06 декабря 2016г.
МОСКВА 
-11...-13°C
ПРОБКИ
6
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 63.87   € 68.69
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПРОСТАЯ БОЛЬНИЦА, НЕ ЭЛИТНАЯ

Безрукова Людмила
Опубликовано 01:01 25 Марта 2000г.
- Вообще-то вход для посетителей у нас с семнадцати. Но можешь прийти и пораньше, скажешь - на консультацию. Главное, тапочки захвати. Без сменной обуви точно не пустят! - наставляла меня приятельница, нежданно-негаданно загремевшая в больницу. Едва отойдя от шока - прежде-то никогда ничем не болела, приятельница позвонила мне: "Приезжай, проведаешь, да и тема для репортажа есть".

"БОЛЬНЫЕ ЗДЕСЬ НЕ ХОДЯТ!"
Лифт не хотел работать, и я решила добираться до нужного отделения на 9-м этаже "своим ходом". Но уже на 3-м этаже пришлось затормозить. Худощавый мужчина лет сорока с загипсованной от паха до пятки ногой, неловко управляя костылями, пытался запрыгнуть на ступеньку.
- Помочь?
- Нет-нет, я сам, специально вышел потренироваться. Врачи сказали здоровую ногу нагружать, чтобы больная быстрее зажила.
- А давно здесь?
- Да уж скоро месяц. Замучился лечиться! Хотя врачи хорошие, в этом смысле повезло. С аппаратурой сложности, медикаментами, но они не сетуют...
Он берется за перила. Но далеко уйти ему не удается, как и мне: бегущая сверху с кипой рентгеновских снимков медсестра истошно кричит всем встречным: "Больные! Здесь проход только для персонала!"
Но больные как раз на лестнице в основном и тусуются. Дым от курева стелется плотным туманом... Кажется, я кого-то задела! Женщина неопределенного возраста, с фиолетовым синяком под глазом и забинтованной головой, тычет мне в грудь окурком. "Ослепла, что ли?"
- На том этаже, в "травме", таких немало, - пояснила мне позже приятельница. - Поступают в основном по "скорой". Иногда еще милиция привозит. Для особо буйных там оборудовали даже специальную палату с решетками на окнах и дверях. Были, говорят, случаи, когда выбрасывались из окна.
26-я - обычная питерская больница. От элитных и даже просто хороших ее отличают грязного цвета фасад, восьмиместные палаты и более чем скудное питание. Палаты, впрочем, есть и одно-, двухместные. Но они - платные.
Уже к семи утра больница наполняется звуками, схожими... Нет, больничный шум ни с чем не сравнить. Где-то провезли тележку с больными: она дребезжит, он стонет; медсестра созывает ходячих на уколы - громко, прямо-таки врываясь в палаты.
- Ну как тут выспаться? - разводит руками моя приятельница, коей, помимо уколов, предписан и "восстановительный сон".
Но и медиков понять можно. Работают на энтузиазме. У медсестер зарплата не превышает 450 рублей в месяц, у врачей со всеми суточными и внеурочными - чуть более полутора тысяч. "Ну хоть лекарствами могут бесплатно пользоваться, если возникает такая необходимость", - думаю я. Ан нет: в бюджетной больнице, каковой является питерская 26-я, лекарства в большом дефиците. Нередко больные вынуждены сами покупать необходимое. По утрам, сразу после обхода, со всех отделений спешат вниз, к расположенной в фойе аптеке. Берут лекарства "с запасом": вдруг и здесь кончатся?
Сами больные заботятся и о еде (как и о посуде для нее). В столовую если кто ходит, то главным образом со своими продуктами. Каша "местного производства" на воде, без масла, без сахара, обильно сдабривается" "домашними заготовками".
А большинство ест в палатах. Соседка по койке моей приятельницы начинала трапезу, едва проснувшись, и - без остановки до самого отбоя. Снедью у нее была заставлена тумбочка, часть подоконника, еще несколько сумок с продуктами хранилось под кроватью. Своего лечащего врача она встречала неизменной фразой: "Что-то живот у меня пухнет, доктор. С чего бы это?.."
ОБЩАЯ ПАЛАТА
В восьмиместной палате кровати стоят тесно, протиснуться между ними можно только бочком. Прибывающие по "скорой" постельное белье получают казенное. "Плановые" больные приносят кое-что с собой из дома, потому как и простыней-наволочек в 26-й дефицит. Правда, не так давно усилиями главного врача Елены Железняк удалось "пробить" гуманитарную помощь из Азии и в больнице появились вдруг шелковые (!) китайские пододеяльники.
Каждая больничная палата живет по своим, только ей ведомым законам. У мужчин они попроще, можно сказать, аскетичнее. Иное дело - женщины. которые и тут, в лечебнице, остаются женщинами.
Через койку от моей приятельницы - хрупкая чернявая Тамилла - уроженка Азербайджана. Дома врачи отказались ее лечить, сказали - бесполезно. Приехала по совету друзей в Питер. Гражданства российского у нее нет, медицинской страховки тоже. Платит за все наличными. Выбрала, как сама призналась, больницу "подешевле, но с претензией".
В углу, за дверью - мрачная дама средних лет. Либо плачет, отвернувшись к стене, либо смотрит невидящим взором в потолок. Никому так и не удалось ее "разговорить". Может, потому еще веет от этой женщины почти замогильным холодом? Лечащий врач Любовь Юрьевна вздыхает: "Тяжелый случай. Однако она сама загнала себя в эту яму..." Рядом с "молчуньей" - беспрерывно стонущая пожилая толстуха. Все у нее плохо, всем она недовольна. При ней нельзя открыть форточку (а она в палате практически безвылазно) - "продует"; застелить постель - "пыль поднимаете!", чихнуть... На врачей ворчит, что "не от того ее лечат".
Невыносим, тягостен даже сам воздух общей палаты, замешенный на мучениях, сомнениях, стенаниях, отчаянии и не умирающей, несмотря ни на что, надежде.
ЖЕНСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
Квинтэссенция утра в гинекологии - посещение смотровой. Очередь к этому кабинету выстраивается загодя уже с самого утра - не один десяток человек! В ней молодые девчонки, зрелые дамы, пожилые, лечащиеся в стационаре, и пришедшие "пока только на консультацию". Единственная на всю огромную больницу смотровая, метров пятнадцати комнатка, имеет всего два кресла. Оттого и очередь, разговоры в которой все больше сторонние: свои болячки мало кто решается обсуждать - слишком интимное...
Первыми заходят в "заветный" кабинет практиканты из медвузов города. Они смущены и возбуждены. С некоторой опаской оглядывают помещение. Поглядеть есть на что и без пациенток: нагромождение массивных, из металла инструментов на застланном клеенкой столе. Зеркала разных размеров и причудливых форм, огромные осветительные лампы - отчасти похоже на сцену в театре.
Суетятся, выглядывая в очереди "своих", врачи. Двери не закрываются ни на минуту. Очередь медленно, но верно перетекает из коридора в смотровую. Со всех сторон на разные голоса:
- Быстренько, пожалуйста, трусики на скамейку, и... Вон кресло освободилось!..
- Вы УЗИ делали? Что ж, милочка, так запустили?..
- Девушка, тапочки надо снять! Вы что - в первый раз?..
- Расслабьтесь, здесь все свои! Больно? Не надо кричать, просто ответьте...
- Что вы расселись? Вас уже осмотрели, освободите место, - "конвейер" движется без остановки, только успевай!
В этой сутолоке на удивление спокоен заведующий отделением Александр Петренко. Роста баскетбольного, он в два шага одолевает расстояние между креслами с полулежащими в них женщинами, успевая по ходу движения еще и перчатки снять - вымыть руки - надеть новые перчатки. Такое впечатление, что каждую из пациенток знает сто лет: за полминуты осмотрел, дал указание лечащему врачу, ободрил, пожалел, отошел - другую осматривает. Сколько женщин, уже отчаявшихся было стать матерями, родили после лечения у него!..
...Отбой в больнице ранний. Уже к девяти вечера пустеют коридоры, в большинстве палат гаснет свет. На ключ закрыты тяжелые металлические двери, перекрывающие вход в отделения. И только кошка Маруся, принесенная кем-то из дома пару лет назад, да так и прижившаяся тут, печально бродит вдоль кабинетов. Впрочем, и она скоро свернется клубком у полюбившихся ей носилок близ процедурной.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников