрея Рублева". И с гордостью предъявляют ее фотографию. "Мне все ясно, - говорю. - У нас такие "Рублевы" на вернисаже в Измайловском парке по 30 рублей идут". По возвращении в Москву мы на комиссии приняли решение, запрещающее дальнейшую передачу "венгерки", благодаря чему она до сих пор остается в России.
- Чиновники безропотно подчинялись решениям комиссии?
- Не всегда. Однажды к нам на заседание пришел некий представитель МИДа и заявил, что на следующий день Ельцин торжественно передаст находящемуся в Москве с визитом Гельмуту Колю "трофейную" библию Гутенберга, которая официально числилась в фондах библиотеки МГУ. Их в мире по пальцам пересчитать, каждая стоит не менее 20 миллионов долларов. Мы с друзьями посовещались и вышли на замминистра иностранных дел Анатолия Адамишина, и в тот же день в вечернем выпуске популярной газеты появилась заметка с моими комментариями к этому произволу. Утром разразился скандал. И уехал Коль без библии Гутенберга.
- А с "Бременской коллекцией" у вас были проблемы?
- Они не решены до сих пор. Капитан Советской армии Виктор Балдин в 1945 году нелегально вывез из Германии 362 рисунка и две картины старинных мастеров. Таких вольностей себе не позволяли даже маршалы. При нашей армии тогда работал большой отряд искусствоведов, в обязанности которых входило выявление, оценка и отправка в советские музеи шедевров искусства, реквизированных у гитлеровцев в качестве компенсации за наши материальные потери в войне. Все командиры были ознакомлены с приказом Сталина на этот счет. За нарушения СМЕРШ расстреливал на месте. А дипломированный архитектор и реставратор Балдин не только вывез музейные ценности, но три года держал их в чемодане под кроватью. И только в 1948 году обстоятельства заставили Балдина сдать коллекцию в Музей архитектуры, в котором он потом стал директором.
Когда уже в 90-е наша госкомиссия во главе с Поленовым ездила в Германию на переговоры, работавший с нами профессор Вольфганг Айхведе сказал: "Ваш Балдин с нами торгуется, просит в обмен на коллекцию "сделать" ему зубы, глаза, "мерседес", но мы хотим все оформить официально". Я позвонил Балдину и спросил: "Виктор Иванович, а какое вы имеете право распоряжаться музейной коллекцией?" А он на меня по матушке, мол, не твое дело. Я тут же звоню тогдашнему министру культуры Губенко: "Коля, от Балдина можно ожидать чего угодно, срочно забирай коллекцию". И по просьбе Губенко спецслужбы в ту же ночь все вывезли в Эрмитаж.
- А к какому решению пришла госкомиссия?
- В феврале 1993 года было подписано с Германией "Заявление о намерениях", согласно которому в России оставалось бы десять самых ценных работ "Бременской коллекции". Остальное передавалось бы Бремену в обмен на финансовую помощь в строительстве и реставрации новгородских церквей и памятников архитектуры и "пополнении музейных собраний, уничтоженных во время войны". Но ничего из этого не было выполнено. В России грянул кризис. Я заболел и на девять лет был выключен из общественной жизни. Поленов умер. Балдин умер. Госкомиссия по реституции была распущена, а в марте прошлого года Министерство культуры собралось безвозмездно отдать немцам "Бременскую коллекцию", которую я оцениваю под миллиард долларов. Если на последнем аукционе "Сотби" рисунок Бакста был продан за 780 тысяч долларов, то представьте себе, во сколько оценят рисунки Рембрандта или Дюрера!
Меня возмущает, что некоторые наши газеты написали, мол, наконец-то русские слезли с деревьев и входят в цивилизованный мир, отдавая немцам "трофейное" искусство. Иначе как антигосударственными подобные высказывания, по-моему, не назовешь.
Я уверен, что прежде чем что-то кому-то отдавать, нужно консультироваться с видными российскими учеными. Такие решения должны принимать сообща многие специалисты этого дела. Какой государственной необходимостью можно объяснить, например, тот факт, что недавно из Эрмитажа были отданы немцам 111 уникальных витражей XIV века Мариен-Кирхе в обмен на реставрацию только одной новгородской церкви Успения на Волотовом поле? Стоимости тех витражей хватило бы на реставрацию 20 церквей.
Если "Бременскую коллекцию" все же отдадут, появится нехороший прецедент. На очереди "Золото Шлимана"... Иностранцы быстро оголят российские музеи. Поверьте, западные разведки прекрасно осведомлены, в каких хранилищах у нас что лежит.
Беседу вел


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников