Каким же смельчаком надо быть композитору для того, чтобы сегодня, после двух столетий канонизации Гоголя и после блистательной оперы Родиона Щедрина, кажется, закрывшей тему, взяться за «Мертвые души», сложнейшее произведение одного из самых загадочных в мире писателей? Да еще с вызовом назвать свой опус «лайт-оперой», т.е. демонстративно удариться в легкий жанр по столь серьезному поводу. И не оскорбить при этом Гоголя – нынче это особенно небезопасно, профсоюзы лицедеев, да и кое-кто погрознее не дремлют.
Екатеринбуржец Александр Пантыкин осмелился. Более того, со своим единомышленником, автором либретто Константином Рубинским создал далеко не буквальный перевод великой поэмы в музыкально-драматический жанр, смешав мотивы едва ли не из всех популярных произведений Гоголя, вплоть до «Ревизора», «Тараса Бульбы и «Вия». Да и сам Николай Васильевич является на сцене, окруженный сонмом своих фантазий. И фантазирует такое, чего и реальный Гоголь не придумал. Например, неожиданный хэппи-энд, где дочка Губернатора всерьез влюбляется в Чичикова, хитростью вызволяет его из тюрьмы, и они вместе отправляются по Руси-матушке навстречу новым авантюрам. Ведь глухих уголков и глупых людей, за счет которых можно поживиться, в нашем отечестве всегда довольно. «А не податься ли нам в город Глупов?» – говорят в конце герои, которых Гоголь таким образом отпускает из своих владений под опеку другого великого сатирика. А тот, глядишь, отправит их еще дальше, куда-нибудь в Старгород и прочие бендеровские места… Комбинаторы в России бессмертны.
Впрочем, за свою работу Пантыкин уже получил «Золотую маску». Этот фантасмагорический наворот нарочито пафосных хоров, страстных дуэтов Павла Ивановича и Лизоньки, комических басовых колоратур Капитана-исправника и вокальных эскапад Ноздрева, эту гремучую жанровую смесь под названием «лайт-опера» (в основе, конечно, жанр мюзикла) жюри уже оценило в 2011 году, когда произведение впервые было представлено земляками композитора, Свердловской музкомедией, в их блистательном спектакле.
Музыкальному театру краснодарского объединения «Премьера», знаменитого своими прорывными проектами (Григорович-балет, Гаранян-бэнд и др.), на нынешней «Золотой маске» выпала нелегкая задача: соответствовать партитуре и переплюнуть екатеринбургскую постановку.
Насчет второго сразу скажу: это вряд ли. По многим показателям краснодарцы НЕ ХУЖЕ, но есть один очень важный момент, где они, пожалуй, проигрывают: это визуальное решение. Екатеринбуржцам каким-то чудом удалось сочетать ощущение полной пространственной ирреальности происходящего (будто ты попал на бал Воланда) с крепкой органикой действия. Южан, кажется, подвел вкус: слишком пестро. Есть сцены зрелищно великолепные – например, дубово-суконные интерьеры хором Губернатора. Или даже смешной стимпанк свидания Чичикова с Лизой, когда его бричкомобиль сталкивается с ее коляскосипедом (одна из придумок режиссера Александра Мацко). Но в площадных эпизодах многоэтажное нагромождение кружевных разноцветных наличников, усугубленное мельтешением массы пестрого народа, да еще и двухъярусным устройством самой сцены, просто парализует зрительное восприятие, тебе элементарно тяжко выделить на этом фоне главных героев.
Что ни в коей мере не обесценивает работу исполнителей этих ролей. Чичиков в интерпретации Владислава Емелина предстает этаким вертлявым Онегиным, Губернатор в трактовке Вячеслава Егорова тянет не больше и не меньше как на самого самодержца, а безудержные славословия ему рождают далеко идущие исторические ассоциации. Жаль, что скомканы эпизоды странствий Чичикова и фигуры Манилова, Коробочки, Плюшкина, Собакевича лишь мозаично мелькают в потоке действия. Зато два персонажа вырастают в символы даже большие, чем они есть у Гоголя. Это Ноздрев (смачно-великолепный Владимир Кузнецов), которому в этом царстве бесправия поручается даже суд над Чичиковым, и упомянутый Капитан-исправник (отличный комический бас Владимир Гадалин), чьи явления всякий раз подобны вторжению ОЧЧЧЕНЬ грозного рока. Вокальные номера этих персонажей и артистов многократно вызывают горячие аплодисменты зала.
В новом спектакле у Чичикова (Владислав Емелин) неожиданно находится единомышленница и возлюбленная Лизонька (Наталья Арзяева)
Финал же встретил настоящую овацию. Заслуженную прежде всего теми, кто обеспечил сумасшедший, не ослабевающий ни на секунду накал музыкального действия. Это и солисты, и хор (хормейстер Игорь Шведов), и кордебалет – горожане, дворня, призраки, – и оркестр, и главный, на мой взгляд, человек спектакля – дирижер. Правда, Виктора Олина мы почему-то не увидели на поклонах – может, не нашел прохода в незнакомых лабиринтах столичного театра имени Наталии Сац, а может, просто из скромности: ведь ставил спектакль другой маэстро, Андрей Лебедев, который теперь переменил место службы (он в Новой опере). В таком случае оценим благородную деликатность Виктора, но отметим, что главным нервом представления в тот вечер был именно он.
В оправдание художника Максима Обрезкова скажем напоследок – финальная сцена великолепна: звучит общий гимн на знаменитый текст о тройке – а на заднике, который представляет собой как бы увеличенную стену кабинета Губернатора, мы видим громадную репродукцию ивановского «Явления Христа народу», только в середине нет… Христа. «Куда несешься ты? Дай ответ! Не дает ответа».
