21 июля 2018г.
МОСКВА 
24...26°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.49   € 73.93
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

«Теперь вы знаете, кто победил в войне»

Кадр из фильма «Война Анны» с сайта kinopoisk.ru
Дмитрий Кузнецов, Сочи – Москва
Опубликовано 19:01 24 Июня 2018г.

Алексей Федорченко – о своем новом фильме «Война Анны» и не только


Алексей Федорченко — автор многих документальных и игровых фильмов: «Первые на Луне», «Овсянки», «Небесные жены луговых мари», «Ангелы революции». Дважды лауреат «Кинотавра» (2005 — за лучший дебют, фильм «Первые на Луне» и 2015 — за лучшую режиссуру, фильм «Ангелы революции»), а также обладатель призов многих других фестивалей, включая Венецианский.

В этом году на Кинотавре исполнительница главной роли семилетняя актриса Марта Козлова, получила специальный диплом жюри: «За создание пронзительного образа войны глазами ребенка в фильме «Война Анны».

— Вы — известный режиссер, обладатель множества наград. А в детстве — мечтали стать кинорежиссером? Или кем-то еще?

— Да как у всех, сто раз менялось — от астронома до экономиста в порту.

— Почему в порту? В Екатеринбурге ведь нет моря.

— Я хотел поступить в мореходное училище им. Макарова в Петербурге.

— А почему на экономиста, а не на морского офицера?

— В море не хотелось — хотелось быть рядом с ним и смотреть на него. Так же и небо — в космос не хотелось, даже когда играли в детстве в «Москву-Кассиопею», но смотреть в звездное небо хотелось.

— Вы закончили Уральский политехнический, потом работали экономистом на Свердловской киностудии...

— Сначала экономистом на оборонном предприятии, а потом уже на киностудии.

— И вы со стороны видели, как делается кино и вас это заинтриговало, захотелось сделать что-то свое?

— Я работал на студии документального кино «Надежда». В начале 90-х там делалось самое новаторское, интересное — я варился в этом кинобульоне, неплохо знал документальное кино, а игровое почти не знал. А снимать начал случайно — режиссер отказался, надо было доделать фильм, и я взялся его завершить.

— О каком фильме идет речь?

— «Давид». О том же, о чем «Война Анны», только не про девочку, а про мальчика.

— Таким образом, вы своим новым фильмом как бы вернулись к теме первой работы? А где можно увидеть этот фильм?

— Он есть в интернете.

— Вы закончили ВГИК, сценарный факультет. А первый свой фильм сняли уже после окончания института?

— После. Я поступил на сценарный факультет, чтобы быть продюсером и разговаривать с режиссерами и сценаристами на одном языке.

— Но там и творческий конкурс надо было пройти.

— С творчеством всегда все в порядке было.

— Вы уже что-то писали к тому времени?

— Ничего не писал, хотя мог. Я читал.

— Читают все. Надо уметь писать. Вы видите, какие сейчас выходят фильмы? Сценаристов куча, а большинство сценариев — плохие.

— Они мало читали.

— Если окинуть взглядом ваше творчество, можно заметить, что через этническую тему («Овсянки», «Небесные жены луговых мари») вы постепенно перешли к эпохальным событиям («Ангелы революции»). Теперь сняли фильм о другом важном событии — мировой войне. Прослеживается ли в выборе тем какая-то закономерность? Почему стали браться за более глобальные темы?

— Я над этим не думаю. Просто занимаюсь тем, что мне в данный момент интересно. Мой дебют «Первые на Луне» был об эпохальном событии.

— И что вам сейчас интересно?

— Сейчас я заканчиваю фильм по мотивам повести Зощенко «Перед восходом солнца», потом хочу снимать картину про Кавказ.

— В какой стилистике будет ваш фильм — это фильм о Зощенко или просто о человеке, живущем в сталинскую эпоху?

— Это будет психоаналитический детектив.

— Насколько я помню, в этой повести Зощенко пытается в детских воспоминаниях найти истоки своей депрессии, уходит все дальше, в раннее детство. А чем вас привлекла эта тема — у вас тоже было что-то подобное?

— У всех было подобное (смеется).

— Я эту повесть прочитал еще в юности, тоже в период депрессии. Это любопытная вещь, но как способ излечения, по-моему, не эффективна. А как вы собираетесь все это представить на экране — в виде воспоминаний героя, своего рода флэшбэков?

— Ну, посмотрите. Там очень сложный сценарий, красивый, необычный...

— Вам игровое кино больше нравится делать или документальное?

— Все нравится. Я сейчас, кроме игровой картины по Зощенко, и три документальных делаю.

— Интересно, что вы взялись за эту тему. Меня тоже всегда привлекала судьба Зощенко — в нем что-то надломилось еще задолго до того, как он попал в опалу в 1946 году. Какой ответ вы даете в фильме — можно излечиться подобным образом?

— У меня другой ответ, чем у Зощенко. Я даю ответ с точки зрения того времени, в которое он жил. Надеюсь, что это будет очень интересный фильм, не похожий ни на то, что я делал, ни на то, что делали другие.

— Да, вы хорошую тему выбрали. Никто, по-моему, не брался раньше за нее.

— Совершенно верно.

— Фильм «Война Анны» тоже необычный, хотя бы потому, что главная героиня, маленькая девочка, за весь фильм не произносит ни слова. А что-то подобное уже снято в кино?

— Я не знаю. Я не смотрю кино. Наверняка снято.

— За основу вы взяли реальную историю, которая была опубликована в ЖЖ. Все подробности сюжета вы тоже взяли оттуда?

— Нет, он очень маленький. Все детали мы придумали сами.

— То есть, эпизод с кошкой и собакой вы тоже придумали? Или это придумала ваш соавтор Наталья Мещанинова?

— Мы вдвоем писали сценарий.

— Это ключевой эпизод фильма. Он вам принадлежит?

— Какая разница? Он нам принадлежит.

— В одном из интервью вы сказали, что этим фильмом закрыли тему войны. Вы имели в виду — для себя ее закрыли?

— Я имел в виду, что вообще тема закрыта. И для меня в частности.

— Все же вашим фильмом, я думаю, эта тема не исчерпывается, наверняка еще кто-то что-то снимет.

— Конечно. Миллион еще фильмов снимут. Но их можно уже не снимать.

— Почему?

— Потому что у меня была задача показать, кто победил в той войне.

— Но мы это и так знаем.

— Да, после моего фильма точно знаете.

— Почему вы решили показать войну глазами именно еврейской девочки?

— Потому что с русской девочкой такая история не могла произойти.

— Почему? Русских же тоже убивали.

— Убивали, но не за национальность.

— Нас же тоже называли «свиньями» — «руссише швайн».

— Называли, но не было задачи уничтожить всех. А евреев и цыган хотели уничтожить всех. В фильме нет разговора о национальности, но это могла быть только еврейская или цыганская девочка.

— А как вы сейчас относитесь к немцам?

— Хорошо.

— Даже несмотря на все эти события?

— Так ведь семьдесят лет прошло.

— Вы их простили, потому что, как говорят, «у каждого своя правда», или из чувства христианского милосердия?

— Скорее из христианского милосердия.

— А вы верующий человек?

— Нет, я атеист.

— Несмотря на то, что ваши предки — запорожские казаки, православные?

— Да, несмотря.

— В титрах указано, что часть средств собрана при помощи краудфандинга (т.е. коллективного — с миру по нитке — сбора средств через интернет). Обычно этим способом пользуются начинающие режиссеры. А вы человек с именем. Не смогли найти богатых спонсоров?

— Это не я, а продюсеры этим занимались. Основные деньги были от разных фондов, но не хватало совсем небольшой суммы, 10% кажется — ее и собрали таким образом.

— А фильм Кончаловского «Рай» вы смотрели? Он тоже на тему спасения еврейских детей, только в черно-белой стилистике сделан.

— Не смотрел.

— Почему? Чтобы не «замыливался» взгляд?

— Просто не люблю смотреть кино.

— Вы, режиссер, победитель «Кинотавра», не любите смотреть кино?

— Да. Смотреть — это одно, а делать — другое.

— А свои фильмы вы пересматриваете?

— Никогда.

— А почему?

— Потому что мне в них многое не нравится, и я бы монтировал и монтировал без конца.

(мы сидим в кафе, и нам приносят окрошку — Дм. К.)

— Немцы говорят: человек есть то, что он ест. Какое у вас любимое блюдо, какую кухню любите?

— Люблю простую национальную кухню разных народов. Азиатскую кухню очень люблю. Я в 70 странах был со своими фильмами, знаком с кухней разных стран. Ел все — черепах, слонов, насекомых, личинок, лягушек — все перепробовал.

— И что из этого наиболее вкусное?

— Все вкусное. Смотря как приготовить.

— Я вот насекомых как-то боюсь есть.

— Чего бояться? Чистый белок, не живые же.

— Вы — известный человек. Это бремя известности, оно как-то тяготит? Внимание публики, всюду зовут...

— У меня нет бремени известности вообще. Меня не так часто зовут, а внимание — это всего лишь несколько дней в году.

— Вы большую часть времени живете и работаете в Екатеринбурге?

— Да, мне там комфортно.

— Но основная часть киностудий находится в Москве.

— Основная часть киностудий находится в Бомбее.

— Вы уже брали призы на «Кинотавре», в 2005 и в 2015 году. Для вас эти победы были неожиданными?

— Для меня все призы неожиданные.

— Какой самый крупный фестиваль, где вы были в жюри?

— Венецианский. Я один раз был в жюри дебютных фильмов Венеции, один раз в жюри короткометражных.

— В каком состоянии сейчас Свердловская киностудия?

— Она почти не работает.

— Вы делаете какие-то усилия, чтобы ее возродить?

— У меня своя киностудия, «29 февраля». Она не на базе Свердловской.

— Вы как-то пытаетесь помочь местным молодым режиссерам?

— Сейчас пытаемся один дебют запустить. А вообще я достаточно занят собственными проектами.

— Что бы вы посоветовали начинающему режиссеру из собственного опыта?

— Не пользоваться моим опытом.

— В смысле — не воровать у вас кадры?

— Нет, просто мой опыт невозможно повторить другому человеку. Пусть у него будет свой опыт.

— Это, наверное, идеал счастья — заниматься любимым делом?

— Да, я занимаюсь сразу несколькими любимыми делами — снимаю кино, я пишу....

— Тогда чего вам не хватает для счастья?

— Денег.

— А семья, дети?

— Все есть: жена, дети. Сыну 27 лет, дочери 16.

— Они пошли по вашим стопам, работают в кино?

— Нет, они у меня самостоятельные. Сын закончил архитектурный институт, занимается строительством, торговлей и творчеством. Дочь учится в физико-химическом классе колледжа при университете.




Как вы оцениваете выступление сборной России на чемпионате мира по футболу 2018 года?