07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-11...-13°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

В ОЖИДАНИИ СКОРОГО ПОЕЗДА СЧАСТЬЯ

Лебедина Любовь
Опубликовано 01:01 25 Сентября 2004г.
Все видные режиссеры нашего времени: Товстоногов, Любимов, Ефремов, Эфрос обращались к этому произведению, пытаясь, помимо прочего, ответить на кажущийся простым вопрос: что помешало генеральским дочкам осуществить свою мечту и уехать из захолустья в столицу? То есть в Москву 1900 года (время постановки "Трех сестер" в Художественном театре), где зрители, приходя на спектакль Станиславского, верили, будто через100 -200 лет жизнь станет прекрасной. Теперь, когда это "прекрасное будущее" наступило, публика скептически относится к возвышенным словам полковника Вершинина. Террористические акты на улицах Москвы, в метро, спецконтроль при входе в театр не вызывают у нее оптимизма.

Мог ли Чехов предвидеть такое? Наверное, нет. Его никогда не интересовала политика в чистом виде, он был твердо убежден: надо в первую очередь спасать душу человеческую, давать людям веру в жизнь. Как говорит его героиня Маша: "Или знать, для чего живешь, или же все пустяки, трын-трава".
Петр Фоменко, поставивший со своими воспитанниками Шекспира, Островского, Толстого, Пушкина, неоднократно намеревался осуществить постановку Чехова, но не в камерном пространстве, а на большой сцене и таким образом доказать всем, что его студийцы "доросли" до крупных форм. (К счастью, Малый театр помог им в этом, предоставив для спектакля площадку своего филиала.) К тому же у Фоменко есть готовые три сестры: "взаправдашние" сестры Кутеповы для Маши и Ирины и Галина Тюнина на роль Ольги.
Спаянный актерский ансамбль, в котором партнерство - нечто большее, чем просто взаимопомощь, должен был разыграть "Трех сестер" как по нотам, но... Нельзя сказать, что в спектакле нет особой атмосферы, знаменитых чеховских пауз, "вторых планов", когда актеры говорят одно, а думают о другом. Все это в спектакле есть, причем сделано это с присущим фоменковцам "легким дыханием", парением над бытом, готовностью иронизировать по поводу всего и вся. И все-таки им не хватает главного - не написанной, а "сочиненной" актерами биографии в каждом характере. Пожалуй, только Полине Кутеповой в образе трепетно-прекрасной Маши да Карэну Бадалову в эксцентричном рисунке дуэлянта Соленого, да еще Кириллу Пирогову, придумавшему заикание и гыкающий смех для своего барона Тузенбаха, удалось создать неодномерные образы, что порой хочется на луну выть. Дело тут не в страхе чеховских героев перед жизнью, а в том, что душа их, стиснутая повседневностью, лишь изредка открывается счастливым мгновениям бытия. Этот нерв остальным актерам тоже не мешало бы ухватить, но...
Маша, которая поначалу прячет лицо под нахлобученной шляпой, оставшись наедине с Вершининым (Рустам Юскаев), боится заглянуть ему в глаза, стесняется своих чувств. Но в третьем акте спектакля, в самый неподходящий момент, когда весь город объят пожаром, вдруг признается сестрам в любви к вечно голодному полковнику, обреченному на жизнь с полусумасшедшей женой. И оттого, что Маша наконец облегчила душу, ей становится весело. В этом пожаре не только сгорает имущество, но и все прежде тайное, скрываемое - людям надоело обманывать себя. Тот же Тузенбах, до этого пытающийся найти ключ к сердцу Ирины (Ксения Кутепова), больше не в силах тешить себя иллюзиями. Он решает уйти в отставку и уехать работать на кирпичный завод. В эту же страшную ночь Ольга снимет маску "железной леди" и сознается, что готова выйти замуж за кого угодно, хоть за старика.
Не зря Чехов предупреждал Станиславского: если провалится третий акт - крах всему спектаклю. Фоменко не провалил его, он только "притушил" пожар человеческих чувств под звуки скрипки Андрея, смирившегося с участью жениного "подкаблучника" и поставившего крест на своей научной карьере. Мне понятно, почему режиссер не вышел на открытый конфликт между Андреем (Андрей Казаков) и обиженными сестрами, дом которых он потихоньку заложил. В силу своего воспитания генеральские дети не могли опуститься до брани. И все-таки напряжение в этой сцене необходимо. Ведь именно в эти минуты происходит разрыв семейных уз, и сестры с братом становятся чужими. Теперь Наташа (Мадлен Джабраилова) - так и хочется назвать ее "злым гением" семейства Прозоровых - может праздновать победу: у Андрея больше не осталось союзников, он полностью принадлежит ей, как и дом, и их дети.
Чехов боялся самодовольных мещан типа Наташи, его интересовали люди с тонкой кожей и "отзывчивыми" нервами, ибо сам был такой и такими были его сценические сестры. Когда смотришь на них в спектакле, то понимаешь: терпение - это тоже дар, и ничто человеку не дается так трудно, как сохранение достоинства в серых, однообразных буднях, убивающих мечту. По-моему, ради этого Фоменко и поставил драму трех провинциалок, которым не удалось уехать в Москву, но ведь не это самое страшное. Страшно, когда человек теряет себя, опускает руки и сидит в ожидании поезда до станции "Лучшая жизнь".


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников