11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

У КВАШИ РОЛИ ПО-НОВОМУ ЗАКВАШЕНЫ

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 24 Ноября 2001г.
Чего угодно можно было ожидать от "Современника", но не такого. Через 28 лет здесь взяли да и реанимировали старый спектакль Товстоногова "Балалайкин и КО" по роману Салтыкова-Щедрина "Современная идиллия", объявив его премьерой 2001 года. Но и это не все: на поклон вместе со старыми и заново введенными на роли исполнителями вышел автор инсценировки Сергей Михалков, вызвав у публики бурный восторг своим творческим долголетием и манерами настоящего дворянина. По-моему, подобного рода зрелища надо показывать за отдельную плату.

Что и говорить, талант - он при любой системе талант. Ну а в данном спектакле дар известного поэта и баснописца (а заодно и "гимнописца") проявился с новой стороны. Как-никак он выступал в соавторстве с классиком Салтыковым-Щедриным, с одной стороны, а с другой - его инсценировку воплощал Георгий Товстоногов, которого посмертно тоже зачислили в классики.
Вместе с тем никто не мог представить себе, что спектакль, поставленный в 1973 году в виде злой и достаточно крамольной (в условиях родного советского тоталитаризма) сатиры на "годящих" обывателей-интеллигентов, либералов, трясущихся от страха перед полицейским, властью вообще, цензурой и меняющих свои взгляды "по обстоятельствам", - будет вполне актуален сейчас. Казалось бы, о каком страхе может сегодня-то идти речь, если никого не преследуют и не сажают за убеждения: что хочешь, то и говори - свобода, понимаешь!
Все правильно, и если рассматривать возобновленный спектакль с позиций 70-х, где Товстоногов исследовал систему всепроникающего страха, порожденную монопартийным режимом и уничтожающую личность, то с этих позиций постановка устарела, но... Не будем торопиться с выводами. Ведь Салтыков-Щедрин, создавая это сатирическое произведение в 70-е годы XIX века, представлял себе положение вещей гораздо шире. Он в принципе высмеивал присущую русским интеллигентам уникальную приспособляемость к текущему моменту, к вкусам и запросам сильных мира сего. Конечно, слышать такое всегда неприятно, тем более что интеллигенция издавна считалась козырной картой, "солью общества" в России. К сожалению, нынешние интеллектуалы тоже оказались повержены, сдавшись на милость всесильному "денежному мешку". Так что страх у нашей интеллигенции остался, только на смену прежнему ужасу перед всесильной цензурой пришел другой... Поэтому, когда в спектакле два мыслящих человека, прежде мечтавшие "глаголом жечь сердца людей", чувствуют, что им скоро перекроют кислород, они все делают для того, чтобы доказать властям свою лояльность, сравняться с жующими обывателями и ничем не выделяться среди них.
Игорь Кваша и Валентин Гафт, можно сказать, на грани клоунской эксцентрики показывают механику умерщвления мыслительного рефлекса у своих героев, естественного отмирания "клеток совести". Удивительно интересно наблюдать, как мучительно они поначалу внутренне ломают себя, ловят друг друга на каждом неосторожно сказанном слове. Как заискивают перед полицейским, проигрывая ему в карты, с каким трепетом, взявшись за руки, идут на "промывку мозгов" к всесильному Ивану Тимофеевичу (Валентин Смирнитский), а потом прыгают до потолка, радуясь, что обвели вокруг пальца стража порядка. Но эта игра в поддавки с властью не проходит для них бесследно. В конце концов угодливые маски прирастают к их лицам, и они с ними так дальше и живут. Правда, Рассказчик Игоря Кваши иногда скулит по привычке, а Глумов Валентина Гафта - так тот совсем вошел во вкус новой жизни, и ему уже ничего не стоит сочинить для квартального надзирателя "Указ о благопристойном поведении обывателей в своей жизни". Как тут не вспомнить другого Глумова в пьесе Островского "На всякого мудреца довольно простоты", отредактировавшего для генерала Крутицкого "Трактат о вреде всяких реформ вообще". Не зря же Рассказчик говорит, пытаясь найти оправдание своему падению: "Это только сначала трудно, а потом привыкаешь". Прежние либералы начинают выполнять мелкие поручения власть имущих, оказывать им разные услуги, даже находят жениха для содержанки купца Парамонова, желающего, чтобы у его пассии все было по-людски. Теперь у них тоже есть свой выдвиженец - проходимец Балалайкин, согласный ради денег жениться во второй раз. В 1973 году его играл Олег Табаков. Это был самый обаятельный подлец из подлецов. Сегодняшний адвокат Балалайкин в талантливом исполнении Валерия Шальных больше похож на черта, выпрыгнувшего из преисподней. Недаром же он появляется из клубов дыма, извиваясь всем телом, словно удав. Вот, оказывается, до какой дружбы докатились прежние демократы, решившие удивить мир "отсутствием поступков и опрятностью чувств"...
Интересная все-таки история произошла с этим спектаклем в "Современнике". Исполнители главных ролей Игорь Кваша и Валентин Гафт спустя много лет встали за режиссерский пульт и, сохраняя товстоноговский рисунок всей постановки и каждой роли в отдельности, решили пройти этот путь вторично. И произошло чудо: они сумели доказать, что если режиссер "растворяется" в своих артистах, то потом они могут вернуть его детище к жизни. А еще говорят, что в одну реку войти дважды нельзя... Оказывается, можно, и даже очень. Недаром когда-то Михаил Давыдовский сочинил такую эпиграмму на Игоря Квашу:
Мы взяли интервью у Игоря Кваши:
Как объяснить секрет успеха вашего?
А что тут объяснять? Все роли хороши,
Когда они по-новому заквашены.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников