08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

"Я МЕЧТАЛ СНИМАТЬ ТРАГИЧЕСКИЕ ФИЛЬМЫ",

Павлючик Леонид
Статья «"Я МЕЧТАЛ СНИМАТЬ ТРАГИЧЕСКИЕ ФИЛЬМЫ",»
из номера 158 за 25 Августа 2000г.
Опубликовано 01:01 25 Августа 2000г.
Классик отечественного экрана, автор таких знаменитых лент, как "Я шагаю по Москве", "Не горюй", "Афоня", "Осенний марафон", "Мимино", живет на Чистых прудах. Полки его шкафов уставлены призами престижнейших кинофестивалей - их у него около сотни. Стены завешаны картинами корифеев - Федерико Феллини, Чезаре Дзаваттини, Ладо Гудиашвили, Резо Габриадзе, собственными озорными рисунками, несущими неподражаемый грузинский колорит. Мы встретились накануне 70-летнего юбилея мэтра. Решили начать беседу с истоков, с Грузии...

РОДОСЛОВНАЯ
- Георгий Николаевич, в одном старом грузинском фильме мне запомнился такой ироничный мотив: там каждый грузин, даже нищий крестьянин, обязательно оказывался (или прикидывался) князем. Если следовать логике этой картины, то и у вас обязательно должна отыскаться "голубая кровь"...
- А куда же грузину без нее? Мама моя и впрямь была из дворянской семьи. Бабушка говорила на русском без акцента, блестяще знала французский, как и моя мама. Что касается отца, то он происходил как раз из крестьян - такой вот мезальянс. Николай Данелия оказался одним из первых посланцев Советской Грузии в Москве. Учился здесь в институте, затем руководил строительством станций метро "Кировская", "Бауманская". Мать сначала трудилась экономистом, но, будучи сестрой великой грузинской актрисы Верико Анджапаридзе и золовкой кинорежиссера Михаила Чиаурели, оказалась вскоре в кино. Она работала вторым режиссером на "Мосфильме", была человеком открытым, общительным, светским, обожала гостей. Отец, наоборот, человек молчаливый, замкнутый, в старости из своей комнаты почти не выходил. В этом смысле я пошел, конечно, в отца. Добавьте к этому, что я не умею петь в традициях грузинского многоголосия, не научился, что самое страшное, произносить кавказские тосты - и портрет "настоящего грузина" будет почти полным...
- Язык хоть знаете?
- Дома у нас всегда говорили по-русски. В детстве, юности, правда, каждое лето гостил в Тбилиси, останавливался у Верико, но там тоже общались на русском. Грузинским я овладел уже в студенческие годы, когда учился в архитектурном институте. Я оказался тогда в компании остроумных, веселых тбилисцев, где все говорили на родном языке. В какой-то момент выяснилось, что я хорошо всех понимаю, потом уже заговорил сам.
- Нынче часто бываете в Тбилиси?
- Давно не был. Кто-то из мудрецов сказал: для статистиков город исчисляется миллионами людей, тысячами домов, а для человека - горсткой его друзей. Когда в последний раз был в Тбилиси, выяснилось, что мне даже некому позвонить. Многие ушли в мир иной, многие, как Резо Габриадзе, Гия Канчели, в Грузии практически не живут. На улицах - сплошь незнакомые мне люди. Я там чужой.
- А в Москве свой? "Лицом кавказской национальности" себя не ощущаете?
- Всякое бывает. В прошлом году меня ударил на улице какой-то негодяй. Было скользко, я упал, пока поднялся, он уже был далеко. В общем, иногда с бытовой ксенофобией приходится сталкиваться, но это все же исключения, а не правило. Москва - большой интернациональный город, здесь живут и корейцы, и армяне, и татары, и чеченцы. Это где-нибудь в воронежской деревне я -грузин, а здесь - москвич.
- Стало быть, вы - грузинский москвич. Или московский грузин?
- Не знаю даже, как правильно отвечать. Так уж случилось, что из 70 лет 69 я прожил в Москве. Родной язык для меня русский. Как и все наше поколение, я воспитан на русской литературе. Жена у меня русская, она тоже кинорежиссер, сняла два фильма, кроме того, является арт-директором галереи "Пан-Дан".У детей и внуков - жены русские. Ни дети, ни внуки грузинского языка уже не знают. Когда происходят крупные футбольные баталии, болею за русских и за грузин. А если русские и грузины встретятся в одном матче? Наверное, буду больше переживать за грузин. Все-таки в Грузии - мои корни, гены. Тбилисские знакомые уверяют, что, например, по фильму "Я шагаю по Москве" легко вычислить, что его делал грузин. Наверное, так оно и есть. От себя, от голоса своей крови не уйдешь.
ТВОРЧЕСТВО
- А от судьбы, от жизненного предназначения можно уйти? Ведь, поступив в архитектурный институт, вы могли до сегодняшнего дня проектировать стандартные микрорайоны...
- Я действительно никогда не мечтал, не грезил о кино, хотя мама с детства таскала меня с собой на съемочную площадку. В девять лет я даже сподобился сняться в фильме "Георгий Саакадзе", но при окончательном монтаже меня, как водится, вырезали. На Высшие режиссерские курсы я пошел от тоски, от отчаяния - надоело проектировать города, которые застраивались по шаблону. Я не был большим говоруном уже тогда, взяли меня за письменные работы да за жанровые рисунки, которых у меня было великое множество. Из-за своей неразговорчивости я долго числился в аутсайдерах - красиво объяснять свои замыслы, да и просто внятно формулировать мысли я не умел. Но когда пришло время снимать кино - тут я из последних продвинулся поближе к первым рядам...
- Вашим дебютом в кино стала короткометражка "Васисуалий Лоханкин" - экранизация фрагмента из "Золотого теленка" Ильфа и Петрова. Стало быть, вы сразу вышли на комедийную стезю?
- Ну что вы! Меня все время тянуло в "серьезное" кино. На курсах я хотел в качестве дебюта поставить "Русский характер" Алексея Толстого - вполне драматичную вещь о человеке, который возвращается обожженным с войны. Годы спустя мечтал перенести на экран "Преступление и наказание" Ф. Достоевского, "Хаджи-Мурата" Л. Толстого. Для последней работы вместе с Расулом Гамзатовым мы даже написали сценарий, объездили вместе с оператором В. Юсовым весь Дагестан в поисках натуры, я начал подбор актеров... Картину в итоге закрыли, не дав мне таким образом вырасти в режиссера трагедийных эпопей...
Но я долго не сдавался - в какой-то момент задумал снять "Поединок" А. Куприна, сидел дома, писал сценарий. Позвонила одна умная дама, спросила, что делаю. Я ответил. Она не смогла скрыть огорчения. "Неужели ты думаешь, что я сниму плохой фильм?" - уязвленно спросил я. "Я так не думаю, - ответила она. - Но "Поединок" очень хорошо смогут экранизировать и Панфилов, и Климов, и еще кто-нибудь. А вот "Я шагаю по Москве", "Не горюй", "Мимино" можешь сделать только ты".
- Как вы относитесь к тому, что вас называют комедиографом?
- Это термин, только и всего. Нас часто объединяют с Гайдаем и Рязановым в некую комедийную троицу. Но мы все разные! Гайдай - непревзойденный и недооцененный в свое время мастер эксцентрической комедии, у него многое замешано на гэге, на трюке. Рязанов снимает разные фильмы - от смешных до мелодраматичных и очень драматичных. Я же много лет иду вдоль некоего коридора с хрупкими, стеклянными стенами. Знаю по многолетнему опыту: как только ненароком впадаю в быт, в "суровую правду жизни" - становится скучно в первую очередь мне самому. С другой стороны, голая эксцентрика, смех ради смеха - для меня тоже смерть. При этом в каждом фильме (а их у меня 15) я стараюсь придумать, изобрести что-то новое - то неожиданный сюжетный ход, то не встречавшийся у меня ранее характер, то окунаю вроде знакомых героев в незнакомую им среду...
- Но есть в вашем творчестве и вещи постоянные. Например, вы много лет снимали в каждом своем фильме Евгения Леонова. Кем он для вас был: своего рода талисманом, другом?
- Да нет, вне кино мы не очень часто общались. Я, например, дружил с Бондарчуком - так мы друг у друга в гостях то и дело засиживались. Или, скажем, с Кикабидзе мы уже более тридцати лет дружны - тут тоже все понятно. А с Евгением Павловичем мы чаще только по телефону говорили. Но он был настолько уникальный, самобытный актер, что не снимать его было бы верхом режиссерской глупости. Познакомились мы с ним на фильме "Тридцать три". В нем, кстати, должен был сниматься Юрий Никулин, но он укатил вместе с цирком на гастроли в Австралию. Пришел Леонов, спросил первым делом: "Ну что, будем ваньку валять или работать всерьез?" - "Всерьез, всерьез!" Так с тех пор мы и зацепились друг за друга. Он часто просил меня: "Смотри, чтоб я ненароком какой-нибудь свой штамп на экран не вытащил". При этом, заметьте, ни в одном моем фильме он не повторился.
Я и сегодня, когда пишу сценарий, бывает, думаю: кого же у меня будет играть Леонов? Потом спохватываюсь: а его-то уже и нет...
- Наше время трудное, а вы продолжаете снимать светлое, доброе, утешительное кино. Где находите силы для оптимизма?
- Насчет "утешительного" кино все не так просто. "Осенний марафон", "Слезы капали" - кино достаточно горькое, грустное. "Кин-дза-дза" - вообще мрачноватая антиутопия, это мой прогноз о будущем человечества. Или возьмем "Настю" - ее часто по телевизору показывают. Вроде бы чистой воды сказочка. Но так ли это? Мы быстро все забываем, но я-то хорошо помню, что снимался фильм в трудное время, когда казалось, что в стране вот-вот начнется гражданская война. В Москве улицы и площади были грязными, толпы людей торговали едва не в каждой подворотне. По проспектам привычно ездили танки и БТРы. Настроение в обществе было ужасное. На экране шли отечественные боевики, которые вовсю состязались с американскими в показе жестокости и насилия. Как быть в этой ситуации режиссеру? Окунуть зрителей еще раз в эту страшную реальность? Но это будет бесчеловечно. Не замечать ее? Но это будет нечестно...
Вглядитесь сегодня в "Настю". Там есть эта горькая атмосфера времени. Есть военные, торгующие бензином. Есть пустые магазины, где, кроме ластиков, ничего не продается. Есть убогая хижина главной героини и роскошные апартаменты некоего префекта. Есть танк, который тащит трамвай ввиду хронического отсутствия электричества. Есть военный хор, вдохновенно поющий: "Вот возьму и повешусь, и меня закопают". Наконец есть шоковая сцена в метро, когда элита в смокингах пьет шампанское и ест икру, а несчастные, голодные люди в проезжающем вагоне прилипают к окнам, горестно наблюдая этот пир во время чумы...
Вот такое получилось "утешительное" кино. Другое дело, что сверх и помимо этого есть в "Насте" и кое-что еще. Есть надежда, вера. Есть какой-то светлый ангел, что ли. А откуда он каждый раз возникает в моих картинах, я и не знаю. Может, все дело в том, что сам я при всех своих недостатках человек, в сущности, добрый.
ХАРАКТЕР
- Сознайтесь, у вас есть автобиографические фильмы? Можете ли вы сказать, что "Афоня - это я"?
- Когда пишу сценарий, снимаю кино - всегда отдаю каждому персонажу частичку себя. Конечно, Афоню я лепил в какой-то мере и с себя. Но больше всего я рассказал о себе в фильмах "Не горюй" и "Осенний марафон". Это как бы две разные грани моего характера. В первой картине я поведал о том периоде своей жизни, когда был страшным кутилой, гулякой.
- И как ваши загулы выглядели?
- Ну как это обычно выглядит? Если компания московская, то, значит, с Геной Шпаликовым, Витей Некрасовым мы сидим на кухне, пьем водку, говорим о политике, о прочитанных книжках, о кино. Если компания грузинская, значит, идем в "Арагви", берем ту же водку, лобио, а дальше в ход идут веселые истории, тосты, песнопения. В какой-то момент эти компании стали чередоваться в моей жизни слишком часто. Увлекся я этим делом, запои начались. Когда в 26 лет погиб мой сын Коля, - талантливый художник, поэт, музыкант, - я вообще стал пить по-черному. Мысли о самоубийстве стали приходить. Я решил, что надо с этим делом кончать. Не с собой, а с выпивкой. А если с собой, то по крайней мере в трезвом виде. С тех пор уже лет пятнадцать не пью совсем.
- Юрий Олеша, помнится, говорил, что не пить - так же хорошо, как и пить...
- Я не жалею, что в свое время пил. И не жалею, что бросил это занятие. Свои плюсы есть в каждом состоянии. Один большой чиновник как-то хорошо сказал по этому поводу: когда писатель перестает пить, он перестает писать. Выпившего творца куда только не занесет: то в женское общежитие, то в милицию. А трезвый он сидит на даче и никого, кроме своего садовника, не видит. В итоге писать не о чем, разве что воспоминания о том времени, когда он пил...
- Ну вам-то это не грозит. Только что вы представили на суд зрителей новую картину "Фортуна", тепло встреченную зрителями. Но вы еще не рассказали про автобиографические мотивы в "Осеннем марафоне"...
- После выхода картины приятели наперебой говорили мне, что я снял кино про себя, что Бузыкин - это я. Схожесть, разумеется, не только в любовном треугольнике, через который и я, грешный, прошел. Главное в характере Бузыкина, замечательно сыгранном Олегом Басилашвили, - его доброта, переходящая в мягкотелость. Он никому не может сказать твердое "нет", старается войти в положение каждого, в итоге всем делает только хуже, в первую очередь самому себе. И в этом смысле кино, конечно, про меня. Я и на съемочной площадке такой: меня люди подводят, а я стараюсь их понять, оправдать.
- Но с чиновниками, которые уродовали ваши фильмы, вы были, полагаю, неуступчивым?
- Очень даже уступчивым. Конечно, можно было упереться, но в итоге картина попадала на полку, как это случилось, например, с фильмом "Тридцать три". А ведь это труд многих людей. Поэтому я чаще всего уступал в конфликтных ситуациях. Причем даже в самых нелепых замечаниях чиновников старался увидеть некое рациональное зерно. Раз им непонятно - значит, я что-то недодумал. Я вообще люблю прислушиваться к советам, пожеланиям. Если осветители говорят о фильме, обязательно подойду, расспрошу. Без раздражения читаю критические статьи, в которых меня по делу ругают. Все больше пользы, чем от пустой похвалы.
- Да у вас просто золотой характер!
- Характер на самом деле у меня трудный. Я человек замкнутый, неразговорчивый. Интервью обычно не даю - сделал исключение для вас, поскольку мы давно знакомы, для "Труда", который я уважаю. Моя жена Галя знает: для меня сегодня выйти на улицу, с кем-то общаться, а тем более участвовать в бессмысленных "тусовках" - сплошное мучение. Дай мне волю, я бы сидел у себя в кабинете, писал сценарии, и никто бы меня не видел. Впрочем, не буду больше говорить про себя гадости. Пусть зрители думают, что я такой, каким можно меня вообразить, глядя мое кино...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников