07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПСИХИЧЕСКАЯ АТАКА

Вчера Министерство обороны РФ обнародовало весьма тревожную цифру: в прошлом году из армии были уволены 8,2 тысячи солдат и офицеров с больной психикой. Это едва ли не каждый сотый человек в погонах. И все до последнего дня службы были допущены к пистолетам и автоматам, охране боеприпасов и боевых машин. Что происходит?

Бравый солдат Швейк, как известно, был признан умалишенным из-за того, что старался слишком ревностно выполнять свой воинский долг, рвался на фронт, выкрикивал публично патриотические лозунги. В наше время в армии картина другая. Давно известно: психическое здоровье наших призывников в последние годы по объективным причинам оставляет желать много лучшего. Еще в военкоматах из-за психических расстройств отсеивается порядка 100 тысяч человек. Но многие психи все же оказываются в войсках.
"Труд" попросил прокомментировать создавшуюся ситуацию начальника Центральной военно-врачебной комиссии Минобороны РФ генерал-майора медицинской службы Валерия Куликова. Вот что он сказал:
- Ситуацию в армии нельзя рассматривать в отрыве от того, что происходит в стране в целом. А у нас и общество в целом нельзя признать психически здоровым. Более того, идет целенаправленная дебилизация его. Чтобы убедиться в этом, достаточно включить телевизор и посмотреть, допустим, передачу, которую ведет Лолита. Для меня как врача совершенно понятно, что она сама нуждается в психиатрической помощи. Цифра 8 тысяч психически больных в армии повторяется из года в год, причем 80 процентов из них приходится на людей с невротическими расстройствами и расстройствами личности. То есть корни здесь не столько медицинские, сколько социальные. Вот эндогенная патология, скажем, шизофрения, не растет - как была она на уровне 2 процентов, так и остается. Увеличиваются личностные расстройства. Вся та грязь, неустроенность, неспособность найти себя в современной жизни проецируется на поведении юноши. Нет, пока он дома у мамки под юбкой, лежит на диване - вполне нормальный человек. Но вот его призвали в армию со строгим укладом службы - и ломается. Ему хочется спрятаться от нового алгоритма поведения, вновь вернуться в привычный мирок, где он тихо-мирно посасывал пивко, ходил на дискотеки, ни за что ни перед кем не отвечал. Особую группу риска составляют те, кто злоупотреблял до призыва алкоголем, баловался наркотиками. Рано или поздно все это выстреливает при резкой смене обстановке.
К группе риска - продожал генерал Куликов, относятся интеллектуально неразвитые юноши, которые сейчас составляют большинство призывного контингента. У них защитный порог крайне низок, запросы примитивны, они не способны адекватно реагировать на происходящее.
Проблема психического здоровья военных стала особенно волновать командование вооруженными силами в конце 90-х годов прошлого века. Развал армии и страны и без того тяжело сказывался на моральном состоянии солдат и офицеров. А тут еще Чечня... В итоге врачебная статистика становилась все более угрожающей. Психические заболевания в наших казармах, по данным Главного военно-медицинского управления Минобороны, устойчиво вышли на третье место после простудных и кожных. Задача полностью оградить российские полки и корабли от психов в погонах перестали ставиться даже на уровне высшего генералитета. "Наша задача сейчас - не допустить психически нездоровых людей к оружию", - такое поразительное по откровенности признание сделал в прошлом году главный военный медик генерал-полковник медицинской службы Быков. Правда, выполнить и это намерение удается не всегда. То в одном конце страны, то в другом случаются даже расстрелы караулов самими же часовыми. Причины всякий раз разные, однако, о психическом здоровье тех, кто поднимает автомат на товарищей, говорить наверняка не приходится.
В сентябре 1998 года тогдашнему первому заместителю министра обороны РФ генералу армии Анатолию Квашнину пришлось даже издать специальный приказ N 440 "О системе работы должностных лиц и органов управления по сохранению и укреплению психического здоровья военнослужащих Вооруженных сил Российской Федерации". В документе признается, что, скажем, в условиях боевых действий "у 75 процентов личного состава могут развиваться кратковременные психологические стрессовые реакции, сопровождаемые частичной или полной утратой боеспособности". А в казарме на солдата, как водится, негативно "влияет антиармейская пропаганда, плохие условия питания и быта личного состава, задержки с обеспечением денежным и вещевым довольствием. Бездуховность, жестокость, культ силы и насилия, ориентация на достижение личных корыстных целей в ущерб общественным интересам, отсутствие веры в высоконравственные идеалы, характерные для многих современных молодежных групп, нередко переносятся в армейскую среду и в относительно изолированных воинских коллективах приобретают особенно уродливые формы". Все это правильно. Однако каким образом командиры могут всерьез повлиять на эти причины, которые калечат психическое и нравственное здоровье их подчиненных? Никаким. Зато в случае очередного ЧП спросить с офицеров за злостное невыполнение приказа N 440 можно по всей строгости. Для того, в сущности, документ и издали.
Каков взгляд на ситуацию командиров? Вот что рассказал "Труду" в недавнем прошлом командир атомной подводной лодки "Новомосковск", а ныне начальник цикла Обнинского учебного центра ВМФ капитан 1 ранга Андрей Булгаков:
- В советское время у меня на лодке не было ни одного случая, когда бы у моряка возникло психическое расстройство. Отбор личного состава в подплав был очень строгим. Не брали даже юношей из неполных семей, они должны быть во всех отношениях благополучными людьми, без неразрешимых личных проблем. Существовало железное правило: непрерывно служить на подлодке разрешалось не более 10 лет, поскольку после этого в психике подводника начинаются необратимые изменения. Сейчас критерии несколько снизились. Знаю случаи, когда у некоторых мичманов была "белая горячка". Но вообще-то на атомных подводных лодках члены экипажа внимательно присматриваются к поведению товарищей. Тем более что все офицеры проходят специальный курс медицинской подготовки. Раньше нам еще всем раздавали индивидуальные аптечки, куда входили, в частности, успокаивающие и антишоковые препараты. Теперь эти аптечки тоже существуют, но уже не у каждого, а где-то под замком.
ЗАИНТЕРЕСОВАННОЕ МНЕНИЕ
Валентина Мельникова, ответственный секретарь Союза Комитета солдатских матерей:
- Цифры просто страшные. Одна из причин такого положения вещей, мне кажется, в том, что сейчас в армию наряду со здоровыми пацанами попадают ребята с ослабленной психикой. К ним относятся, например, те, у кого были черепно-мозговые или родовые травмы. И, попадая в армию, испытывая тяжелейший стресс, мальчишки просто ломаются. Да и о чем говорить, если каждый год в регионах фиксируется по 2-3 случая призыва в войска олигофренов. Обычно они приходят в военкоматы, и говорят, что хотят служить. Их по-быстрому отправляют в войска, и дай Бог, чтобы командир заметил отклонения сразу. Однако врачи чаще всего ничего не замечают. Вот как в случае с солдатом Радиком Хабировым, которого медицинская комиссия признала здоровым, а он спустя несколько дней покончил с собой.
Чтобы как-то исправить ситуацию, мы предлагаем организовать сеть военно-медицинских центров, которые бы курировали ребят из обычных районных поликлиник, проводили бы оздоровительные мероприятия, отслеживали состояние их здоровья до и после службы в армии. Сотрудники этих центров могли бы спокойно заменить взяточников-врачей в военкоматах.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников